— Вот чемодан твой. Вещички свои я сама собрала, не переживай, ничего не забыла. А теперь — на выход.
Марина смотрела на свекровь, Тамару Павловну, и не могла поверить, что это происходит наяву. Это казалось дурным сном, из которого она вот-вот проснётся. Но нет. Вот он, её муж Игорь, стоит у окна, отвернувшись, и молча изучает узор на обоях. Вот он, её пятилетний сын Артёмка, прижимается к её ноге и испуганно смотрит на бабушку. А вот — сама Тамара Павловна, скрестив руки на груди, с лицом, искажённым злой, торжествующей ухмылкой.
— Игорь, скажи хоть что-нибудь! — взмолилась Марина, переводя взгляд на мужа. — Ты же знаешь, что это всё неправда! Я никогда…
— Что «никогда»? — перебила свекровь, шагнув вперёд. Её голос сочился ядом. — Никогда не врала? Никогда не водила мужиков в наш дом, пока мой сын на работе вкалывает, чтобы ты ни в чём не нуждалась? Я своими глазами видела, как ты с этим… типом из соседнего подъезда миловалась у лифта!
Это была наглая ложь. Тот «тип» — одинокий пенсионер дядя Витя, который просто попросил её помочь донести тяжёлые сумки до квартиры. Но что-то доказывать было бесполезно. Тамара Павловна всегда её недолюбливала, считая бедной провинциалкой, которая удачно «пристроилась» к её сыну-москвичу. И вот, видимо, настал её час.
— Игорь… — снова позвала Марина, и в голосе её уже звенели слёзы.
Он наконец повернулся. В его глазах не было ни злости, ни сочувствия. Только усталость и какое-то затравленное выражение.
— Мама говорит, что видела, — тихо произнёс он, снова отводя взгляд. — Мама врать не будет.
И в этот момент мир Марины рухнул. Не от обвинений свекрови, а от этого тихого, безвольного предательства мужа. Человека, которому она посвятила семь лет своей жизни, которого любила, ради которого оставила свой родной город, работу, друзей.
— Так, всё, спектакль окончен, — властно произнесла Тамара Павловна, подталкивая чемодан к двери. — Ключи на тумбочку положи. И запомни, по-хорошему тебе говорю, на алименты не подавай. Игорь и так тебе «поможет» первое время, не даст с голоду умереть с ребёнком. А теперь иди. Теперь ты узнаешь, что такое настоящая жизнь! Не на всём готовеньком, как ты привыкла.
Она подхватила Артёмку на руки, крепко прижала к себе, взяла ручку чемодана и вышла за дверь. Грохот захлопнувшегося замка прозвучал как выстрел. Она осталась одна в подъезде — без дома, без денег, с маленьким ребёнком и одним чемоданом, в котором были её вещи, но не было будущего.
Первым делом она позвонила маме в свой родной городок за триста километров от Москвы. Мама, выслушав сбивчивый, прерываемый рыданиями рассказ, запричитала в трубку:
— Доченька, да как же так… Да что ж за изверги они! Приезжай к нам, конечно! Только… ты же знаешь, как мы живём. Отец после операции, я одна на свою зарплату медсестры тяну… Да и квартирка у нас однокомнатная. Но мы потеснимся, что ж делать…
Марина поняла: возвращаться к родителям — значит, повесить на их и без того уставшие плечи ещё и себя с ребёнком. Нет, она не могла так поступить.
— Мам, не переживай. Я что-нибудь придумаю. Я вам позвоню позже, — соврала она и отключилась.
В голове был туман. Куда идти? Что делать? Она присела на ступеньки, обняла сына.
— Мамочка, мы домой пойдём? — спросил Артёмка, шмыгая носом.
— Мы пойдём в новый дом, сынок, — сказала Марина, сама не веря своим словам.
И тут она вспомнила про Свету. Свою единственную близкую подругу в этом огромном городе. Они вместе учились в институте, пока Марина не вышла замуж и не бросила учёбу. Света жила на другом конце Москвы, в маленькой съёмной «однушке», работала в какой-то конторе и постоянно жаловалась на нехватку денег. Звонить ей было неловко, навязываться со своими проблемами… Но другого выхода не было.
