Ольга положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. Голос доктора, вежливый и немного уставший, всё ещё звучал в ушах. Новое лекарство. Швейцарское. Дорогое, как крыло самолёта, но именно оно могло поставить маму на ноги, убрать эту мучительную одышку и дать сердцу нормально работать. «Оно не творит чудес, но качество жизни улучшит в разы», — сказал врач. Качество жизни. Для мамы, которая всю жизнь положила на то, чтобы у Ольги это самое качество было, она была готова на всё.
Она достала из ящика стола потрёпанную тетрадку, где вела их семейный бюджет. Зарплата Виктора, её скромные подработки на дому, пенсия мамы… Выходило впритык. Если купить этот препарат сейчас, до зарплаты придётся сидеть на каше и картошке. Ну и пусть. Разве это проблема? Главное, чтобы мама дышала легко.
Дверь щёлкнула, и в квартиру вошёл Виктор. Весёлый, пахнущий морозным воздухом и дорогим парфюмом. В руках он держал большой глянцевый пакет из аптеки. Сердце Ольги дрогнуло от благодарности. Неужели сам догадался? Зашёл и купил?
— Витя, ты… — начала она, поднимаясь ему навстречу.
— О, привет! — он чмокнул её в щёку и прошёл на кухню, шурша пакетом. — Я там зашёл в аптеку, решил о здоровье подумать. Совсем себя запустил, на работе завал, устаю как собака.
Он с важным видом вытащил на стол не знакомую коробочку с названием лекарства для мамы, а огромную, блестящую банку с яркими буквами. Рядом поставил ещё несколько коробок поменьше.
— Это что? — тихо спросила Ольга, хотя уже начинала всё понимать.
— Витамины. Немецкие. Мне фармацевт посоветовала, говорит, лучший комплекс для мужчин после сорока. Тут и для энергии, и для мозга, и для мужской силы, — он подмигнул ей. — Надо себя в тонусе держать, я же в семье главный добытчик.
Ольга молчала. Воздух на кухне стал плотным, тяжёлым. Она смотрела на эти блестящие банки, на довольное лицо мужа и не могла вымолвить ни слова.
— Витя, я сегодня с врачом маминым говорила, — наконец произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ей назначили новое лекарство. Очень нужное. Я хотела с тобой посоветоваться, оно дорогое, но…
Виктор отмахнулся, будто отгоняя назойливую муху.
— Оль, я подумал над этим… — сказал он будничным тоном, разглядывая инструкцию к своим витаминам. — Твоя мама уже в возрасте. Ей почти восемьдесят. Тратить такие деньги на эти новомодные лекарства… сам же врач, говоришь, сказал, что чуда не будет. Она слишком старая для этого. Понимаешь, это просто выброшенные деньги. Поддержать её можно и чем-то попроще. А вот мне, чтобы семью тянуть, чтобы деньги зарабатывать, здоровье нужно. Если я слягу, кто нас всех кормить будет?
Он сказал это. Просто и буднично, как будто обсуждал покупку картошки на рынке. Ольга смотрела на него, и мир вокруг сузился до его лица — красивого, ухоженного, и до этих банок с витаминами, которые стоили ровно столько же, сколько три упаковки лекарства для мамы.
— Что ты сказал? — переспросила она шёпотом.
— Говорю, нерационально это, — он наконец поднял на неё глаза, и в них не было ни капли сомнения или вины. Только спокойная, железобетонная уверенность в своей правоте. — Ну, поживёт она на год больше, на два. А какой ценой? Мы себе во всём отказывать будем? Я считаю, нужно мыслить трезво.
— Трезво? — Ольга почувствовала, как внутри у неё что-то обрывается. Двадцать пять лет брака, любви, компромиссов, общих радостей и бед. Всё это сейчас съёжилось, почернело и рассыпалось в прах от одной его фразы. — Ты предлагаешь мне мыслить трезво и решать, сколько ещё отмерить моей маме, чтобы тебе хватило на витаминки для «мужской силы»?
— Ну зачем ты так утрируешь? — начал раздражаться Виктор. — Я же не говорю, что её лечить не надо. Просто нужно понимать пределы. Есть вещи, на которые стоит тратиться, а есть — на которые нет. Я вот — стоящая инвестиция. Я работаю, приношу доход. А она… она просто доживает свой век. Это же факт.
Он говорил, а Ольга смотрела на него как на чужого. Куда делся тот Витя, который когда-то нёс её маме полевые цветы и называл её своей второй мамой? Который обещал заботиться и быть опорой? Оказалось, у этой опоры был срок годности. И он истёк.
— Знаешь, Витя, — сказала она тихо, но так, что он сразу замолчал. — Ты прав. Нужно мыслить трезво. И инвестировать в то, что действительно стоит.
