Здравствуйте, дорогие наши читатели! Мы с вами на пороге финала третьей книги. В прошлой главе Осман-бей совершил нечто невероятное – он превратил побежденных врагов в своих воинов. Но это был лишь аванс. Доверие, дарованное милостью, должно быть скреплено кровью, пролитой в общем бою.
Сегодня мы увидим первое, самое страшное испытание для этой новой, еще не сплоченной армии. Коварный Драгос нанес удар, и теперь Осману предстоит вести в бой тех, кто еще неделю назад хотел его смерти. Будут ли они сражаться? Не ударят ли в спину в решающий момент?
Это будет глава о психологии войны, о лидерстве и о том, как рождается настоящее братство. Не в пирах и праздниках, а в огне общей битвы, когда бывший враг становится твоим единственным щитом.
Марш недоверия
Форсированный марш на запад был тяжелым испытанием не только для тел, но и для душ. Огромная, разросшаяся вдвое армия Османа двигалась быстро, но в гнетущей тишине. Не было ни боевых песен, ни шуток у костров. Армия была расколота надвое невидимой стеной.
С одной стороны шли ветераны – воины Кайы, греки Михала, пираты Самсы. Они шли с мрачной решимостью, но то и дело бросали косые, полные недоверия взгляды за спину.
А за спиной у них шла другая армия – бывшие воины Гермияна. Они держались особняком, их лица были угрюмы и непроницаемы. Они были благодарны Осману за милость, но чувствовали себя униженными. Они были частью его войска, но еще не чувствовали себя его воинами. Они видели в глазах Кайы не братство, а подозрение.
Тургут-бей, которому Осман поручил командовать этим новым контингентом, был суров как никогда. Он гонял их на марше без пощады, требуя железной дисциплины. Его сердце, обожженное предательством Алпарслана, еще не оттаяло. Он видел в этих людях не союзников, а потенциальную угрозу, и не считал нужным это скрывать. Каждое утро он смотрел на них, как на пороховую бочку, которая могла взорваться в любой момент.
Атмосфера была настолько наэлектризована, что малейшая искра могла вызвать пожар. Однажды на привале у колодца молодой воин Кайы не удержал равновесие и толкнул воина Гермияна. Тот мгновенно вскочил, положив руку на рукоять меча. Воин Кайы сделал то же самое. Еще секунда – и пролилась бы первая кровь. Но между ними встала огромная фигура Бамсы.
– Остыньте, щенки! – прорычал он, положив свои огромные ладони им на плечи. – Воду не поделили? Враг у нас один, и он не в этом лагере. Вы либо научитесь пить из одного источника, либо погибнете все вместе.
Он заставил их посмотреть друг другу в глаза. Они неловко отвели взгляды и разошлись. Но все понимали: так не может продолжаться долго. Эту стену недоверия могла разрушить только общая, пролитая вместе кровь.
План Драгоса и ловушка Османа
Аксунгар и его разведчики работали без сна и отдыха. К исходу второго дня марша у Османа была полная картина действий врага.
Драгос был не просто разбойником, он был хитрым стратегом. Он не просто грабил караваны. Он расставил ловушку. Небольшой, очень мобильный отряд его наемников показательно сжигал деревни в долине реки Риндак, на виду у всех, действуя как приманка.
Основные же его силы, тяжелая пехота и конница «соколов», затаились в засаде в густом лесном массиве у перевала, через который должна была пройти любая армия, спешащая на помощь из Караджахисара. Он ждал, что Осман, верный своему благородству, бросится спасать крестьян и угодит прямо в капкан.
Осман, выслушав доклад Аксунгара в своем походном шатре, усмехнулся.
– Он считает меня предсказуемым, – сказал он своим командирам. – Он думает, что я брошусь в огонь, как мотылек. Что ж, мы дадим ему то, что он хочет. Но огонь этот обожжет его самого.
План Османа был дерзким и смертельно рискованным.
– Мы разделим силы. Тургут-бей, – обратился он к своему другу.
– Да, бейим.
– Нет. Не так. Я обращаюсь к тебе, Ягмур-бей, – сказал Осман, назвав имя старшего из командиров Гермияна, который тоже присутствовал на совете. Тот вздрогнул от неожиданности. – Ты и твои воины, под общим командованием Тургута, пойдете по главной дороге. Вы – авангард. Ваша задача – ударить по наемникам Драгоса, что жгут деревни. Но не разбить их, а лишь прогнать и начать преследование в сторону перевала. Вы будете нашей приманкой.
Лица командиров Гермияна вытянулись. Их бросают в самое пекло. Первыми.
– А пока Драгос будет ждать вас у перевала, – продолжил Осман, – мы с основными силами – воинами Кайы, людьми Михала и Самсы – обойдем его по той самой Чертовой тропе, о которой говорил пастух. И когда он будет уверен, что вы попали в его ловушку, мы ударим ему в спину.
Это был не просто военный план. Это был акт невероятного доверия. Осман ставил судьбу всей кампании, свою собственную жизнь и жизнь своей армии в зависимость от тех людей, которые еще неделю назад были его врагами.
