— А ей здесь не страшно? — спросила Маша, когда они с Семеном подошли к домику Варвары.
— Чего бояться-то? — не понял Семен.
— Ну как же... Одинокий домишко, стоит будто пацан наказанный в углу: от всех отвернулся, окнами в лес смотрит. Ночью так, наверное, вообще жуть жуткая! — Маша поежилась.
— Это тебе, Машуня, страшно. А Варваре самое то. Нелюдимая она, а вот лес любит. В грибное время ее вообще дома не застать. Даже после того случая не успокоилась, а вовсе наоборот. Да она тебе сама все расскажет, если захочешь.
Семен поднялся на крыльцо и заколотил в дверь.
— Варвара! Варя, я это — не гости! Не пугайся.
Дверь приоткрылась. Семен ловко просунул ногу в щель.
— Варя, ты только не ругайся. Пришлось немного наврать. Знаю, что незнакомцев не любишь. Но тут такое дело. Можно сказать, о жизни и смерти речь идет.
За дверью немного подумали, потом милостиво разрешили:
— Черт с тобой, Семен. Заходите. Не отвяжешься ведь. И чего я тебя терплю?
Семен поманил Машу, и они вошли в дом.
***
Бабка Варвара оказалась маленькой, сухонькой, хмурой женщиной.
— Давайте на кухню, там про вашу жизнь-смерть и расскажете, — велела она.
«Ей ведь лет шестьдесят, шестьдесят пять, — подумала Маша, разглядывая хозяйку дома. — А они ее бабкой кличут... А потом удивляются, что она гостей не любит. Я бы тоже не любила, если бы меня бабкой обзывали».
— Муж вот у нее пропал, — объяснял Семен, указывая на Машу. — Он дурной, городской и, похоже, жадный! Мог через лес пойти. Помоги, Варя!
Семен устроился на табуретке и просяще воззрился на Варвару.
— Никакой он не жадный! — возмутилась Маша. — Экономный просто. И ведь ничего еще не известно.
— Да брось ты! Хватит тут оскорбленную благодетель изображать, — отмахнулся Семен. — Если бы на своей машине поехал или такси от станции взял, давно бы здесь был. Раз его нет, значит, пожмотничал и поехал на автобусе. Получается, жадный. А от автобуса шесть километров по грунтовке. Если бы он пошел по ней, то на телефон бы ответил. Есть на грунтовке связь. Но твой, судя по всему, вообразил себя великим следопытом и решил срезать через лес. Значит, дурной.
— А что, в лесу связи нет?
— А это, как лес захочет, — вмешалась бабка Варвара. — Некоторым везет: проходят они наш лес играючи. А вот некоторых он может водить до полного их изнеможения. Пока ему самому не надоест.
— Ох, — прошептала Маша.
— Варвара, ты мне сейчас человека в обморок свалишь. Не пугай ты ее, а лучше помоги. Открой тропу!
— Какую тропу? — Маша посмотрела на Варвару с надеждой.
— Свою. Сейчас открою и расскажу.
Варвара вышла за дверь. А Семен прошептал:
— Не боись, Машка. Варя сегодня в хорошем настроении. Сейчас все сделает. И через полчасика, даст бог, твой благоверный явится. Бабка тебе как раз все рассказать успеет.
Тем временем Варвара вернулась в кухню.
— Все! Остается теперь только ждать. Давайте пока про тропу поведаю...
***
Варвара жила в Загадке почти всю жизнь. Только однажды и уезжала. Тогда еще молодая Варя не была такой нелюдимой. Обычная девушка: симпатичная, худенькая, маленькая, скромная.
— Учиться поеду в город. Не век же мне в деревне нашей куковать, — делилась она с соседями.
Мать Варю благословила, хоть и не радовал ее отъезд дочери. Но у той своя жизнь. Скучно молодой девчонке в их домишке, смотрящем окнами в лес. Пусть едет. Даст бог, все хорошо у Варьки будет.
Но бог не дал. Через три года вернулась Варя обратно. Да не одна, а с дочкой Анечкой.
— А муж? — всплеснула руками Варина мама.
— Объелся груш! Бросил он нас, — ответила Варвара и больше ни слова не проронила на эту тему, сколько мать ни билась.
Варя вообще сильно изменилась после возвращения. Замкнулась в себе, замолчала. На птицеферму в соседней деревне устроилась, надо же как-то Аню растить.
Работала, растила и молчала. Мама Варваре помогала. Потом мамы не стало. Аня тогда уже школу оканчивала, да в город собиралась. Варвара, конечно, переживала, но тоже молча. Даст бог, не наступит Анька на те же грабли, что она, Варя. Только на это и надежда. Препятствовать не стала: без толку это. Только поссорятся и все.
Ане в городе повезло. Выучилась, замуж вышла удачно. Варвара, правда, так не считала. Детей в их семье не было. Но это Анькино дело. Не ей, Варваре, дочь учить жизни. Пусть живет как знает, хорошо хоть мать не забывает. Навещает постоянно. Вот вроде и не очень близки они с Анькой, а есть у дочки чувство долга перед родительницей.
