— С добрым утром, Медведик! Да ты не отворачивайся, вставай!
Михаила настойчиво потрясли за плечо. Он нехотя открыл один глаз и увидел возле кровати давешнего мелкого мужичонку в тельняшке и ушанке.
— А я надеялся, ты мне вчера привиделся, — скуксился Михаил, но второй глаз все же открыл.
— И не надейся! — Мужичок тряхнул головой так, что ушанка сползла на одно ухо. — Поднимайся давай. Маша там тебе, неизвестно за какие заслуги, царский завтрак накрыла. Так что хватит дрыхнуть, шуруй лопать, а потом пользу приносить.
«Это какой-то сумасшедший дом на природе», — тоскливо подумал Михаил, но все же выполз из-под одеяла и побрел на кухню.
***
Завтрак Михаила и правда ждал роскошный: яичница с колбасой, огурчики свежие в компании душистой зелени, оладушки со сметанкой... Все радовало глаз и манило желудок. Портил идиллическую трапезу только ехидный мужичок. Он совершенно бесцеремонно разглядывал Михаила, отчего тому кусок в горло не лез. В конце концов Маша велела:
— Семен, дай ты ему поесть спокойно!
— А чем я мешаю нашему Медведику? Пусть кушает, сил набирается, ему предстоят великие свершения.
— Вот и перестань ему в рот заглядывать.
Семен хмыкнул и отвернулся.
— Тебе, наверное, надо бы рассказать, что у нас здесь и как, — сказала Маша, не обращая внимания на обиженного Семена. — Только, хоть убей, не знаю, с чего начать. Ты давай, Миша, вопросы, что ли, наводящие задавай, а я ответить попробую.
— Для начала, я хотел бы узнать, кто это такой? — Михаил кивнул на Семена.
Тот соскользнул с табуретки, изобразил реверанс, ухватившись пальцами за краешки своих галифе, и сообщил:
— Семен, с вашего позволения. Чердачник местный. Живу тут... Давно.
— Быстро ты, Маша, освоилась на новом месте, — разглядывая Семена, посетовал Михаил. — Времени-то всего ничего прошло, а у тебя уже какой-то дачник поселился.
— Не дачник, а чердачник! — возмутился Семен. — Глухой он у тебя, что-ли, Маня? И если соблюдать хронологию, то это она у меня поселилась.
— Домовой он, Миша, если тебе так привычнее, — пояснила Маша.
— Ну так-то, конечно, привычнее. Я же каждый день домовых встречаю! Так бы сразу и сказали, — саркастически усмехнулся Михаил.
— А чего ты ехидничаешь, Медведик? — опять встрял Семен. — Ты спросил — тебе ответили. Я вообще Маниному терпению поражаюсь. Ты ей такую свинью подложил, а она за тебя переживает, кормит, в курс дела вводит. Я бы и утруждаться не стал. Постигай сам нашу Загадку как знаешь. Не спятишь — твое счастье, а спятишь — добро пожаловать в дурку. И все дела!
Михаил пристыженно замолчал.
— Семен, у тебя, наверное, дел много? — поинтересовалась Маша. — Ты займись пока, а мы тут без тебя побеседуем.
— Да и пожалуйста, — разобиделся Семен. — Уйду. Лобызайтесь. Пока, Медведик!
Слез с табуретки и исчез. Умел он это. Вроде только что был перед глазами, а вот уже и испарился. Михаил невольно потер глаза. «Либо я уже спятил, либо это действительно домовой», — подумал он.
— Не знаю, Миша, что ты планируешь дальше делать, — сказала Маша. — Да я и сама не знаю, готова ли я тебя простить. Но попробовать можно. Оставайся на пару дней. А там посмотрим.
— А чего же на пару всего? Я отпуск взял. Две недели меня вытерпишь?
— Тоже не знаю. А пока давай я тебе расскажу, что такое наша Загадка.
Она рассказывала долго: о том, что видела сама, о том, что слышала от бабы Зины и Семена. Михаил слушал. В некоторых местах кивал. А иногда думал, что у Маши на почве их расставания крыша поехала. Она, конечно, женщина крепкая, но всякое бывает.
— Короче, я тебе объяснила, что к чему, завтраком тоже накормила, — подвела итог Маша. — Теперь можешь сходить по деревне погулять, в магазин зайти. Могу Семена тебе в провожатые дать.
— Не надо! — быстро отказался Михаил. — Сам справлюсь. Да и остались у меня некоторые сомнения насчет его персоны. Может, никакой он не чердачник и не домовой, а все-таки дачник обыкновенный? Сосед твой, которым ты меня заменить решила. И дурите вы мне голову на пару.
