Глава 24.
Утро после битвы было тихим. Эта тишина давила сильнее, чем любой боевой клич. Лагерь Османа разделился на две части. На одном холме – его победившие, но уставшие и понесшие потери воины. Они молча чистили оружие, перевязывали раны, хоронили павших товарищей. Радости триумфа не было. Была лишь горькая констатация факта: они пролили кровь своих братьев-тюрок.
На другом холме, в низине, сидели они. Армия побежденных. Несколько тысяч воинов Гермияна, сложивших оружие. Их охранял лишь небольшой отряд, но никто не пытался бежать. Они сидели на земле, понурив головы, и ждали своей участи. В их глазах была не ненависть, а смесь стыда, страха и полной растерянности. Они ждали приговора. Казни. Рабства. Всего того, что всегда было участью побежденных.
В шатре Османа было не менее тихо, но тишина эта была наполнена спором.
– Их нужно казнить! – рычал Бамсы, и его голос был глух от сдерживаемой ярости. – Не всех, но каждого десятого! Чтобы другим неповадно было поднимать меч на своих! Предательство должно быть омыто кровью!
– Казнить тысячи тюрок? – возразил Кёсе Михал, и его голос, голос рассудительного грека, звучал сейчас как никогда весомо. – Осман-бей, другие беи только и ждут этого. Они тут же объявят тебя кровавым тираном, и ты получишь вместо одного врага – десять. Мы не можем себе этого позволить.
Тургут-бей, чье сердце все еще болело от потери своего ученика Конура, молчал. Он подошел к входу в шатер и посмотрел на лагерь пленных.
– Они – воины, – сказал он наконец. – Хорошие воины. Они сражались за своего бея, как и подобает. Их вина лишь в том, что их бей оказался шакалом.
Осман слушал их. Он ходил по шатру, и каждое слово отзывалось в его душе. Гнев Бамсы был ему понятен. Рассудительность Михала – очевидна. Боль Тургута – он чувствовал ее, как свою. Он понимал, что сейчас решается не судьба этих пленных. Решается судьба его государства. Каким оно будет? Построенным на страхе, как у Якупа? Или на чем-то ином? Он думал о своем сне, о древе, что укрывает своей сенью весь мир. Разве может такое древо вырасти на земле, пропитанной братской кровью? Нет. Ему нужен был другой путь.
Разговор с волком в клетке
Прежде чем объявить свое решение, Осман захотел в последний раз посмотреть в глаза своему поверженному врагу.
Якуп-бея держали в отдельном шатре под усиленной охраной. Он сидел на ковре, и хотя с ним обращались уважительно, его вид был жалок. С него сняли богатые доспехи, оставив в простой рубахе. Без символов власти он выглядел не грозным правителем, а просто уставшим, сломленным человеком средних лет.
Осман вошел один.
– Я пришел не для того, чтобы насладиться твоим унижением, Якуп-бей, – сказал он тихо. – Я пришел за ответом. Зачем? У тебя было сильное племя, богатые земли. Зачем ты продался «Руке»? Зачем пошел против своего народа?
Якуп долго молчал. А потом поднял на Османа глаза, и в них не было ненависти. Была лишь бесконечная усталость и горечь.
– Ты спрашиваешь, зачем? – прохрипел он. – Потому что я боялся.
Осман удивленно вскинул брови.
– Да, боялся, – усмехнулся Якуп. – Всю жизнь я строил свое государство по законам наших отцов. Я был сильным, меня боялись, мне платили дань. Это был понятный мир. А потом появился ты. Ты не просто воевал. Ты говорил о какой-то справедливости. Ты давал защиту грекам. Ты делил добычу поровну. Ты… ты ломал наши устои. Твои идеи были опаснее любой армии.
Я видел, как мои собственные воины, слушая рассказы о тебе, начинали сомневаться во мне. Я понял, что твой новый мир сожрет мой старый. «Рука» предложила мне способ избавиться от тебя. Я ухватился за него, как утопающий за соломинку. Я не хотел их золота. Я хотел сохранить свой мир.
Осман слушал и понимал. Он видел перед собой не чудовище, а человека, ослепленного страхом перед переменами. Человека, который так отчаянно цеплялся за прошлое, что готов был уничтожить будущее.
– Твой мир был построен на страхе, Якуп, – сказал Осман. – А страх – это фундамент из песка. Я построю свой мир на вере. И он будет стоять вечно.
Он встал.
– Ты не умрешь. Ты вернешься со мной в Караджахисар. И ты будешь жить. Ты будешь самым почетным из моих пленников. И ты своими глазами увидишь, как я построю то государство, которого ты так боялся. Это будет твоей главной казнью.
Выбор, предложенный победителем
Осман вышел из шатра и отдал приказ.
