Свадебный шум потихоньку утихал, оставляя после себя гул в ушах и приятную усталость. Последние, самые стойкие гости, громко прощаясь и желая счастья, наконец-то покинули банкетный зал. Я сидела за столом, заваленным остатками пиршества, и с улыбкой смотрела на своего мужа. Мужа! Даже в мыслях это слово звучало как-то непривычно, торжественно. Игорь, мой Игорь, сбросил пиджак и расслабил узел галстука. Он подошел ко мне, обнял за плечи и поцеловал в макушку.
— Ну что, жена? Устала?
— Немножко, — призналась я. — Но это такая хорошая усталость. Всё прошло просто замечательно. Я так переживала…
— А я тебе говорил, что всё будет отлично, — он присел рядом, взял мою руку в свою. — Главное, что мы теперь вместе.
В зал, шурша своим нарядным платьем, вошла свекровь, Тамара Павловна. Она была женщиной видной, с высокой прической, залитой лаком, и цепким, оценивающим взглядом. Весь вечер она держалась королевой, раздавая указания официантам и строго следя за тем, чтобы все было «на уровне». Рядом с ней семенила моя мама, Людмила Сергеевна, тихая и немного смущенная всем этим размахом.
— Так, молодёжь, — зычно начала Тамара Павловна, оглядывая стол. — Пора и честь знать. Ресторан закрывается. Давайте-ка собирать самое главное.
Игорь тут же подорвался, готовый помогать.
— Мам, да мы сейчас всё… Цветы в машину сложим, подарки…
— С цветами вы и без меня разберетесь, — отмахнулась свекровь. Она подошла к небольшому столику у входа, где весь вечер копились подарки. Большинство из них были в красивых коробках и пакетах, но главное, конечно, — это белые конверты. Их было много. Наши друзья и родственники постарались. Я знала, что на эти деньги мы планировали закрыть остаток кредита за свадьбу и, если повезет, съездить на недельку к морю. Это была наша первая общая, семейная мечта.
И тут произошло то, чего я никак не могла ожидать. Тамара Павловна, не обращая ни на кого внимания, взяла со стола специальный бархатный мешочек, который мы приготовили для денег, и начала с деловитым видом складывать в него все конверты. Один за другим. Она даже не вскрывала их, просто собирала, как урожай.
У меня в груди похолодело. Я посмотрела на Игоря, он тоже удивленно моргал, но молчал. Моя мама тихонько кашлянула и отвела глаза.
— Тамара Павловна, а… что вы делаете? — голос у меня сел, пришлось откашляться и повторить громче.
Свекровь подняла на меня глаза, в которых не было ни капли смущения. Наоборот, в них читалось полное право на то, что она делает.
— Как что, Алина? Подарки собираю, — она сгребла последние два конверта и ловко затянула шнурок на мешочке. — Подарки на свадьбе останутся у нас, вы же молодые! Вам сейчас деньги доверять нельзя — всё на глупости спустите. А у нас они в надежных руках полежат. На квартиру вам копить будем.
Она сказала это так просто, будто речь шла о том, чтобы убрать со стола грязные тарелки. Я онемела. Просто сидела и смотрела на неё, потом на Игоря, потом снова на неё. В голове не укладывалось. Как это — «останутся у нас»? У кого, у «нас»? У нее с отцом Игоря?
— Мам, ну как-то неловко, — наконец выдавил из себя Игорь. Он подошел к ней, попытался улыбнуться. — Гости же нам дарили, а не вам.
— А мы не чужие! — отрезала Тамара Павловна, прижимая мешочек к себе, словно это была её личная сумочка. — Я — мать, я лучше знаю, как надо. У вас сейчас ветер в голове, любовь-морковь, медовый месяц. А о будущем кто думать будет? Мы с отцом. Вот накопим вам на первый взнос, тогда и спасибо скажете. Всё, разговор окончен. Поехали домой, я устала.
Она развернулась и направилась к выходу, даже не взглянув в мою сторону. Свёкор, молчавший весь вечер, покорно поплелся за ней.
Игорь растерянно посмотрел на меня.
