Изначально Зинаида Александровна не рассматривала переселение в Италию как окончательное. У неё были большие планы, как сегодня сказали бы, несколько российских проектов. Ещё в 1831 году княгиня задумывает создать Эстетический музей при Московском университете. В том же году в московском журнале «Телескоп» был опубликован проект создания музея. Составленный по инициативе княгини С.П. Шевырёвым и М.П. Погодиным, он был подписан З.А. Волконской, которая намеревалась на свои средства заказать слепки античных скульптур в Италии, где она жила. Но проект не был принят*.
* Музей, задуманный Волконской, был создан в Москве только в 1912 году под руководством профессора И.В. Цветаева — отца Марины Цветаевой, и носит ныне название Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина.
А несколько ранее, в последние годы жизни в Москве, она вела интенсивную переписку с европейскими учёными по поводу задуманного ею общества «Патриотическая беседа». Главную цель общества княгиня видела в том, чтобы «знакомить Западную Европу с достопримечательностями нашего Отечества, собирать сведения о русских древностях всякого рода и доставлять пособия к сочинению и напечатанию достойных уважения творений касательно русской истории, археологии, древней географии, филологии славянских и других племён…» Однако и этот проект был отвергнут.
Но она всё-таки ещё трижды ездила на родину — в 1836, 1838 и 1840 годах. О последнем её приезде известно из дневника племянника княгини П.Д. Дурново:
«Её терзают теперь, в связи с переменой религии, и Синод хочет заключить её в монастырь».
После этого она уже не смогла вернуться в Россию. Тут и ответ на вопрос: почему благие во всех смыслах начинания княгини Волконской отвергались, что называется, с порога? Разговоры о симпатиях Зинаиды Александровны к католической церкви начались давно. Гуляли слухи, что она ещё до Москвы, живя некоторое время в столице, стала прихожанкой базилики св. Екатерины Александрийской — римско-католической церкви на Невском проспекте. Ожидать, что в этой ситуации власти каким-то образом пойдут навстречу предложениям княгини, не приходилось. Потому что отступничество от православия воспринималось Николаем I как измена родине, и он довольно жёстко относился к неофитам*.
* Неофит — новый приверженец (новообращённый) какой-нибудь религии.
Куда удачнее московских была судьба её римских проектов. Портрет «русской римлянки» и ревностной католички Зинаиды Волконской будет не полон, если не сказать, что, прожив в Риме до 72-х лет, она открыла там несколько школ. В основу обучения и воспитания в них было положено моральное совершенствование, смирение, послушание и приобретение профессиональных знаний. Систему обучения разрабатывала сама княгиня.
И всё же наибольшее доверие вызывает версия, что католичество княгиня приняла в Италии в 1833 году после тяжёлой болезни, давшей о себе знать годом ранее. Переход в католичество, думается, был обусловлен не только психологическим своеобразием личности, но и особенностями биографии Волконской. Всё же родилась она в Турине.
В 1834 году, завершив службу и выйдя в отставку, тайный советник князь Никита Григорьевич Волконский приехал в Италию и там остался, через некоторое время тоже приняв католичество. Согласно действовавшему в России указу Николая I, всё имущество неофитов-католиков подлежало конфискации, поэтому Волконской, чтобы не потерять единственный источник существования, пришлось переписать свои владения на имя сына. Остался князь Александр Никитич православным по убеждениям или по материальным соображениям, никто не знает.
Вместе с Зинаидой Волконской в Риме жили и княгиня Софья Григорьевна Волконская со своей дочерью. После ссылки её брата в Сибирь она тоже эмигрировала из России. Усыновлённый Зинаидой подобранный ею в 1815 году на улице в Лондоне мальчик-сирота Владимир Павей (фамилия от французского pavé, т. е. мостовая) все годы рос и воспитывался в доме княгини, был товарищем её сыну, получил основательное образование. Он обладал практической смёткой и выполнял у Зинаиды Александровны роль своего рода управляющего делами. В начале 30-х годов руководил работами по перестройке её виллы. Несколько раз ездил в Россию, инспектируя имения княгини, переписанные на имя сына. Позднее, известно, приёмный сын Волконской — кавалер Павей — служил в папской гвардии.
В 1844 году умер Никита Григорьевич Волконский, Зинаида Александровна пережила его на 18 лет. Болезнь всё же подкосила её настолько, что слухи, сопровождавшие княгиню всю жизнь, буквально до последнего дня, стали поистине фантастическими. Судачили, что одна из самых блестящих женщин пушкинской эпохи, некогда красавица, светская львица, Зинаида Волконская дала обет нищеты. Одни видели в ней эксцентричную ханжу, другие — истинную католичку и называли святой. Хотя, конечно, для неё последние годы оказались не лучшим периодом жизни, которая, так сложилось, была у неё одновременно и прекрасной, и трагичной. Один знакомый, учёный, поэт Степен Джунковский, посетивший её в Риме, писал:
«Незадолго до смерти я видел её в Риме. Несмотря на своё истинно христианское смирение, она жаловалась... на обманы. Прелаты и монахи её разорили в пух. Викариат Рима обобрал её образа за мнимые чудеса, приписываемые им её прислугою; её дом, всё её собственное имущество, даже склеп, где лежало тело её мужа, проданы за долги».
Князь Сергей Волконский написал в своих воспоминаниях:
«...Она делала много добра; беднота римская её боготворила. Она умерла от простуды, после того как под воротами в холодное зимнее утро сняла тёплую юбку, чтобы отдать бедной женщине. Последние её годы были отданы делам веры и благотворительности... В Риме не запомнят такого стечения бедноты, как на её похоронах*».
* Похоронена Волконская была в церкви Santi Vincenzo e Anastasio a Trevi, в первой капелле справа. Церковь расположена на той же площади, что и фонтан «Треви». Часовня в церкви: справа виднеется надгробная плита с именами княгини Зинаиды Волконской, её сестры Марии Александровны Власовой (она умерла в 1857 г.) и её мужа — князя Никиты Григорьевича Волконского, брата декабриста. Однако туристам, бывающим в Риме, следует знать, что праха Волконских и Власовой в церкви сейчас нет. В середине XX века по поручению Департамента Министерства внутренних дел из санитарных соображений все останки более или менее знаменитых личностей были перенесены из церквей исторического центра на римское кладбище Кампо Верано и погребены в общей могиле. Но надгробные плиты в церквях остались.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное:
Эссе 293. Война войной, а женщины, как и царский обед, по расписанию