Баба Зина и Маша спешили по домам.
— Барышни, — окликнул их седенький старичок возле магазина.
Маше показалось, что он от кого-то прячется. Позвал он их тихо, почти шепотом, при этом очень старался держаться в тени. Так старался, что, словно шпион, выглядывал из-за раскидистого куста, полностью игнорируя скамеечку, освещенную солнцем.
— Геннадий? — удивилась баба Зина. — От кого это ты схоронился?
Старичок зашикал на нее и поманил пальцем к себе в тенек. Зинаида пожала плечами, но пошла. Маша за ней.
— Ну? Чего случилось-то, Гена? — спросила баба Зина. — Ты чего такой взъерошенный?
— Пришли! — прошептал тот в ответ.
— Кто пришел-то?
— Кого боялся, те и пришли. — Дед Гена сделал страшные глаза. — Сидят на веранде, меня ждут. Зина, Христом богом молю, дойди до моего дома, глянь, может им надоело?
Баба Зина, кажется, все поняла, в отличие от Маши. Той весь разговор виделся бредом сумасшедшего.
— Пойдем, Маня, поможем человеку, по дороге все расскажу, — велела баба Зина и шустро засеменила по улице, ухватив Машу под локоть.
***
Дед Гена был самым настоящим стариком. Возраст его в прошлом году перешагнул отметку девяносто. Здоровье, конечно, пошаливало. Приходилось передвигаться с палочкой — суставы уже не такие подвижные. Да и поскрипывают, побаливают, особенно к непогоде. Зрение не такое острое, как раньше, слух иногда подводит. Но Геннадий Сергеевич не грустил. Глупо было надеяться до такого возраста вообще без потерь дожить. Главное, что разум у него остался светлым и смекалистым! Чего дед Гена действительно боялся, так это слабоумия.
— Даже представить себе не могу, чтобы я из крепкого старика превратился в дурачка, который не помнит, что вчера было, да знакомых не узнает! Это же самое страшное, что может случиться! — говорил он бабе Зине.
Зинаида соглашалась. Она и сама такого никому бы не пожелала.
— Знаешь, Зина, я почему-то это самое слабоумие представляю не в виде грязной, тощей старушонки, как некоторые, а вовсе наоборот.
— Это как? — любопытствовала баба Зина.
— А так! Придет однажды ко мне седой джентльмен в белом летнем костюме и в старинной шляпе-канотье и скажет: «Я за вами, уважаемый. Исчерпали вы свои запасы здравомыслия. А зовут меня господин Альцгеймер». Ну или Паркинсон. Я не знаю, кто за мной из них придет. Вдруг оба?! — Дед Гена, испуганный своей внезапной догадкой, с отчаяньем смотрел на Зинаиду.
— Да перестань ты паниковать, Геннадий! — Баба Зина делала строгое лицо. — Это самое слабоумие про тебя забыло наверняка. Ты же у нас в Загадке, почитай, самый разумный.
— То-то и оно! Разумный и деятельный: хозяйство сам веду, томаты выращиваю, кроссворды, как семечки щелкаю, книги серьезные читаю. Представляешь, если меня всего этого лишат. Буду я сидеть в кресле, слюни пускать, и плевать мне будет и на прессу, и на томаты, и вообще на все!
— Не придет к тебе никакой джентльменский Паркинсон! — уверенно говорила баба Зина, а саму грызли сомнения: а вдруг?
И вот тебе, пожалуйста! Боится дед Гена кого-то. Может и правда, иссякли у вселенной для него запасы разума.
***
— Баба Зина, ну здесь, как ни поверни: получается, у дедушки дела плохи. Либо ему мерещится дичь всякая, либо действительно за ним Альцгеймер в канотье заявился. И в том и в другом случае — чем мы-то ему поможем? — спросила Маша.
Баба Зина пожала плечами и предложила:
— Давай для начала посмотрим, что там у него на веранде. А после уже решать будем, как быть. Это же Загадка, у нас все что угодно случиться может.
