Солнце припекало макушку, и Ольга сдвинула панамку чуть ниже на лоб, щурясь от удовольствия. Май в этом году выдался на удивление щедрым на тепло, и детская площадка гудела, как растревоженный улей. Её пятилетний Миша, сосредоточенно нахмурив брови, пытался соорудить из песка нечто, напоминающее гараж для своей любимой красной машинки. Рядом, с таким же важным видом, копался Артём, сын её лучшей подруги Светланы.
Они дружили со Светкой почти с первого класса. Вместе бегали на танцы, вместе прогуливали скучные уроки, делились первыми девичьими секретами. Когда обе вышли замуж и почти одновременно родили сыновей, казалось, что их дружба стала только крепче. Но в последнее время Ольга всё чаще ловила себя на мысли, что после встреч со Светой у неё остаётся неприятный осадок, будто она съела что-то горькое.
— Миша, не кидайся песком! — голос Светы прозвучал резко, как щелчок кнута.
Ольга обернулась. Миша, увлекшись, действительно махнул лопаткой чуть неосторожнее, и несколько песчинок полетели в сторону Артёма.
— Прости, мам, я нечаянно, — тут же отозвался Миша и повернулся к другу: — Артём, извини, я не хотел.
— Ничего, — буркнул Артём, не отрываясь от своего занятия.
Ольга улыбнулась. Обычная детская ситуация, тут же разрешившаяся. Она уже хотела повернуться обратно к своей книге, но краем глаза заметила, как поджала губы Света.
— Вот видишь, Оля, — начала она своим поучительным тоном, который так раздражал в последнее время. — Ты ему всё позволяешь, вот он и растёт у тебя неаккуратным. Разбаловала ты его.
Сердце ухнуло вниз. Ну вот, опять. Почему каждая их встреча превращается в экзамен по материнству, который она, по мнению Светы, вечно проваливает?
— Света, он же извинился, — мягко сказала Ольга. — Ему всего пять лет, он просто заигрался.
— В пять лет уже нужно понимать, что хорошо, а что плохо! — отрезала Света и тут же сменила тон на приторно-сладкий. — Артёмушка, сынок, покажи тёте Оле, как ты умеешь сидеть ровно. Спинку прямо!
Артём, услышав команду, тут же бросил лопатку, сел на краешек песочницы, выпрямился в струнку и сложил руки на коленях. В его глазах не было ни радости, ни гордости — только напряжённое ожидание похвалы.
— Вот! — торжествующе произнесла Света, обводя взглядом сначала своего «идеального» сына, а потом — Ольгиного Мишу, который, забыв про инцидент, снова увлечённо возил свою машинку по песочному гаражу. — Мой ребёнок — правильный. Он знает, что такое дисциплина. А твой, Оля, избалованный. Ему всё можно, всё сходит с рук. Ты потом с ним наплачешься, попомни моё слово.
Эти слова, сказанные громко, на глазах у других мамочек, которые тут же сделали вид, что увлечены своими детьми, больно резанули Ольгу. Это было уже не просто дружеское замечание. Это было публичное обвинение.
— Света, я не считаю своего сына избалованным, — стараясь сохранять спокойствие, ответила Ольга. — Я просто хочу, чтобы у него было детство. Чтобы он играл, а не сидел по команде, как в армии.
— Детство — это хорошо, но без дисциплины из него вырастет эгоист, который будет сидеть у тебя на шее! — не унималась подруга. — Ты думаешь, почему мой Артём уже буквы знает и до десяти считает? Потому что я с ним занимаюсь, а не пускаю всё на самотёк.
Ольге хотелось крикнуть, что Миша тоже знает буквы и считает до двадцати, и что она занимается с ним каждый вечер, но делает это в игровой форме, а не муштрой. Но она промолчала. Спорить со Светой было всё равно что пытаться переубедить стену.