Через час вся армия Гермияна была собрана на равнине. Они стояли без оружия, огромная, серая, безмолвная толпа. Они ждали своей участи.
Осман выехал к ним на своем коне. Один. Без охраны. Он остановился перед ними, и в наступившей тишине был слышен лишь свист ветра.
– Воины Гермияна! – начал он, и его голос, усиленный эхом, разнесся над полем. – Еще вчера мы были врагами. Сегодня вы – мои пленники. По законам войны я имею право на ваши жизни и вашу свободу.
В толпе прошел испуганный вздох.
– Но я пришел на эту землю не как захватчик, – продолжал Осман. – Я пришел как судья. Ваш бей, который предал наш народ и продался византийцам, повержен. Его тирании пришел конец. А вы… вы были лишь мечами в его руках. Вы сражались за него, как и подобает воинам.
Он сделал паузу, обводя взглядом тысячи лиц.
– Я не буду вас убивать. Я не сделаю вас рабами. Я, Осман-бей, сын Эртугрула-гази, дарую вам выбор!
Он указал на огромную гору их оружия, сложенную неподалеку.
– Вот ваши мечи. Вот ваши кони. Те из вас, кто устал от войны и хочет вернуться к своим семьям, к своим полям – возьмите свое оружие для защиты дома и идите с миром. Отныне ваши земли – под моей защитой. Никто не посмеет вас тронуть, пока вы живете в мире.
Затем он указал на свое знамя, развевающееся на холме.
– А те из вас, чье сердце жаждет не мести, а справедливости! Те, кто хочет служить не прихоти одного человека, а великому делу – объединению нашего народа под знаменем веры и закона! Встаньте под мое знамя! Мой хлеб станет вашим хлебом. Моя битва станет вашей битвой. И мои победы станут вашими победами! Выбор за вами, свободные воины!
Наступила мертвая тишина. Пленники были ошеломлены. Такого не делал никто и никогда. Даровать побежденным не только жизнь, но и свободу, и выбор…
Один старый, седоусый воин, командир одного из отрядов, первым шагнул вперед, подошел к куче оружия, взял свой меч, а затем подошел к Осману, опустился на одно колено и положил клинок к ногам его коня.
– Я хочу служить такому бею, – сказал он громко.
И вслед за ним, сначала один, потом десятки, потом сотни и тысячи, воины Гермияна шагнули вперед и склонили колени перед Османом. Лишь небольшая горстка, самые верные нукеры Якупа, молча взяли свое оружие и ушли.
В этот день армия Османа выросла вдвое.
Рождение новой армии
Это был триумф, куда более значимый, чем победа в битве. Но он же породил и колоссальную проблему. Командиры Османа были в растерянности. Что делать с этой новой, огромной, еще вчера враждебной силой? Как им доверять?
Осман решил и эту задачу. Он не стал смешивать армии. Он оставил воинам Гермияна их собственных командиров, тех, кто первым присягнул ему на верность. Но во главе всей их армии он поставил одного из своих самых верных людей.
И этим человеком стал Тургут-бей.
– Ты, брат? – удивился Тургут. – Почему я?
– Потому что твое сердце было ранено предательством, – ответил Осман. – И только ты сможешь излечить его, взрастив новую верность. Они предали своего бея, потому что он был тираном. Покажи им, что значит служить справедливости. Сделай из них не просто воинов. Сделай из них моих сыновей, как когда-то мой отец делал из нас.
Тургут посмотрел на тысячи воинов, которые с надеждой смотрели на него. И боль в его душе от потери Конура и предательства Алпарслана начала медленно утихать. Ее сменяла новая, огромная ответственность. У него снова была цель.
Но в тот самый момент, когда, казалось, все проблемы были решены, в лагерь примчался всадник с запада. Его конь был в пене.
– Бейим! – крикнул он, подбегая к Осману. – Беда! Византийцы! Командир Драгос, пока мы были здесь, напал на наши западные рубежи! Он сжигает деревни у подножия Олимпа и режет наши торговые караваны!
Осман резко обернулся. Его лицо стало жестким. Он только что решил одну проблему, но враг, воспользовавшись его отсутствием, ударил в спину.
Он посмотрел на свою новую, огромную, но еще не сплоченную армию. Испытание для нее начнется не завтра. Оно начнется прямо сейчас.
Осман не просто победил, он превратил вражескую армию в свою собственную, продемонстрировав мудрость и милосердие, достойные великого государя. Он решил одну проблему… но тут же возникла другая!
Коварный Драгос нанес удар в самый неподходящий момент. Теперь Осману предстоит вести в бой свою новую, еще не проверенную в деле, состоящую из бывших врагов армию. Будут ли они сражаться за него с той же яростью, что и его старые воины? Не предадут ли в решающий момент?