Так и жила Варвара. Общалась только с Аней в ее редкие визиты. Даже чердачника у нее в доме не было. Не нравилось им у Варвары. «Здесь впору лешему жить, — твердили они. — Домишко-то совсем лесной. Нам бы к людям поближе, к теплу, к уюту».
А Варвара лес любила, частенько туда наведывалась. Только там ее душе хорошо было. Отдыхала она там, жизненной силой напитывалась. Годы бежали, и не заметила Варя, как превратилась в бабку Варвару.
Она не заметила, а вот дочка Аня очень даже заметила. Переживать за мать начала.
— Мама, ты бы одна в лес не ходила. Ну или хотя бы далеко не забирайся. Возраст у тебя все-таки. Не дай бог, плохо станет.
Варвара хмурилась, сердилась на дочку:
— Я всю жизнь в этом лесу провела. Ничего со мной там случиться не может. А тебе, Анька, если кого-то воспитывать хочется, так ребятенка роди. Может, еще не совсем поздно.
— Не хочу я детей, и муж мой не хочет. Я-то думала, что ты меня понимаешь. Сама как-никак нахлебалась, пока меня одна поднимала, — злилась в ответ Аня. — Ладно, не буду я тебя воспитывать. Просто сделай мне одолжение. Не ходи далеко одна.
— А за грибами? Ты что же думаешь, они специально для меня у порога вырастут?
— А за грибами я тебя водить буду.
— Ладно, — согласилась тогда Варвара.
Согласилась только, чтобы Анька отвязалась. Близилась осень, и лес звал, манил, ждал. Да и в самом деле, чего ей бояться. Возраст... Выдумали тоже, ей же всего-то шестьдесят три. До маразма еще, как до Луны пешком.
***
Но в тот сентябрьский день лес, похоже, встал на сторону Аньки. Вышла Варвара ранним утром. Корзину большую на локоток повесила, в корзине ножик любимый, удобный, палочку в руки взяла, чтобы листья отгребать, да себя подпирать, и пошла.
Царапало, конечно, легонько чувство вины: Анька обещала, что приедет сегодня. «Ну и пусть, — гнала Варвара вину от себя. — Пока она приедет, я уже вернусь сто раз, и грибов нажарить успею».
Начала она со своего любимого болотца. Никогда оттуда пустой не уходила. Моховички, козляки желтенькие, маслята болотные — это все для маринадов. А потом уже можно в смешанный лес свернуть. Там авось подосиновиками, подберезовиками да боровиками разживется.
Шла, думала, листья палочкой шевелила. Корзинка наполнялась. Покой обнимал за плечи, время теряло власть. Короче, когда Варвара поняла, что в корзинку больше ничего не поместится, спохватилась — домой пора. А то Анька шухер поднимет.
Огляделась она, на компас карманный глянула, всегда его с собой в лес брала, прикинула направление да и пошла себе не торопясь. Скоро дома будет. На ходу вытащила из кармашка старенький телефон. Хотела позвонить Ане, чтобы та не волновалась. Но телефон молчал: даже на гудки не расщедрился. «Вот вражья техника», — рассердилась Варвара, но не удивилась. Бывало уже такое.
Тропинка вилась меж деревьев, сумерки присели на ветки, а дома все не было видно. «Может, компас сломался? — подумала Варвара. — Чего же делать-то? Не хватало еще насмерть заблудиться и сгинуть в своем родном лесу! Ладно, паника не поможет, надо идти! Куда-нибудь эта тропка меня должна вывести». И она пошла дальше.
Совсем стемнело, а тропка, не уставая, все бежала и бежала неизвестно куда. В отличие от нее, Варвара вымоталась: ноги гудели, поясница ныла, корзина казалась неподъемной. Хотелось бросить ее к чертовой бабушке, но жалко.
— Да выведи же ты меня к дому! Прошу! — в отчаяньи взмолилась Варвара, глядя на черные верхушки деревьев, словно вырезанные на темно-синем фоне.
Подул ветер, взбудоражил листья, хрустнула ветка... Варвара вздрогнула, пригляделась: что-то изменилось в тропе. Не петляла она больше — лежала прямая как стрела. Да и деревья отошли от ее края, расступились.
«Чертовщина какая-то... — подумала Варвара. — А может, наоборот — благословение. Ладно, как бы там ни было — надо идти». И она зашагала из последних сил, заторопилась.
И вот чудо: меньше чем через полчаса вышла к своем домику. В окошках горел свет, значит, Анька давно приехала и, наверное, с ума сходит. Ну да ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Понять бы еще, как это произошло.
***
Аня встретила маму слезами и руганью:
— Я же просила! Тебе что, плохо стало? Как ты себя чувствуешь? Да не молчи ты, мама!
— Аннька, ты не поверишь — я заблудилась.
— Еще как поверю. Ты же со своими грибами, как ненормальная: ощущение пространства и времени напрочь теряешь. Да еще и память, небось, подводит. Не девочка ведь уже.