— Дурак ты, Медведик! — обиделась Маша. — Иди один. Погуляешь, может, поумнеешь, а я делами пока займусь.
И Михаил ушел.
***
Брел он в растрепанных чувствах по деревне, вокруг оглядывался: ничего особенного. Народ в огородах копается, собаки лают, куры в пыли возятся. Пожилых людей много. Вон парочка навстречу идет: им на двоих лет сто семьдесят, наверное.
Хотя держатся бодрячком: бабка в футболке розовой с надписью на груди: «Каждый сам кузнец своего счастья!». Деда под руку держит седенького, в льняном костюме и сандалях. Шурует дед шустро, бабке своей улыбается во все протезы.
— Ты, что ли, Машин муж? — неожиданно поинтересовалась бабка, когда они поравнялись с Михаилом.
— Я! — признался тот.
— Ну удачи вам, коллега! — Почему-то улыбнулся бабкин спутник.
Бабка дернула его за рукав:
— Не лезь, куда не просят!
— Да я же от чистого сердца, Зиночка, — смутился дед.
— Баба Зина? — переспросил Михаил.
— Она! — согласилась бабка. — А это дед Гена. Вижу, Машуня уже тебе кое-что порассказала, а с остальным сам познакомишься, если повезет.
Сказала и потащила деда Гену дальше по улице. «Чем-то я ей, похоже, не нравлюсь, — подумал Михаил. — Хотя чему удивляться, наверняка Маня ей все о моих любовных подвигах разболтала. Даже этот дачник-чердачник в курсе. Впрочем, обижаться мне не на что. Сам виноват».
На душе вдруг стало так тошно. Может, зря он приехал? Ведь все говорят: разбитую чашку не склеишь, и в воду одну дважды не войдешь. Почему-то захотелось выпить. Не напиться до поросячьего восторга, а именно чуток. Чтобы приглушить мысли грустные.
«Вот и повод в магазин зайти появился, — решил Михаил. — Только где он у них? Спросить бы надо».
***
— Где у вас тут магазин, не подскажете? — поинтересовался он у сидящего на лавочке перед домом мужичка.
— Подскажу! — закивал тот. — И даже проводить могу. Самому туда надо. Меня Леха зовут.
— Михаил.
Леха, словно только его и ждал, поднялся со скамеечки и уже через секунду стоял возле Михаила.
— Пойдем! Ты, я гляжу, в гости к кому-то приехал. А раз такое дело, то вчера наверняка твой приезд отмечали. А сегодня все, как назло, кончилось. И тебя за догоном отправили? Верно я рассуждаю?
— Что-то вроде того...
— Тогда нам с тобой точно по пути, — обрадовался Леха.
— А у вас в магазине уже продают? — засомневался Михаил. — Одиннадцати-то еще вроде нет?
— Тю, это у вас в городе варварский график. У нас все гуманней. Пошли, и не сомневайся даже. Возьмем и тебе к столу, да и себя не обидим. Ты не очень торопишься?
— Вообще не тороплюсь, — покачала головой Михаил.
— Тогда посидим на природе, воздухом подышим!
***
Так они и поступили, взяли всего, чего душа просила, и пошли через деревню прямиком к давно выгоревшему борщевичному полю. Вместо чудовищных зонтиков колыхалось там теперь разнотравье, жужжали шмели, звенели кузнечики. Красота. Устроились на краю поля, Леха расстелил свою куртку, вытащил из пакета заветную бутылочку, колбаску да хлеб.
— Чего-то ты грустный, Мишаня. Сейчас мы это поправим. Я тебе такую историю расскажу: сразу поймешь, что у тебя по сравнению с некоторыми не жизнь, а сплошной праздник, видишь, вон там обгоревшие развалины?
Михаил посмотрел, куда указывал Леха, кивнул: вижу.
— Жил там богатый мужик, и по глупости все потерял. Два местных охламона ему в этом помогли. Дом спалили, да и сами сгинули. Борщевик в полях ему мешал, вот и нанял он двух местных. А они этот самый борщевик решили пожечь, чтобы не возиться. Бензинчиком полили. Полыхнуло так, что думали мы, конец нашей деревне. Но нет. Выстояла Загадка. Только дом этого буржуя и сгорел.
Он потерю болезненно принял. Еще бы, такие хоромы были. А самое обидное, что и спросить не с кого. Говорю же, те молодцы, что пожар учинили, как в воду канули. Короче, было у человека все и сплыло! О как бывает. Одно хорошо, борщевик в поле больше не растет.
