Марина закрыла последнюю папку. Всё. Можно было выдохнуть. Часы на стене показывали половину восьмого. Офис давно опустел, и только в ее кабинете горел свет. Последние три месяца она буквально жила этим проектом. Вложила в него всю душу. Это был ее шанс, тот самый, который выпадает, может, раз в жизни.
Она вспомнила эти бесконечные ночи, десятки чашек давно остывшего кофе, жесткие споры с поставщиками, сотни мелких и крупных правок. Но сейчас, глядя на аккуратные стопки бумаг и флешку с готовой презентацией, она чувствовала только приятное волнение. Завтра Аркадий Петрович, ее начальник, представит их работу заказчику. Очень крупной, очень серьезной компании. Контракт с ними — это был бы настоящий прорыв для их скромного отдела. А для нее самой — прямой путь к новой должности, о которой она так давно мечтала.
— Мам, ты не скоро еще? — в дверях нарисовался Лёшка, ее тринадцатилетний сын. Он всегда ждал ее после школы, тихо сидел в углу с книжкой.
— Уже всё, сынок, — улыбнулась Марина. — Поехали домой. Завтра у нас с тобой большой день.
Утром она надела свой лучший костюм, тот, что висел в шкафу для особых случаев. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет. В десять Аркадий Петрович уехал на встречу. Марина осталась в офисе и просто не могла найти себе места. То к окну подойдет, то бумаги на столе переложит, то почту проверит, хотя и знала, что новостей раньше обеда ждать не стоит.
Вернулся он около часа дня. Марина увидела его из окна: он шел по двору, понурив голову. Сердце ухнуло куда-то вниз. Он прошел мимо ее кабинета, даже не взглянув в ее сторону. Через пару минут позвонила секретарь и сказала, что он ждет ее у себя.
Марина вошла, стараясь дышать ровно. Аркадий Петрович сидел за своим огромным столом, сцепив пальцы в замок. Он поднял на нее тяжелый, усталый взгляд.
— Садись, Марина. Разговор у нас будет… не из приятных.
Она присела на краешек стула. В кабинете было так тихо, что слышно было, как тикают часы на стене.
— В общем… там… не приняли они, — начал он, тяжело вздохнув. — Отказались.
— Как это — отказались? — прошептала Марина. Руки мгновенно стали ледяными. — Почему? Что им не понравилось?
— Сказали… сыро. Идея, мол, неплохая, но исполнение подкачало. Много рисков, которые мы якобы не учли. В общем, не уровень для них.
Слова начальника гулким эхом отдавались в голове. Сыро? Не учли? Да она же каждую цифру, каждую запятую выверила!
— Но как же так? Я ведь все просчитала! Там не было никаких неучтенных рисков, я даже ответы на все возможные вопросы подготовила!
— Я знаю, Марина, знаю, как ты пахала, — в его голосе было столько сочувствия. — Я за тебя бился до последнего. Убеждал, что это только концепт, что мы все доведем до ума. Но они встали в позу. Нет, и всё.
Марина смотрела на него, и всё плыло перед глазами. Три месяца жизни, все ее надежды, все бессонные ночи — всё просто перечеркнули. Слезы подкатили к горлу, она с трудом их сдерживала, чтобы не разрыдаться прямо здесь.
— Мне очень жаль, — сказал он. — Я в тебя верил. Но, видимо, мы оба слишком высоко замахнулись. Ладно, иди. Тебе надо отдохнуть, как-то это переварить.
Она вышла из кабинета, словно во сне. Коллеги бросали на нее сочувственные взгляды, но никто не решался подойти с расспросами. Она молча собрала сумку, забрала Лёшку и поехала домой. Всю дорогу не сказала ни слова, только мертвой хваткой вцепилась в руль.
Дома что-то приготовила на ужин, но сама есть не смогла. Просто сидела на кухне и смотрела в стену.
— Мам, ну как? — осторожно спросил Лёша. — Получилось?
Марина медленно покачала головой.
— Нет, сынок. Наш проект провалился.