— Алин, ты не обижайся, ладно? Мама же как лучше хочет. Она для нас старается…
Но я уже не слышала его. Я смотрела на свою маму. Она подошла ко мне, положила руку на плечо. В её глазах стояли слёзы — от обиды за меня, от неловкости и от собственного бессилия.
— Доченька, — тихо сказала она. — По-моему, тебе стоит серьезно поговорить с мужем. Прямо сейчас.
Всю дорогу до нашей съёмной квартиры мы ехали в такси молча. Я смотрела в окно на ночной город, а в голове стучала одна-единственная фраза свекрови. Игорь сидел рядом, ерзал, тяжело вздыхал. Он понимал, что я зла, но, видимо, не знал, с чего начать разговор.
Когда мы наконец зашли в квартиру, я, не раздеваясь, прошла на кухню и села на табуретку. Сил не было ни на что. Праздник, который еще час назад казался мне волшебной сказкой, превратился в какой-то абсурдный спектакль.
— Алин, ну ты чего? — Игорь вошел следом. — Ну не дуйся. Давай я тебе чаю сделаю.
— Не хочу я чаю, Игорь, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я хочу понять, что это сейчас было.
— Да ничего не было, — он начал защищаться, и это взбесило меня еще больше. — Мама просто… ну, она у меня такая. Она всегда всё контролирует. Привыкла, что я один у неё. Она переживает за нас.
— Переживает? — я вскочила. — Игорь, она забрала наши деньги! Деньги, которые нам подарили на нашу жизнь! Мы хотели кредит закрыть, на море съездить! Какое право она имела?
— Ну так она же не себе их взяла! — он тоже начал заводиться. — Она же сказала — на квартиру нам будет копить. Это же для нашего будущего! Ты что, не понимаешь?
— Я понимаю только одно, — голос у меня задрожал. — Что твоя мама унизила меня. И тебя тоже. Она отнеслась к нам, как к неразумным детям, которые не в состоянии распорядиться собственными деньгами. А ты… ты просто стоял и молчал!
— А что я должен был сделать? Скандал устроить? На собственной свадьбе? Алин, это же моя мать! Я не могу с ней ругаться. Она бы обиделась.
— А то, что твоя жена сейчас в шоке и унижена, — это ничего? На меня можно не обижаться? Игорь, мы теперь семья. Ты и я. И решения мы должны принимать вместе. А получается, что твоя мама решила за нас, как нам жить и на что тратить наши подарки.
— Это не «наши», а «общие» семейные деньги, — упрямо повторил он её аргумент. — Мама плохого не посоветует.
Я посмотрела на него и поняла, что он действительно так думает. Он не видел в поступке матери ничего предосудительного. Он привык, что она всегда всё решает за него. И, видимо, собирался жить так и дальше.
— Хорошо, — сказала я ледяным тоном. — Тогда у меня к тебе один вопрос. Мы завтра должны внести последний платеж за аренду квартиры. Пятнадцать тысяч. Чем мы будем платить? У меня на карте осталось тысячи три, у тебя, я думаю, не больше.
Игорь замолчал. Он открыл рот, потом закрыл. Видимо, этот простой бытовой вопрос до сих пор не приходил ему в голову.
— Я… я не знаю, — растерянно пробормотал он. — Я как-то не подумал.
— А твоя мама подумала? Когда забирала все до копейки? — я скрестила руки на груди. — Или она собирается и аренду за нас платить?
— Ну… я завтра съезжу к ней, поговорю. Возьму у неё денег.
— «Возьмешь у неё денег»? — я горько усмехнулась. — Игорь, это наши деньги! Мы не должны их у кого-то «брать». Ты поедешь и заберешь всё, что она взяла. До последнего конверта. Иначе я не знаю, как мы будем жить дальше.
— Алин, ну не начинай, — он подошел и попытался меня обнять, но я отстранилась.
— Я не начинаю, Игорь. Я пытаюсь закончить это унижение. Завтра. Если завтра вечером деньги не будут у нас, считай, что медовый месяц у нас закончился, так и не начавшись.
Ночью я почти не спала. Лежала и слушала, как посапывает рядом муж. Я любила его, но впервые за всё время наших отношений во мне зародилось страшное сомнение. А сможем ли мы быть семьей? Настоящей, отдельной семьей, а не филиалом квартиры его мамы?