— Алло, Свет? — голос дрожал.
— Маринка? Привет! А чего голос такой? Случилось что?
И Марина, снова срываясь на слёзы, всё ей рассказала. Света молча слушала, а потом твёрдо сказала:
— Так, адрес мой помнишь? Бери такси и срочно ко мне. И даже не думай возражать! Какие деньги? Я заплачу. Жду!
Когда через полтора часа Марина, измученная и опустошённая, стояла на пороге Светиной квартиры, та просто молча обняла её.
— Ну, ты чего, ревёшь? — ласково сказала подруга, забирая у неё чемодан. — Посмотри на себя, красавица какая! Да этот твой Игорь — дурак набитый, раз такое сокровище потерял. А свекровь — ведьма, это я тебе всегда говорила. Проходите, располагайтесь. Да, у меня не хоромы, но нам втроём места хватит. Артёмка, хочешь какао?
Этот вечер Марина запомнила на всю жизнь. Маленькая, но уютная кухня, горячее какао, Света, которая без умолку болтала о всяких пустяках, стараясь её отвлечь, и Артёмка, который, освоившись, уже играл со старым Светиным котом. Впервые за день Марина почувствовала, что она не одна.
Началась та самая «настоящая жизнь», которой ей угрожала свекровь. Первые дни были самыми тяжёлыми. Марина пыталась найти работу по своей старой специальности — экономиста, но без законченного высшего образования и с большим перерывом в стаже её никуда не брали. От Игоря пришёл перевод на карту — пять тысяч рублей. «Помощь на первое время». Марина от злости и унижения чуть не разбила телефон. Эти деньги она решила не трогать.
— Знаешь, — сказала ей Света как-то вечером, — у нас внизу, в торговом центре, кафешка есть. Им вроде официантка нужна. Может, попробуешь? На первое время, пока что-то лучше не найдёшь.
Марине, которая привыкла к роли обеспеченной домохозяйки, мысль о работе официанткой показалась дикой. Но выбора не было.
На следующий день она пошла на собеседование. Управляющая, женщина лет сорока пяти по имени Анна Сергеевна, окинула её строгим взглядом.
— Опыта нет… Ну ладно. Выглядишь прилично. Стажировка три дня. Справишься — возьму.
И Марина справилась. Она бегала между столиками по двенадцать часов в день, училась носить по три тарелки в одной руке, запоминала названия блюд, улыбалась даже самым капризным посетителям. Ноги к вечеру гудели так, что она едва добиралась до дома. Зато в кармане появились первые честно заработанные деньги — чаевые. Немного, но свои.
С Артёмкой выручала Света. Она договорилась со своей пожилой соседкой, бабой Валей, которая за небольшую плату сидела с мальчиком, пока Марина была на работе. Жизнь потихоньку входила в свою колею. Трудную, скудную, но свою. Марина научилась считать каждую копейку, покупать продукты по акции, штопать сыну колготки. Она сильно похудела, под глазами залегли тени, но во взгляде появилась какая-то новая твёрдость.
Однажды в кафе зашёл Игорь. Марина увидела его и замерла с подносом в руках. Он выглядел потрёпанным, осунувшимся. Подошёл к её столику, когда она обслуживала пару пенсионеров.
— Марина, нам надо поговорить, — сказал он тихо.
— Я на работе, — холодно ответила она, не глядя на него.
— Я подожду.
Он ждал до конца её смены. Сидел за столиком у окна, пил один кофе за другим. Когда Марина сняла фартук, он подошёл.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально. Что ты хотел?
— Марин… Я… прости меня. Я дурак был. Мама… она потом призналась, что всё придумала. У неё для меня другая невеста была, дочка её подруги. Ничего у меня с той дочкой не вышло. Я без тебя не могу. Возвращайся, а? Артёмка как?