Остаток дня прошёл в напряжении. Светлана не упускала ни одной возможности, чтобы уколоть Ольгу. Когда Миша захотел пить и попросил маму достать бутылочку с водой, Света тут же прокомментировала: «А мой терпит, знает, что пить будем дома». Когда Миша споткнулся и немного порвал штанину на коленке, Света вздохнула: «Вот что значит гиперактивность, никакого контроля».
Возвращаясь домой, Ольга чувствовала себя совершенно разбитой. Неужели она и правда плохая мать? Может, Света права, и её мягкость только вредит сыну? Она посмотрела на Мишу, который весело болтал ногами в коляске и рассказывал ей про огромный самосвал, который видел на стройке. В его глазах было столько жизни, столько неподдельного детского восторга. Нет. Она не могла поверить, что делает что-то не так.
Через пару дней Света позвонила как ни в чём не бывало. Её голос снова был дружелюбным, словно и не было того неприятного разговора на площадке.
— Оль, привет! Слушай, у наших мальчишек же дни рождения почти в один день. А давай в этом году устроим им общий праздник? Снимем игровую комнату, пригласим аниматора. Будет весело!
Ольга на мгновение замерла. Часть её хотела отказаться, чтобы избежать новых поучений и сравнений. Но другая часть, та, что всё ещё ценила их многолетнюю дружбу, шептала, что, может быть, это шанс всё наладить. Да и Миша очень любил Артёма.
— Хорошая идея, — неуверенно согласилась она. — Надо обсудить.
— А чего тут обсуждать? Я уже всё придумала! — радостно затараторила Света. — Я нашла отличное место, там есть программа с пиратами. Будут конкурсы, эстафеты. Чтобы они соревновались, развивали дух соперничества. Это полезно для мальчиков.
— Света, может, не надо соревнований? — осторожно предложила Ольга. — Они ещё маленькие, кто-то проиграет, расстроится. Может, лучше что-то более спокойное, где все вместе участвуют?
— Ой, Оля, опять ты со своими нежностями! — тут же вернулся поучительный тон. — Мужчины должны уметь проигрывать! Пусть с детства привыкают. Всё, я договариваюсь. Аниматору скажу, чтобы конкурсы были посложнее. Нечего им баклуши бить.
Ольга вздохнула и положила трубку. Предчувствие было нехорошим.
День рождения превратился в арену для демонстрации «правильного» воспитания Светланы. С самого начала она взяла командование в свои руки.
— Так, дети, все встали в кружок! Быстро! Артём, ты почему не в центре? Будь примером! — командовала она, пока растерянный аниматор в костюме пирата пытался вставить хоть слово.
Артём, бледный и напряжённый, старался изо всех сил соответствовать ожиданиям матери. Он первым бежал в эстафетах, громче всех кричал ответы в викторинах и стоял по стойке «смирно», когда Света делала ему замечания. Но в его глазах не было и капли праздничного веселья. Он был на работе.
Миша же, наоборот, наслаждался праздником. Он хохотал, когда пират смешно падал, с восторгом искал «сокровища» и совершенно не расстраивался, когда его команда проигрывала в очередном конкурсе. Для него это была игра, а не соревнование.
— Смотри, Оля, твой опять последний прибежал, — шептала Света Ольге на ухо. — Совсем неспортивный. Мой-то вон, орёл!
Ольга молча сжимала кулаки. Она видела, как другие родители с недоумением поглядывают на Светлану, но та, казалось, ничего не замечала, упиваясь своей ролью режиссёра идеального праздника.
Кульминация наступила в момент, когда в зал внесли огромный торт с двумя пятёрками из свечей. Дети с радостными криками окружили стол.
— Стоп! — громко скомандовала Света. — Никто ничего не трогает! Сначала — фото! Артём, встань сюда. Улыбайся! Почему ты не улыбаешься? Я сказала, улыбайся!
Мальчик натянул на лицо мучительную гримасу, больше похожую на оскал. Он был так напряжён, что, делая шаг к торту, неловко задел локтем стакан с вишнёвым соком, стоявший на краю стола. Алый сок хлынул прямо на белоснежный крем торта, заливая одну из свечей.