Она развернулась и вышла из кухни, оставив его одного с его «инвестициями». Ночью она не спала. Лежала рядом с ним, чувствовала его ровное дыхание и понимала, что лежит рядом с абсолютно чужим человеком. Он не был монстром. Он был просто эгоистом, для которого собственное удобство и мнимое благополучие оказались важнее жизни человека, который подарил ей, его жене, эту самую жизнь.
Утром он вёл себя так, будто ничего не произошло. Насыпал себе в ладонь горсть разноцветных капсул, запил водой и бодро сказал:
— Ну всё, я побежал мир покорять. Вечером не жди, мы с ребятами в баню идём, стресс снимать.
Ольга кивнула. Как только за ним закрылась дверь, она оделась. В банке, на её личном счёте, лежали деньги, которые она много лет откладывала с редких заказов — шила на дому шторы. Это была её «подушка безопасности», её маленькая тайна. Она копила на ремонт в ванной, мечтала о новой плитке и блестящих кранах.
В аптеке она без колебаний отдала почти всю сумму. Три заветные коробочки легли в её сумку, и на душе стало удивительно легко. Она не знала, что будет дальше с их браком, с их жизнью. Но она знала, что сделала единственно правильный выбор.
Когда она приехала к маме, та сидела в кресле, закутанная в старенький плед, и тяжело дышала.
— Оленька, дочка, зачем ты? Я же просила не тратиться… — прошептала она, увидев лекарство.
— Мама, пей и ни о чём не думай, — Ольга обняла её худенькие плечи. — Это самое важное сейчас. Всё остальное — ерунда.
Вечером Виктор вернулся из бани, распаренный и довольный. Он не заметил, что Ольга не приготовила ужин. Прошёл в комнату, бросил на кровать мокрое полотенце и спросил:
— А чего у нас поесть нет ничего? Я голодный как волк.
— Я сегодня не успела, — спокойно ответила Ольга, складывая в сумку свои вещи. — Занималась более важными делами.
— Какими ещё делами? — он нахмурился, заметив сумку. — Ты куда-то собралась?
— Да. Я поживу пока у мамы. Ей нужен уход. Я купила ей лекарство.
Виктор побагровел.
— Ты что, потратила деньги?! Какие деньги? Ты же говорила, у нас нет!
— Я потратила свои, Витя. Те, что копила на ремонт.
— Свои? — взвизгнул он. — В этой семье нет «твоих» и «моих» денег! Есть общие! Ты вытащила деньги из семейного бюджета на свою прихоть! Я же тебе всё объяснил вчера!
— Ты мне всё объяснил, да, — кивнула Ольга, застёгивая молнию на сумке. — Ты мне очень хорошо всё объяснил. И я всё поняла. Поэтому и ухожу. Ты, Витя, инвестируй в себя. Заботься о своём драгоценном здоровье. А я позабочусь о маме.
— Да ты пожалеешь! — крикнул он ей в спину. — Одна останешься! Кому ты нужна будешь? А мать твоя не вечная!
Ольга остановилась в дверях.
— Может, и не вечная. Именно поэтому каждый её день, каждый её лёгкий вдох для меня дороже всех твоих витаминов и всей твоей «мужской силы». Прощай, инвестор.
Она ушла. Первые недели были тяжёлыми. Виктор не звонил, видимо, был уверен, что она приползёт обратно. А ей было не до него. Маме действительно стало лучше. Ушла одышка, на щеках появился румянец. Она снова начала улыбаться, смотреть свои любимые старые фильмы и даже пыталась помочь Ольге с готовкой. И глядя на неё, Ольга понимала, что ни один ремонт в ванной не принёс бы ей столько радости.
А потом позвонил Виктор. Голос у него был жалкий и простуженный.
— Оль, я тут заболел… температура, кашель… А в доме даже лимона нет. Может, приедешь? Лекарств каких-нибудь купишь?
Ольга помолчала секунду, слушая его надсадный кашель в трубке.
— Витя, — сказала она ровным, спокойным голосом. — У тебя же есть целый комплекс отличных немецких витаминов. Они, говорят, очень хорошо иммунитет поднимают. Пей их. А на дорогие лекарства от простуды тратиться нерационально. Ты же сам меня учил. Ты мужчина сильный, главный добытчик. Перетерпишь.
Она положила трубку. На кухне мама напевала какую-то песенку из своей молодости. Ольга вошла к ней, обняла и улыбнулась. Она впервые за много лет почувствовала себя не просто чьей-то женой или дочерью. Она почувствовала себя человеком, который поступил правильно. И эта инвестиция в собственную совесть оказалась самой ценной.
Эта история — о выборе, который рано или поздно встаёт перед многими. О том, что действительно важно, а что — лишь блестящая обёртка. Если вам близки такие жизненные рассказы, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.