— Ничего себе, — присвистнул Михаил.
— Вот и я говорю: ничего себе! — послышался сварливый голос откуда-то сзади.
Леха чуть не выронил бутылку, а Михаил так и вовсе подскочил на месте.
— Чего всполошились-то?
Высокая трава раздвинулась и явила на свет существо. Маленькое, не выше метра от земли, зеленое, ушастое, словно летучая мышь, с сердитыми черными глазками.
— Мама дорогая, — прошептал Леха.
— Не угадал. Вредоносец я, — сообщил зеленый. — Чего уставились, как неродные? Угощать-то будете?
Леха быстренько выхватил из пакета пластиковый стаканчик, плеснул из бутылки и протянул Вредоносцу. Тот принял, осушил тару одним глубоким глотком, заулыбался.
— Вот спасибо. А то совсем никаких радостей в жизни не осталось. После того как борщевик выгорел, заняться совершенно нечем. Я же покровитель сорняков. Было у меня свое царство. Так нет, все ведь изничтожили! Одна мелочь осталась. А я к размаху привык!
— Сочувствую, — сказал Леха. — А чего, спиртное, значит, помогает?
— Да не то чтобы очень помогает, но тоску на время глушит, — вздохнул Вредоносец.
— Мишка, да ты не бойся! — Леха толкнул Михаила локтем. — Смотри, наш человек, ну или кто он там! Слыхал я что-то про вредоносцев. Еще от бабки моей слыхал. А живьем впервые вижу.
Михаил тряхнул головой, надеясь, что Вредоносец исчезнет, но нет. Сидит вон, улыбается зубастой улыбкой, шевелит острыми ушами, на жизнь жалуется. «Я все-таки спятил, — решил Михаил. — Немудрено. Лес этот, чердачник с утра пораньше, рассказы Машкины. Вот психика и не выдержала».
Впрочем, после трех стаканов эти мысли ушли. Общаться стало легко. Разговор потек непринужденно. Да и Вредоносец стал казаться вполне симпатичным. А как только это произошло, Михаилу его стало жаль. И даже помочь захотелось.
— Слушай, а ты только сорняки опекать умеешь? А если среди полезных растений что-то большое найти? — предложил он.
Вредоносец задумался. А Леха вдруг вскочил:
— Точно! Подсолнух, например. Огромный, полезный, красивый. У меня соток двенадцать им засеяно. Бери, руководи, опекай! Пусть цветет и урожай дает всем на зависть!
— Думаешь? — с сомнением спросил Вредоносец.
— Уверен! — Леха забегал по краю поля. — А если тебе так уж необходимо вред приносить, так это тоже будет. Я же говорю, все обзавидуются. Зависть — чувство вполне себе вредное.
— Можно попробовать, — согласился Вредоносец. — Главное, что подсолнухи здоровые. А для меня размах ох как важен.
— Ну тогда за успех нашего предприятия! — предложил Леха.
И они выпили...
***
Как Миша дошел до дома, он не очень помнил.
— Божечки, — всплеснула руками Маша. — Это где же ты так наклюкался? Я же тебя уже искать идти собиралась. Думала, сгинул ты в нашей Загадке. А ты вон какой хорошенький явился. С кем надрался-то так?
— Братьев по разуму встретил! — сообщил Миша. — Пр-пр-прблемы глобальные решали! Вредно, вредноноса... Вредоносца спасали!
— М-да... — Из кухни выглянул Семен. — Эко твоего Медведика повело. Но, считай, боевое крещение прошел. С Вредоносцем даже познакомился. Его из местных-то не каждый видел. Пусть идет отсыпается. Сегодня он в работу употреблен быть не может.
— Да, похоже, дело двумя днями не ограничится, — вздохнула Маша.
— Я должен отдохнуть! — заявил Михаил. — Я, кстати, еще с твоей бабой Зиной познакомился, она со своим дедом была!
— Опа! — заинтересовался Семен. — Прямо вместе? Закрутилось, стало быть? Давай рассказывай, Медведик.
— Позже. — Михаил был уже на полпути к кровати.
— Прямо треснуть его хочется, — вздохнула Маша. — Только сейчас без толку. Вот разве так с женой мирятся?
Семен пожал плечами. Советовать ничего не стал. Маша все равно его не слушает. Разберется со своим Медведиком завтра. В конце концов, ей виднее, что ей нужно для счастья.
Автор: Алена Слюсаренко