И снова побежало времечко, день за днем, неделя за неделей. В деревне по всем улицам поставили столбы для электричества. Потом приехала машина, привезли огромные бухты проводов. Тянули эти провода от столба к столбу. Деревенские бабы дивились, как лазили мужики по этим столбам.
Мишка снова поехал к своему другу электрику. Пора было все приготовить в доме. Свет то вот вот должны подключить. Электрики, которые в деревне работали, хоть и обещали все сделать, только денежки плати. Но ведь пока их дождешься. Хотелось скорее. Столько долго ждали.
Друг не обманул, приехал как то в воскресенье, проводов разных привез, еще каких то неведомых им штучек. Мишка на подхвате. Целый день вдвоем провозились. Зато сделали, как надо, и в горнице, и на кухне лампочка, даже во двор вывели провода, да лампочку повесили, и в хлеву не забыли.
- Ну вот, Настена, будешь теперь зимой в светле корову доить и фонарь никакой не надо., - радовался Мишка, а Настя счастливо улыбалась.
Все готово, а электричества нет как нет. Ждать надо, пока ко всем домам его не подведут.
Электрики тоже торопились. Начальство задергало. Вынь да выложь, чтобы к Октябрьским праздникам в Малых Ключах свет загорелся.
Старания их не пропали даром. Подключение электричества было намечено на седьмое ноября. Сперва митинг возле сельсовета, потом подключение, а потом концерт в клубе при свете, не при тусклых лампах, а при электричестве.
Праздничный день выдался морозным, Холодный ветер передувал снежинки ,упавшие с неба на замерзшую землю. К сельсовету строем, с флагами, под звуки барабанов, подошли школьники. Во всем чувствовалось праздничное настроение.
Сначала выступал представитель из района, потом председатель. А потом объявили, что в деревню Малые Ключи пришло электричество. Все дружно захлопали, улыбки на лицах. Щелчок выключателя, и на столбе возле сельсовета зажглась лампочка.
Что тут началось, люди обнимались, кричали “ура!”, хлопали в ладоши. А потом вдруг все бросились по домам. Каждый хотел убедиться, что у них в доме тоже горит свет.
- Куда же вы, - растерянно кричал председатель. - Митинг то еще не окончен.
Но председателя уже никто не слушал. Осталась только небольшая кучка людей. Даже дети , обгоняя взрослых бежали к своим домам. Мишка взял под ручку свою Настену и важно пошагал к дому. Он сам то, может быть и пошел бы быстрее, но Настя уже не могла угнаться за ним. Издалека они увидели, что в доме светятся все окошки. Марья растерянно ходила по избе и охала.
- Ой, что же это делается то. Как на пароходе светится. Всегда что ли так теперь будет.
Мишка успокоил мать. Показал на черные выключатели, щелкнул одним, свет погас. Выключил свет в сенях, в хлеву. Потом уж Марья сама осмелела. Щелкнула выключателем в горнице, только на кухне свет остался.
- Ну вот, то то же. А то я испугалась. Вы разоболокайтесь. У меня пирог испекся, караваец с мясом. Только сейчас, после того, как радостное волнение улеглось, молодые почувствовали, что в избе то пирогами пахнет.
На столе, под полотенцем уже отдыхал пирог с капустой, рядом караваец с мясом. К празднику в колхозе закололи трех свиней, мясо разделили между колхозниками в счет трудодней. Досталось совсем немного. Вот и решила Марья, праздновать так праздновать. Все одно кусочком этим не спасешься. Мясо на караваец, а на косточках щи сварит.
Своего то поросенка колоть они будут после Введенья, как установятся настоящие морозы. А пока пусть растет еще, сало наращивает.
Все семейство уселось за стол. Картошка тушеная в молоке, огурцы соленые да капуста квашеная. Только начали есть, дверь распахнулась, зашла Нина. Увидев, что хозяева едят, она засмущалась.
- Ой, я не вовремя.
Она хотела уж повернуться, чтоб уйти, но Марья ее остановила.
- Ты что это испугалась то. Давай скидывай пальтишко то да с нами за стол садись. Мы вот только что сели. Давай, давай.
Нина знала, что с Марьей спорить бесполезно. Все одно на своем настоит. Она уселась на табуретку, которую пододвинула Марья.
- Я ведь спросить зашла, пойдете вы на концерт или нет. Одной то мне как то не с руки идти.
Конечно, Мишка с Настей собирались идти. Не так уж часто концерты в деревне случались. Только по праздникам. Еще иногда из района приезжали. Но такое уж совсем редко бывало.
Нина вдруг обратила внимание, что в избе горят две лампочки, на кухне и в горнице.
- У вас что, две лампочки провели? - удивилась она.
Ну как же тут было удержаться, не похвастаться, что у них свет то и в сенях и у коровы даже можно включить.
- Вот ведь враги. Сказали, что всем только по одной лампочке сделают. А остальное уж потом кто как хочет, - огорчилась Нина. - да и у других я спрашивала баб, тоже по одной.