Цена доверия
Ночью перед выступлением Тургут пришел в шатер Османа. Его лицо было мрачнее тучи.
– Бейим, ты совершаешь ошибку, – сказал он без предисловий. – Ты ставишь их в авангард? Тех, кто сражался против нас? Они предадут. В самый решающий момент они либо разбегутся, либо перейдут на сторону Драгоса. Мы все погибнем.
Осман смотрел на своего старого друга. Он видел в его глазах не трусость, а глубокую, незаживающую рану от предательства Алпарслана.
– Я понимаю твой страх, брат. И твою боль, – сказал он тихо. – Но доверие – это не то, что ты чувствуешь, когда уверен в человеке. Настоящее доверие – это то, что ты даешь, когда у тебя есть все причины сомневаться. Если мы будем вечно держать их за спиной, как пасынков, они и останутся для нас врагами.
Но если я сегодня покажу им, что доверяю им самое ценное – жизни наших братьев и исход битвы… они либо станут нашей плотью и кровью, либо докажут, что недостойны той милости, что я им оказал. Мы должны узнать это сейчас.
Он позвал в шатер Ягмур-бея и других командиров Гермияна. Они вошли, ожидая последних инструкций. Они выглядели напряженными.
Осман подошел к столу, снял с пояса свой собственный меч. Не меч Эртугрула, но свой личный, командирский клинок, с которым он прошел десятки битв. Он протянул его старому Ягмур-бею.
– Завтра вы будете сражаться не за меня, – сказал Осман, глядя прямо в глаза седому воину. – Вы будете сражаться вместе со мной. Как братья. Как одна стая. Я доверяю тебе авангард моей армии. Я доверяю тебе жизнь моих воинов. Веди своих людей с честью, этим мечом.
Старый Ягмур-бей смотрел на меч в руках Османа, потом на самого Османа. Его суровое лицо дрогнуло. Он не взял меч. Он опустился на одно колено, склонив голову.
– Мы были слепы, следуя за тираном, Осман-бей, – сказал он глухо. – Ты даровал нам жизнь и свободу. А теперь ты даруешь нам свою честь. Клянусь Всевышним, мы скорее умрем все до единого, чем посрамим этот меч.
Вслед за ним на колени опустились и другие командиры. Тургут смотрел на эту сцену, и лед в его сердце начал медленно таять.
Щит из бывших врагов
На рассвете план пришел в исполнение.
Отряд под командованием Тургута и Ягмур-бея атаковал наемников Драгоса. Те, не ожидая нападения, бросились бежать в сторону перевала, заманивая преследователей в ловушку.
Драгос, сидевший в засаде, торжествовал.
– Они попались! – прорычал он. – Глупцы! Готовьтесь! Сейчас мы их встретим!
Его армия приготовилась к бойне. Но вместо того, чтобы увидеть в ущелье преследующих, они услышали боевой рог у себя за спиной.
Армия Османа, совершив ночной переход по Чертовой тропе, обрушилась на их лагерь с тыла.
Завязался ожесточенный бой. Но Драгос был опытным полководцем. Он не растерялся. Он быстро развернул часть своих сил, «соколов», чтобы сдержать Османа, а основной армии приказал раздавить отряд-приманку, который теперь сам оказался в ловушке между наемниками и основными силами.
И в этот момент произошло то, чего не ожидал никто. Воины Гермияна, которых вел старый Ягмур с мечом Османа в руке, не дрогнули. Они не побежали. Они развернулись и приняли бой. Они встали живым щитом между армией Драгоса и отрядом Тургута.
Они дрались с яростью, которой от них никто не ждал. Они сражались, чтобы смыть с себя позор прошлого поражения. Они сражались, чтобы доказать, что они достойны оказанного им доверия. Они умирали, но не отступали ни на шаг.
Тургут, видевший это, был потрясен до глубины души. Один из «соколов» Драгоса прорвался к нему, но дорогу ему преградил молодой воин Гермияна. Византиец пронзил его копьем, но и сам получил смертельный удар. Умирая, юноша посмотрел на Тургута.
– Мы… теперь… братья… – прошептал он и затих.
И в этот миг Тургут все понял. Боль от старого предательства ушла. Ее сменила ярость и гордость за этих новых, обретенных братьев.
– ВПЕРЕД! – взревел он, и его голос был подобен грому. – ЗА КАЙЫ! ЗА ГЕРМИЯН! ЗА НАШЕ БРАТСТВО!
Его воины, и старые, и новые, с единым кличем бросились в атаку, смешиваясь в одну несокрушимую волну.
Невероятно! Просто невероятно! Риск Османа оправдался самым драматичным и трогательным образом. Те, кого он помиловал, теперь умирают за него, доказывая свою верность не словом, а кровью. Армия, еще утром расколотая недоверием, на наших глазах сварилась в единый стальной слиток в огне этой битвы.
Но бой еще не окончен. Драгос хитер и силен, его элитные воины все еще сражаются. Сможет ли эта новорожденная, единая армия Османа окончательно сокрушить врага? И какова будет цена этой победы?
Мы на пороге финала третьей книги. Осталось всего 5 глав, и напряжение будет только нарастать! До встречи в 26-й главе!