Марина смотрела на него, и впервые за всё это время не почувствовала ни боли, ни ненависти. Только пустоту и лёгкую брезгливость.
— Мы с сыном живём хорошо. У нас всё в порядке. Возвращаться я никуда не собираюсь. Прощай, Игорь.
Она развернулась и ушла, оставив его стоять посреди опустевшего зала.
В тот вечер она впервые за долгое время решила испечь торт. Раньше, в прошлой жизни, это было её хобби. Она пекла сложные, красивые торты для домашних праздников. Света и Артёмка были в восторге.
— Маринка, да это же шедевр! — ахала подруга. — Тебе на заказ печь надо!
И эта мысль засела у Марины в голове. Она сфотографировала торт и выложила на свою старую страничку в социальной сети с подписью: «Пеку на заказ. Недорого».
Первый заказ пришёл от коллеги из кафе. Потом от её подруги. Заработало «сарафанное радио». Марина работала в кафе днём, а по ночам пекла. Она спала по четыре-пять часов, но чувствовала невероятный прилив сил. У неё получалось. Она сама зарабатывала. Она могла купить сыну новую игрушку не на деньги мужа, а на свои.
Через полгода она уволилась из кафе. Заказов стало столько, что она едва успевала. Она сняла маленькую однокомнатную квартиру в соседнем доме, чтобы не стеснять Свету. Простенькую, со старой мебелью, но свою. Когда они с Артёмкой переносили вещи, он обнял её и сказал:
— Мамочка, у нас теперь самый лучший дом на свете!
И Марина расплакалась от счастья.
А ещё через несколько месяцев в дверь её новой квартиры позвонили. На пороге стояла Тамара Павловна. Выглядела она неважно. Постаревшая, с потухшим взглядом.
— Я поговорить пришла, — сказала она, проходя в квартиру без приглашения. Окинула взглядом скромную обстановку, скривила губы. — Ну, как тебе твоя настоящая жизнь? Нравится в нищете прозябать?
— Мне нравится моя жизнь, Тамара Павловна, — спокойно ответила Марина, закрывая за ней дверь. В комнате пахло ванилью и свежей выпечкой.
— Слушай сюда, — свекровь перешла на деловой тон. — Игорь совсем с катушек съехал. Работу бросил, пьёт. Говорит, что ты его единственная любовь. Ты должна вернуться. Ради сына. Ребёнку нужен отец.
Она ждала, что Марина бросится ей в ноги, будет благодарить за прощение. Но Марина молчала. Она подошла к столу, на котором стоял трёхъярусный свадебный торт, украшенный живыми цветами — её сегодняшний заказ. Она поправила одну из роз и, не поворачиваясь, сказала:
— Моему сыну нужна счастливая и сильная мама. И она у него есть. А вы… знаете, я вам даже благодарна. Вы ведь не солгали. Вы действительно показали мне, что такое настоящая жизнь. Моя жизнь. В которой я сама решаю, что мне делать и как жить. И она мне нравится гораздо больше той, прошлой. А теперь, будьте добры, уйдите. У меня много работы.
Тамара Павловна что-то прошипела ей в спину, но Марина уже не слушала. Она открыла дверь и молча указала на выход. Когда свекровь ушла, Марина глубоко вздохнула и улыбнулась. Она чувствовала себя свободной.
Вечером, когда она закончила с тортом, пришёл из садика Артёмка. Он подбежал к ней, обнял за ноги и протянул рисунок.
— Мама, это тебе! Это ты — королева тортов!
Марина взяла рисунок. На нём корявыми детскими буквами было выведено «МОЯ МАМА САМАЯ ЛУЧШАЯ». Она прижала сына к себе и поняла, что у неё есть всё, что нужно для счастья. Она узнала, что такое настоящая жизнь. И эта жизнь была прекрасна.
А как вы думаете, дорогие читатели, правильно ли поступила Марина, не простив мужа? Или стоило дать ему второй шанс ради ребёнка? Поделитесь своим мнением и похожими историями из жизни в комментариях, очень интересно будет почитать