На следующий день Игорь уехал к родителям с самого утра. Я ждала его, как на иголках. Мерила шагами нашу маленькую кухню, пила остывший кофе и представляла себе их разговор. Мне было страшно. Страшно, что он вернется ни с чем, и тогда мне придется принимать какое-то очень трудное решение.
Он вернулся только к обеду. Лицо у него было мрачное, но в то же время какое-то виноватое. В руках он держал не бархатный мешочек, а просто несколько купюр.
— Ну что? — спросила я, сердце ухнуло вниз.
— Вот, — он протянул мне деньги. — Мама дала. Пятнадцать тысяч. Ровно на квартиру.
Я молча взяла купюры.
— А остальное? Где всё остальное, Игорь?
— Мама сказала, что это нам пока хватит, — он не смотрел мне в глаза. — А остальные деньги она положила в банк. На счет. Открыла на моё имя, но книжку оставила у себя. Чтобы, говорит, мы не сняли всё сразу. Сказала, если что-то понадобится крупное, мы должны будем приехать, объяснить, на что нам нужно, и она тогда снимет и даст.
Я села на стул, потому что ноги перестали меня держать. Это было даже хуже, чем я предполагала. Это был тотальный контроль. Нас не просто лишили подарков, нас поставили в положение просителей. Чтобы купить себе что-то на собственные же деньги, мы должны будем отчитываться и получать одобрение.
— Она даже список составила, что нам нужно купить в первую очередь, — виновато добавил Игорь и протянул мне листок, вырванный из школьной тетрадки.
Я взяла листок. Аккуратным, убористым почерком свекрови было написано:
- Новый чайник (ваш старый совсем плохой).
- Шторы на кухню (а то как на витрине).
- Пылесос (отец сказал, у них есть скидка в магазине).
- Отложить на зимнюю резину для машины отца (он же вас возит иногда).
Последний пункт меня добил. То есть, из наших подаренных денег мы должны были еще и свекру на резину отложить.
— Игорь, ты это серьезно? — я подняла на него глаза. — Ты согласен с этим? Ты согласен жить вот так? Спрашивать у мамы разрешения, чтобы потратить наши же деньги? Отчитываться за каждую копейку?
— Алин, ну что я мог сделать? — он развел руками. — Она же мать. Она так решила. Говорит, что это для нашей же пользы. Мы молодые, неопытные…
— А я не хочу такой «пользы»! — закричала я. — Я не хочу, чтобы кто-то решал за меня, какой мне нужен чайник и на что откладывать мои деньги! Я взрослый человек, у меня есть работа, я сама себя обеспечиваю! И я выходила замуж за тебя, а не за твою маму!
— Перестань кричать, — он поморщился. — Соседи услышат. Ну что теперь делать? Деньги в банке. Книжка у неё.
— Есть что делать, — я встала и решительно посмотрела на него. — Мы сейчас же едем к твоим родителям. Все вместе. И ты, при мне, потребуешь, чтобы она отдала сберегательную книжку. Иначе…
— Что «иначе»? — он с вызовом посмотрел на меня.
— Иначе я сегодня же соберу вещи и уеду к своей маме. И подам на развод.
Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как в его глазах борются страх потерять меня и страх пойти против матери. Это был момент истины. И от его решения зависело всё наше будущее.
— Ты не посмеешь, — сказал он неуверенно.
— Хочешь проверить? — спросила я тихо, но так, что он понял — я не шучу.
До квартиры свекрови мы ехали в гнетущей тишине. Игорь сидел за рулем своей старенькой «девятки», крепко вцепившись в баранку. Я видела, как у него ходят желваки на скулах. Он готовился к самому страшному сражению в своей жизни.
Дверь нам открыла Тамара Павловна. Она была в домашнем халате, без своей боевой прически, и выглядела не такой грозной. Увидев на пороге нас двоих, она удивленно вскинула брови.
— О, какие гости! А я как раз пирог с капустой поставила. Проходите, чего на пороге стоять.
— Мама, нам нужно поговорить, — сказал Игорь, входя в квартиру. Его голос был напряженным.