Наконец они остановились напротив белого домика с синей крышей.
— Вот они, хоромы Геннадия, — почему-то шепотом сообщила Зинаида. — Обойдем. Веранда с другой стороны.
Маша молча кивнула, и они пошли вдоль низкого заборчика, силясь увидеть сквозь живую изгородь, происходящее на участке.
— Сидят! — Баба Зина остановилась так резко, что Маша чуть не врезалась ей в спину.
На веранде и правда сидели гости. Два чистеньких, благообразных старичка в белых костюмах, желтых соломенных шляпах и остроносых черных туфлях.
— Точно такие, как дед Гена описывал. Что делать будем? — прошептала изумленная Маша.
— Убедиться для начала надо, что это действительно те самые, — засомневалась баба Зина. — Но мне страшновато. Я ведь тоже не девочка. А ну как ко мне привяжутся? Давай-ка ты, Машуня. Ты у нас помоложе.
И баба Зина подтолкнула Машу к калитке. Та не успела возразить, немного растерялась, но быстро нашлась.
— Здравствуйте, уважаемые. Здесь вроде Геннадий Сергеевич живет? Я — Мария. А к вам как обращаться? — Маша лучезарно улыбнулась старичкам по очереди.
— Альцгеймер, — поднял приветственно шляпу один.
— Паркинсон, — отсалютовал другой.
— Ну вы ему передайте, что я заходила. Не буду вас больше беспокоить, — заторопилась Маша, чувствуя, как в душе заворочался страх.
Захотелось рвануть от этих аккуратненьких, вежливых старичков и бежать-бежать, пока несут ноги. Но она удержалась. Вернулась к бабе Зине.
— Слышала, — прошептала та. — Ох, Гена, как в воду глядел. Они самые! Накаркал, видать.
— Делать-то что? — взмолилась Маша.
— Даже не представляю. Гене сообщим для начала. Главное, чтобы он домой не заявился. Предложу ему у меня погостить какое-то время. Места хватит. — Баба Зина соображала быстро.
— Да может, ему и не придется надолго переезжать, — предположила Маша. — У этих двоих работы, наверное, и без деда Гены хватает. Посидят, подождут, да и пойдут по своим делам. Когда они в следующий раз явятся — неизвестно. Наверняка нескоро. Чего им за одним-единственным стариком бегать?
Баба Зина, соглашаясь, похлопала Машу по плечу. Мол, правильно мыслишь.
***
Двое визитеров в белом тем временем собрались было уходить и даже поднялись с шезлонгов, стоящих на веранде.
— Смотри, смотри, — зашептала баба Зина. — Похоже, им уже ждать надоело.
Маша облегченно выдохнула. Но, как оказалось, рано.
— Здравствуйте! Геннадия Сергеевича ждете? — полная тетка в леопардовых лосинах окликнула старичков с соседнего участка.
Баба Зина тихо застонала, а старички согласно закивали.
— Так он будет скоро, — радостно сообщила тетка.
Гости сели обратно в шезлонги. Баба Зина тихо выругалась.
— Маринка круглая, будь она неладна! Вот кто ее за язык тянул? В каждой бочке затычка, — пояснила она Маше. — Ну ничего, я знаю, как ее нейтрализовать. Ты думаешь, чего она такая круглая? Пирожки да печеньки любит! Я ее сейчас в гости позову, пока она еще чего не наболтала. А ты дуй к магазину, да деда Гену к себе пока веди. А я позже зайду, как только Маринку спроважу.
Баба Зина перестала таиться и двинулась вдоль забора, приветливо маша Маринке рукой. А Маша поспешила за дедом Геной.
***
Семен встретил Геннадия Сергеевича с большим сочувствием и пониманием:
— Ох, беда. Да неужто сразу двое супостатов заявились? Чего им от тебя, Геннадий, надо-то? Дураков, что ли, на свете мало? Вот их бы и забирали. По дуракам и не видно почти — в маразме они или нет. А эти паразиты к такому умнице, как ты, притащились! Да еще парой. Сиди у нас! Не отдадим мы тебя этим. Правда, Маша?