— Да ну тебя! Нормально у меня все с памятью. И лес этот я как свои пять пальцев знаю. Наверное, леший меня какой-нибудь водил или дух лесной. Может, разозлился, что я много грибов набрала, а может, твои причитания услышал и решил меня проучить — от леса отвадить.
— Ты точно ку-ку, — Анька покрутила пальцем у виска. — Ну какой леший, мама? Склероз это обыкновенный.
— А вывел меня тогда кто? Тоже склероз? — обиделась Варвара. — Ты послушай, как я выбралась, а потом дурочкой называй.
Аня сложила руки на груди кренделем:
— Ну, рассказывай.
И Варвара рассказала. И про блуждания, и про просьбу свою, и про то, что после этой просьбы случилось.
— Ты знаешь, Анька, у меня в связи с этим теория появилась...
— Только не это!
— Да подожди ты. Ты же завтра здесь? Вот давай и проверим. Я в лес уйду, в самую чащу. А потом еще раз эту непонятную силу попрошу, как вчера: «Выведи, пожалуйста!» И посмотрим, что будет.
— Нет! — Аня грозно посмотрела на мать.
— Ну нет, так нет, — легко согласилась Варвара, отлично зная, что утром она выполнит свою задумку.
***
— И как? — спросила Маша.
— Да, как видишь! — Баба Варвара развела руками. — Получилось все. Ушла утром, специально в самые дебри забралась, брела, не разбирая дороги. Так мне проверить свою догадку хотелось, что даже страха не было. Прямо свербило что-то.
Когда поняла, что места вокруг незнакомые, повторила свою давешнюю просьбу: «Выведи, пожалуйста!» Зашумел лес, расступился, тропку мне прямо под ноги бросил. Вернулась я. Анька, конечно, ругалась...
А я поняла, что теперь всегда из леса выйти смогу. Подарила мне неведомая лесная сила это умение. Уж за что — не ведаю. Может, лесному духу стыдно стало, что бабку чуть в могилу не загнал. А может, просто по доброте душевной.
— Ох и смелая вы! — восхитилась Маша.
— Ага, слабоумие и отвага! — поддел Семен.
Никто не оценил его остроумия.
— Ну с вами понятно. Полюбил вас какой-то леший и бережет теперь. А с мужем-то моим как? — допытывалась Маша.
— И с мужем так же. Стоит мне только попросить, так лесной дух кого хочешь к моему порогу приведет. Проверено.
— Варвара и сама об этом не сразу узнала, — встрял с объяснениями Семен. — Да только заблудился у нас тут как-то пацаненок один. Дачник. Леса вообще не знает, куда полез — непонятно. В общем, родители его в обмороке, жители Загадки в поисках. А как найдешь-то? Лес большой. Куда и когда этот оболтус отправился, никто не знает.
Вот тогда к Варваре и пристал наш староста. «Ты, — говорит, — лучше всех здешние леса знаешь. Помоги пацана найти». Варвара, конечно, призадумалась. Не умеет она людей искать, да и одно дело за грибами ходить, а совсем другое — поисковый отряд возглавлять.
Вышла она тогда за калитку, посмотрела на верхушки деревьев и без всякого умысла произнесла:
— Помоги, выведи пацана к моему дому. Прошу!
И чтобы ты думала? Через двадцать минут заплаканный шалопай с ободранными коленками вышел из леса прямиком в объятия бабки Варвары.
— Да в какие там объятия? — проворчала Варвара. — Я сама тогда так ошалела, что словно столб стояла. Пока парень в голос не заревел да ко мне не бросился, поверить не могла, что получилось. Я лес, конечно, поблагодарила. Пацана успокоила, да родителям вернула... Вот так и узнала, что кого хочешь вывести из чащи могу.
Потом ко мне не раз обращались. Всегда получалось. Надеюсь, что и сегодня получится.
***
Словно услышав бабку Варвару, в дверь постучали.
— Миша! — Маша, позабыв обиды, бросилась к дверям.
На пороге и правда стоял ее муж. Уставший, грязный и удивленный:
— Машка? А ты чего здесь?
— Тебя она спасать прибежала, Медведик, — ехидно сообщил из-за Машиной спины Семен.
— Уймись! — шикнула на него Маша. — Сейчас пойдемте домой, Миша. Спасибо вам, бабка Варвара. Огромное спасибо.
Миша кивнул, позволил Маше взять себя под руку, и вся троица вышла в летний вечер. Вопросов муж пока не задавал, видать, умаялся и испугался сильно. Машу это радовало. Негоже о Загадке второпях рассказывать. Нужно человека подготовить сперва.
— Ты давай, Мишаня, сегодня поужинай и на боковую. Завтра обо всем поговорим, — сказала Маша, когда они подошли к дому.
— Завтра, так завтра. Сегодня сил и правда нет. Я уж думал, вообще не выберусь из этого леса.
— Доброй ночи, Медведик! — послышалось с чердака.
К счастью, Миша не услышал.
Автор: Алена Слюсаренко