— Провалился? — он не верил. — Но ты же говорила, что он самый лучший!
— Я тоже так думала. Видимо, я сильно ошиблась.
Она видела, как погасли глаза сына, и от этого стало еще гаже на душе. Чувствовала себя полной, абсолютной неудачницей. Не смогла, не дотянула, подвела всех. Всю ночь она не спала, снова и снова прокручивая в голове эту несуществующую встречу, пытаясь понять, где, в каком месте она так просчиталась.
Следующие дни были похожи на кошмар. Марина ходила на работу, как автомат. Никаких идей, никакого энтузиазма. Пустота. Аркадий Петрович вел себя очень деликатно, почти не трогал ее, давал «прийти в себя». Она даже начала потихоньку просматривать вакансии. Что ей здесь теперь делать?
Через неделю в коридоре ее остановила Галина Сергеевна из бухгалтерии, женщина резкая, но справедливая.
— Ну что, Маринка, нос повесила? — спросила она, глядя поверх очков. — Дошли до меня слухи про твой провал.
— Не то слово, Галина Сергеевна, — горько ответила Марина.
— Странно всё это, — задумчиво протянула бухгалтерша. — Ты у нас девка с головой, ерундой бы не занималась. А вот начальник-то наш... Ты не в курсе, ему премию на днях выписали. Огромную. За «успешное заключение стратегически важного контракта». Во как.
Марина застыла на месте.
— Какую еще премию? За какой контракт?
— А кто ж его разберет, — пожала плечами Галина Сергеевна. — Нам бумага сверху приходит, мы и платим. Но сумма там, скажу я тебе, такая, что можно машину купить. Ладно, побежала я.
А Марина так и осталась стоять. Премия… за контракт… сразу после их провала? Что-то тут не сходилось. Какая-то мысль билась в голове, не давала покоя. Вечером дома она вдруг вспомнила, что на той флешке, которую она отдала начальнику, в отдельной папке остались ее личные фотографии и какие-то документы. Просто забыла удалить впопыхах.
Эта мысль не отпускала. А что, если?.. Да нет, глупости. Аркадий Петрович всегда так ее поддерживал. Но червячок сомнения уже точил изнутри. Ей нужно было узнать правду.
Она вспомнила, что во время работы над проектом пару раз говорила по телефону с молодым менеджером из той компании, уточняла что-то по техническим деталям. Игорь. Очень приятный парень. У нее остался его рабочий телефон. И повод для звонка был — та папка с личными файлами.
На следующий день, запершись в пустой переговорке, она дрожащей рукой набрала номер.
— Игорь, добрый день, это Марина из «Вектора». Мы с вами по проекту «Горизонт» общались, помните?
— Марина! Конечно, помню! Здравствуйте! — его голос был таким радостным. — Поздравляю вас еще раз!
— С чем? — не поняла Марина.
— Как это с чем? С успешным запуском! Ваша идея с модульной интеграцией — это просто гениально! Наша генеральная, Елена Игоревна, была в восторге. Сказала, это лучшее, что она видела за последние годы.
Марина прислонилась к холодной стене. Ноги стали ватными.
— То есть… проект… его приняли?
— Приняли? Да с руками оторвали! — рассмеялся Игорь. — Аркадий Петрович, конечно, у вас орел! Так блестяще всё представил. Сказал, это его авторская разработка, несколько лет вынашивал идею.
Авторская разработка… Несколько лет… Марина слушала, и ледяной ужас смешивался с обжигающей злостью. Он не просто украл. Он ее унизил, растоптал, заставил чувствовать себя ничтожеством, а сам грелся в лучах ее славы.
— Игорь, простите, у меня к вам немного личная просьба, — она заставила себя говорить ровно. — На флешке, которую мы передавали, кажется, осталась папка с моими личными файлами. Фото сына… Не могли бы вы проверить и удалить?
— Да, конечно, сейчас посмотрю. Секунду… Да, вижу папку «Личное». Удаляю. Готово.
— Спасибо вам огромное, Игорь. Вы меня очень выручили.