Наступила мёртвая тишина. Все замерли. Артём стоял, глядя на испорченный торт широко раскрытыми от ужаса глазами. Он понимал, что сейчас будет.
И оно случилось.
— Ах ты, неуклюжий! — зашипела Светлана, её лицо исказилось от ярости. — Ты всё испортил! Весь праздник испортил! Я тебе сколько раз говорила — быть осторожным! Руки-крюки! Сидеть не можешь спокойно!
Она схватила сына за плечо и так сильно встряхнула, что мальчик пошатнулся.
— Мама, я… я не хотел… — пролепетал он.
— Молчи! Из-за тебя у всех детей не будет торта! Ты всех подвёл! Посмотри, что ты наделал!
И тут Артём заплакал. Это был не обычный детский плач. Он зарыдал в голос, судорожно, всем телом, будто из него вырывалось всё то напряжение, все те слёзы, которые он сдерживал месяцами, а может, и годами. Он закрыл лицо руками и просто выл от отчаяния и обиды.
Светлана на секунду опешила от такой реакции, но потом злость взяла верх.
— Прекрати истерику! Немедленно! — прошипела она.
Но Артём её уже не слышал.
И в этот момент Миша, который всё это время молча наблюдал за сценой, подошёл к рыдающему другу. Он ничего не сказал. Он просто обнял Артёма за плечи. Потом покопался в кармане, достал свою самую ценную вещь, полученную в подарок полчаса назад, — маленькую модель гоночной машины, — и протянул её Артёму.
— Не плачь, — тихо сказал он. — Смотри, какая у меня машинка. Хочешь, она будет твоя? А торт… ну и ладно. Мы можем и без торта играть.
Артём поднял заплаканное, красное лицо и посмотрел на Мишу. Он медленно взял машинку. Его рыдания стали тише.
Тишина в комнате стала оглушительной. Все родители, аниматор, и даже сама Светлана, смотрели на этих двух мальчиков. На одного, которого только что публично унизила собственная мать, и на другого, «избалованного», который в этот момент проявил столько сочувствия и доброты, сколько не было во всех «правильных» поступках Артёма за весь день.
Одна из мам, стоявшая рядом с Ольгой, тихо сказала:
— Вот это и есть настоящее воспитание, Оля. Не буквы и не счёт, а умение быть человеком.
Светлана стояла бледная, как полотно. До неё, кажется, начало что-то доходить. Взгляды других родителей были красноречивее любых слов. Она молча схватила всхлипывающего Артёма за руку и, не попрощавшись, почти бегом вывела его из комнаты.
Праздник был скомкан, но Ольга не чувствовала разочарования. Она подошла к Мише, который уже показывал Артёму, как у машинки открываются двери, и обняла его.
— Ты мой самый лучший, сынок, — прошептала она.
Вечером, укладывая Мишу спать, она сидела на краю его кровати.
— Мам, а почему Артём так сильно плакал? — спросил он сонно.
— Ему просто стало очень обидно, солнышко. Так бывает. Но ты поступил правильно, когда утешил его. Ты большой молодец.
— Он же мой друг, — просто ответил Миша и, повернувшись на бок, тут же уснул.
Ольга смотрела на мирное лицо своего сына и чувствовала, как её наполняет тихая, уверенная правота. Нет, её ребёнок не избалованный. Он — живой. Он умеет радоваться, грустить, ошибаться и, самое главное, сопереживать. И никакая муштра, никакая погоня за «правильностью» не заменят этого простого, но такого важного умения — быть добрым человеком. Светлана больше не звонила. И Ольга, к своему удивлению, не почувствовала ни капли сожаления. Кажется, этот горький урок пошёл на пользу им обеим.
Если вам понравилась эта история и вы хотите читать больше жизненных рассказов, подписывайтесь на мой канал. Так вы точно не пропустите ничего интересного