Маша соглашалась, дед Гена розовел от удовольствия.
Через пару часов пришла баба Зина.
— Еле спровадила кругляшку нашу. Как в нее столько сдобы помещается — не представляю. Она же как пылесос: кружка чая — десяток печенек, еще одна кружка — пяток пирогов. Пришлось сделать вид, что мне самой по делам надо. Проводила ее до дома Геннадия, заодно и посмотрела: как там дела.
— Ну и как? — забеспокоился Геннадий Сергеевич.
— Да вроде ничего. Гостей на веранде нет. Но тебе пока все равно лучше у меня пересидеть. Ну или у Маши, если она не против.
— Она не против! — встрял Семен. — Пусть Геннадий у нас остается, хоть мне компания будет. А то Машка опять в свой компутер уткнется и на меня будет руками махать: «Не мешай, Сеня, потом, Сеня, некогда мне, Сеня!»
Дед Гена развел руками, Маша кивнула, а баба Зина сказала:
— На улицу ни ногой! Понял, Геннадий?
— Конечно, понял. Я же себе не враг, — пообещал тот.
И баба Зина со спокойной душой ушла.
***
Дед Гена гостил у Маши до самой субботы. А потом решил:
— Неудобно мне, Маша. Семен говорит, что к тебе сегодня муж приезжает. Пойду, пожалуй, к Зинаиде наведаюсь. Спасибо вам за гостеприимство, — сказал он на прощание.
Маша почувствовала себя слегка виноватой, а Семен ехидно хихикнул:
— Наведается он. Знаю я, чего он удумал. Только-только опасность миновала, и дед наш опять за старое!
— Ты про что это? — не поняла Маша.
— Да все про то же! Нравится ему Зинаида наша. Он ей даже как-то предложение делал. Только она отказалась. Говорит: «В нашем возрасте не до глупостей». Он, конечно, на нее обиделся тогда. Еще бы: ей о любви, а она...
А тут в гости пригласила, да еще и с ночевкой. Удивляюсь, как он сразу не побежал. У нас остался. Решил, наверное, отомстить немножко. Или цену себе набивал.
— Сплетник ты, Семен! — улыбнулась Маша. — Ладно, не до чужих отношений мне сегодня. В своих бы разобраться. Пойду к Мишкиному приходу готовиться.
***
Днем Михаил не приехал. «Ну он же время точное не сообщал, — думала Маша. — Может, к вечеру будет». Звонить мужу не хотелось. Пусть не думает, что Маше делать больше нечего, как только сидеть у окна и его ждать.
Потихоньку вечерело. И Маша забеспокоилась, набрала номер. Телефон молчал...
«Куда же он запропастился? Может, вообще решил не ехать? Нет, тогда бы позвонил и сказал бы, что передумал!» — нервничала Маша.
— Сеня, — наконец не выдержала она. — Куда-то Мишка мой делся. На звонки не отвечает. Чего делать-то? У тебя нет никаких догадок по этому поводу?
Семен деловито почесал голову под ушанкой, нахмурился, задумался.
— Да, вроде некуда ему сегодня деться. Хотя стой! Он у тебя на машине поедет?
Маша пожала плечами.
— Плохо! — нахмурился Семен.
— Что плохо? — испугалась Маша.
— Плохо, что не знаешь. Если он у тебя экономный и от станции поедет на автобусе, а там решит прогуляться через лес...
— Что тогда? — Маша побледнела, опустилась на табуретку.
— Да не падай ты в обморок раньше времени! Пойдем к бабке Варваре сходим. Рано или поздно придет твой Мишаня туда. Чует мое сердце.
Маша бросилась одеваться, и через минуту они с Семеном уже спешили к бабке Варе, домик которой стоял, почти уткнувшись окнами в лес.
Автор: Алена Слюсаренко