— Да не за что! Еще поработаем!
Она положила трубку. Всё. Теперь она знала. И она не собиралась молчать.
Через два дня в их офисе должна была пройти первая рабочая встреча с заказчиками. Аркадий Петрович, сияя как начищенный самовар, объявил, что приедет сама Елена Игоревна, и попросил Марину поприсутствовать и вести протокол. «Ты же все детали знаешь, поможешь, если что», — сказал он с отеческой улыбкой. Он и не догадывался, что сам готовит себе ловушку.
В день встречи Марина была как никогда спокойна. Она сидела в углу конференц-зала с блокнотом, наблюдая, как рассаживаются солидные гости. Последней вошла Елена Игоревна — властная, стильная женщина с очень внимательным взглядом.
Встреча началась. Аркадий Петрович заливался соловьем. Говорил о «своем видении», о «новаторских решениях». Марина слушала и узнавала свои слова, свои фразы из презентации.
— Особенно меня впечатлил ваш анализ рисков, — сказала Елена Игоревна, обращаясь к Аркадию Петровичу. — Вот этот пункт, где вы предлагаете создать резервный фонд… Очень смелое решение. Расскажите подробнее, как вы к нему пришли?
Аркадий Петрович на секунду замялся. Этот пункт был одним из самых трудных.
— Ну… это… результат долгой аналитической работы, — начал он подбирать слова. — Учитывали множество факторов…
И тут Марина, не отрываясь от блокнота, тихо, но так, чтобы все услышали, произнесла:
— Формула основана на модели Блэка-Шоулза. Основной риск был не в рынке, а в возможной задержке поставок. Поэтому коэффициент привязан к средней длительности таможенного оформления.
В комнате стало абсолютно тихо. Все уставились на нее. Елена Игоревна медленно перевела взгляд с Марины на побагровевшего Аркадия Петровича.
— Простите, — она прищурилась. — Я чего-то не понимаю. Я думала, это целиком ваша разработка. А ваша сотрудница, которая просто пишет в блокноте, разбирается в деталях лучше вас. Что происходит?
— Это… просто рабочий момент! — засуетился Аркадий Петрович. — Марина… она мне с расчетами помогала, вот и запомнила. Исполнительная девочка.
— Исполнительная девочка? — ледяным тоном переспросила Елена Игоревна. Она встала. — Марина, откройте, пожалуйста, на проекторе файл «Черновик_финал_правки_17».
У Аркадия Петровича лицо стало белее бумаги. Он знал, что в этом файле вся история правок, где автором значилась Марина.
Марина спокойно подошла к ноутбуку и вывела файл на большой экран. Комментарии, даты, история изменений — всё было на виду.
— Аркадий Петрович, — голос Елены Игоревны был тихим, но от этого еще более страшным. — Я строю свой бизнес на честности. С ворами и лжецами я дел не имею. Наше сотрудничество на этом закончено.
Она повернулась к Марине.
— А с вами, Марина, я хочу поговорить отдельно. Я ценю талантливых людей. И, кажется, настоящий автор этого проекта — именно вы. Позвоните моему секретарю завтра. Думаю, мы найдем вам более достойное место.
Она развернулась и вышла. Аркадий Петрович так и остался сидеть, обхватив голову руками.
Вечером Марина шла домой. Впервые за много дней она чувствовала не усталость, а невероятную легкость. Она не просто вернула себе свой успех. Она вернула себе себя.
— Мам, ну как ты? — спросил Лёша, когда она вошла.
Она крепко его обняла.
— У нас всё получилось, сынок. Всё получилось. И теперь всё будет по-другому.
Она смотрела в его счастливые глаза и понимала, что главный свой проект — быть сильной и честной мамой для своего сына — она уже никогда не провалит.
Дорогие читатели, а вам доводилось сталкиваться с такой несправедливостью на работе, когда ваши заслуги присваивал кто-то другой? Как вы поступали в такой ситуации? Поделитесь своими историями в комментариях, очень интересно узнать ваш опыт.