Мы прошли в гостиную. Свёкор сидел в кресле перед телевизором и делал вид, что нас не замечает.
— Что-то случилось? — свекровь посмотрела сначала на сына, потом на меня. Во взгляде её промелькнула тревога.
— Мам, — начал Игорь, и я затаила дыхание. — Отдай нам, пожалуйста, сберкнижку.
Тамара Павловна замерла. Её лицо мгновенно стало жестким.
— Какую еще книжку? Ах, эту… С чего это вдруг такая спешка? Я же вам всё объяснила. Деньги в сохранности, копятся на ваше будущее.
— Мы хотим, чтобы они копились у нас, — вмешалась я, понимая, что если сейчас промолчу, Игорь может снова спасовать. — Это наши подарки, и мы хотим распоряжаться ими сами.
— Ах, вот оно что! — свекровь уперла руки в бока. — Это ты, значит, его науськала! Я так и знала! Пришла в нашу семью и сразу свои порядки устанавливать!
— Это теперь и моя семья тоже, — ответила я спокойно. — И в моей семье муж и жена решают свои финансовые вопросы самостоятельно.
— Игорь, ты слышишь, что она говорит? — Тамара Павловна повернулась к сыну, ожидая поддержки. — Она против меня тебя настраивает! Ты позволишь ей так разговаривать с родной матерью, которая тебе жизнь дала?
Игорь молчал. Он стоял между нами, как между двух огней. Я видела, какая буря происходит у него внутри. Я смотрела на него, не отводя глаз, и мысленно молила: «Пожалуйста, Игорь, будь мужчиной. Сейчас или никогда».
— Мама, — наконец произнес он, и голос его был твердым, как никогда раньше. — Алина права. Мы взрослые люди. Мы сами должны решать. Отдай книжку. Пожалуйста.
Это было как гром среди ясного неба. Тамара Павловна отшатнулась, будто её ударили. Она смотрела на сына так, словно видела его впервые. В её глазах мелькнуло неверие, потом обида, потом ярость.
— Ах так! — прошипела она. — Значит, ты выбрал её, а не мать? Ну что ж! Подавитесь вы своими деньгами! — она развернулась, выбежала из комнаты и через минуту вернулась, швырнув на стол тоненькую синюю книжечку. — Забирайте! Но ко мне больше не приходите! Ни за помощью, ни за советом! Живите, как знаете! Я посмотрю, надолго ли вас хватит!
Она разрыдалась — громко, демонстративно, так, чтобы все видели, как её обидели. Свёкор наконец оторвался от телевизора, подошел к ней, начал неуклюже успокаивать.
Я взяла со стола сберкнижку. Мои руки дрожали. Я посмотрела на Игоря. Он был бледным, но в глазах его было облегчение. Он сделал свой выбор.
— Пойдем, — тихо сказал он, взял меня за руку, и мы вышли из квартиры под громкие рыдания его матери.
В машине он долго молчал, а потом повернулся ко мне.
— Прости меня, Алин. Я был дураком.
— Всё хорошо, — я сжала его руку. — Теперь всё будет хорошо.
Мы заехали в банк и сняли все деньги. Часть сразу отнесли в счет погашения кредита. Оставшуюся сумму положили на наш общий, новый счет, доступ к которому был только у нас двоих. Вечером, сидя на нашей кухне, мы впервые почувствовали себя настоящей, взрослой, самостоятельной семьей.
Свекровь не звонила неделю. Потом начала звонить Игорю, жаловалась на сердце, на давление, на то, как он её бросил. Он выслушивал её, был вежлив, но тверд. «Мам, мы приедем в воскресенье, проведаем. Но жить мы будем своей головой».
Это было непросто. Нам пришлось заново выстраивать границы, учиться говорить «нет» и отстаивать своё право на собственную жизнь. Но тот свадебный вечер, как ни странно, сделал нас только сильнее. Мы поняли, что семья — это не просто штамп в паспорте. Это команда, которая должна играть на одной стороне.
Если вам понравилась эта история и вы хотите читать больше рассказов о жизни, отношениях и непростых семейных ситуациях, обязательно подпишитесь на мой канал. Так вы не пропустите ничего интересного