- Да это Минька все, - не удержалась Марья. - Из города электрика привез, тот все и сделал, Денег то отвалил за это я и не знаю сколько. Спрашиваю - молчит да посмеивается. У нас, говорит, с ним свои расчеты. Тебе знать не обязательно.
- Ну вот, завелась опять, - пробурчал Мишка. - Сделал и слава Богу. Что я, на свет в избе не заработал что ли. Я знаю, что по одной лампочке делали всем, чтоб к Октябрьской успеть электричество дать.
Потом все пили чай, ели пирог да прихваливали. Нина посидела еще немного, потом домой собралась. Договорились во сколько пойдут в клуб вечером, что Нина зайдет за молодыми. Может и Марья соберется. Что это одной то ей сидеть.
Настя принялась убирать со стола. К ней на кухню подкатила Марья.
- Слушай ко, что скажу. Глядела я сейчас на Нинку, вроде как лицо у ней портиться стало. Уж не в положении ли она?
У Насти чуть чашка из рук не выпала от этих слов. Как это свекровь догадалась то. Ведь не видно еще совсем ничего и срок маленький совсем.
- Ты что мелешь то. Откуда. Святым духом что ли надуло. - ответила Настя свекрови, стараясь, чтоб голос не выдал ее волнение. А про себя подумала, что ох, скоро бабы заметят. Начнут тогда языки чесать.
- Ну не знаю, Показалось что то, - свекровь не стала спорить. Может и вправду ей показалось. А она тут напридумывает.
А потом пришло время, что Насте стало не до Нининых проблем, не до картинок, обещающих богатство. Стала Настя себя плохо чувствовать. Свекровь повезла ее больницу, к врачихе. Жаловалась Настя, что голова у нее болит и кружится, ноги к вечеру, как подушки стают.
Врач осмотрела молодую женщину, решила оставить в больнице, понаблюдать за ней, полечить. Настя плакала. Ей страшно было оставаться в больнице. А тут еще врач ее припугнула.
-Домой то всегда успеешь, никуда он не денется. Почки твои надо подлечить. А то вдруг да откажут они .
От этих слов Настя совсем расстроилась. Марья успокаивала сноху, как могла. Хоть и самой на душе тяжело было. Уж больно она какая то нежная, как былиночка. Как бы ладно все было.
В больнице Настя пролежала почти две недели. Уезжала, еще снегу не было, а возвращалась в зиму. Мишка за ней приехал, Пальто зимнее привез. На улице то морозные дни установились. На работу он ее больше не отпустил. Так и сказал бригадиру, чтоб даже и не заикался об этом.
Приближался Новый год. Мишка из лесу принес маленькую елочку, поставили ее в переднем углу. Ватные игрушки, да из картона раскрашенные серебряной краской, повесили на елку
Марья про себя ворчала, вот ведь, как дети малые, елку надумали. Ладно бы ребятишки были. А тут для себя. Думать то думала, но вслух ничего не говорила. Пусть тешатся Настенка то все веселее стаёт, как у елки этой возится.
А Настя переживала. Вроде подлечили ее в больнице, голова кружиться перестала и ноги не так отекают, но все одно ей страшно было. Скорее бы уж родить время подошло. А там будь что будет.
Нине, которая к ней частенько забегала, Настя раскрывала все свои тревоги. Мишке со свекровью не хотела говорить, боялась, что расстраиваться будут. А у нее все время те слова врачихины в голове, что а вдруг почки совсем откажут. И зачем она только это сказала. Нина успокаивала подругу, как могла.
Прошел новый год. В доме стало совсем тревожном. Срок назвали - начало января. В любой день могло случиться событие, которое все так ждали. В ночь на Рождество, когда деревенские ребятишки бегали из дома в дом и славили Христа, Настя почувствовала, что у нее начала побаливать спина. Сперва подумала, что натопталась вчера видно, прибиралась к празднику. Пройдет. Но боль не проходила. Не сказать, что сильная, так, ныла потихоньку.
Настя попыталась уснуть, ворочалась, никак не могла угнездиться.
- Настена, ты чего не спишь? - забеспокоился Мишка. В последнее время он спал на Марьиной кровати, а мать перебралась на печь.
Пришлось сказать о боли в спине. Мишка засуетился. Наругал Настю, что та молчит, как партизан, начал собираться.
- Ты куда?
- К фельдшеру пойду, пусть посмотрит придет.
- Миш, праздник ведь. Неудобно.
Но Мишка ее уже не слышал. Он убежал, а Настя лежала и думала, как бы раньше она застеснялась, что придет мужик, будет ее осматривать. А сейчас ей было все равно. Лишь бы пришел, осмотрел, сказал, что все у нее хорошо.
Марья спустилась с печи. Подошла, спросила не надо ли чего. Потом подвинула к кровати табуретку, уселась рядом с Настей.
В избе повисла тишина. Обе женщины ждали, когда придет фельдшер и что он скажет.