Марина положила трубку и долго смотрела в одну точку. Рука, державшая телефон, слегка дрожала. За окном шелестели листья тополя, во дворе смеялись дети, а в её маленькой уютной кухне повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Слова свекрови, Анны Петровны, всё ещё звучали в ушах, холодные и острые, как осколки льда.
– Алло, Марина? Это я. Разговор есть, – началось всё буднично, без предисловий. – Ты не обижайся, девочка, я человек прямой. Мы тут с нотариусом посоветовались. Решили вопрос с дачей закрыть.
Марина напряглась. Дача в Кратово была для их семьи не просто домом с участком. Это была душа семьи. Место, где вырос её муж Олег, где они с ним проводили каждое лето, где старый дедовский яблоневый сад каждую весну утопал в белом цвету.
– И что вы решили, Анна Петровна? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– А то и решила. Что наследником будет тот, кто род продолжит. У двоюродной сестры Олега, у Ленки, уже второй на подходе. Вот им дача и нужнее будет. А тебе… ну что тебе? Детей у вас нет и, видать, уже не будет. Десять лет жду. Так что раз не родила мне внуков, то и наследства не получишь. Не заслужила. Всё, бывай.
Короткие гудки. Марина так и сидела, вцепившись в телефон, словно он мог дать ей ответ, почему мир вдруг стал таким жестоким.
Вечером вернулся Олег. Он весело чмокнул её в щёку, бросил на стул пакет с кефиром и батоном и прошёл в комнату переодеваться.
– Что-то случилось? На тебе лица нет, – крикнул он из спальни.
Марина медленно вошла следом. Олег уже стягивал рабочую рубашку, на его лице играла беззаботная улыбка.
– Твоя мама звонила.
Улыбка с его лица сползла. Он сразу всё понял. Это происходило не в первый раз – после звонков матери у Марины всегда было такое лицо.
– Опять про детей? Марин, ну я же просил тебя не обращать внимания. Ты же знаешь её.
– Она сказала, что переписала завещание на дачу. На Лену. Потому что… – комок подкатил к горлу, – потому что я не родила ей внуков.
Олег тяжело вздохнул и сел на край кровати. Он избегал смотреть ей в глаза.
– Ну погорячилась она. Сказала, чтобы подстегнуть. Ты же знаешь, как она внуков хочет.
– Подстегнуть? Олег, она вычеркнула нас из-за того, что у нас нет детей! Она унизила меня, понимаешь? Сказала, что я не заслужила! А ты говоришь, «погорячилась»?
– А что ты хочешь, чтобы я сделал? Пошёл с ней ругаться? Ты же знаешь, это бесполезно. Она только ещё больше разозлится. Давай просто… переживём это. Пройдёт пара дней, она остынет.
Марина смотрела на мужа, и внутри что-то обрывалось. Десять лет они были вместе. Десять лет она ходила по врачам, пила гормоны, плакала ночами в подушку после очередного отрицательного теста. И все эти десять лет Олег был рядом. Он утешал, обнимал, говорил, что любит её любую, и что если не получится, они проживут для себя. Она верила ему. Но как только на горизонте появлялась его мать, вся его решимость и поддержка испарялись. Он превращался в того же маленького мальчика, который боялся ослушаться строгую маму.
В выходные, как по расписанию, поехали к Анне Петровне. Марина не хотела, но Олег уговорил. «Надо показать, что мы не обиделись, что мы выше этого», – говорил он.
Анна Петровна встретила их как ни в чём не бывало. Хлопотала на кухне, раскладывала по тарелкам свой фирменный салат «Мимоза». За столом сидела та самая Лена с мужем. Её округлый живот был предметом всеобщего восхищения.
– Ой, Леночка, как ты посвежела! Беременность тебе к лицу! – ворковала Анна Петровна, подкладывая ей лучший кусок курицы. – Мальчика ждёте? Вот счастье-то! Будет кому фамилию дальше нести.
Она говорила это, глядя прямо на Марину. Не со злобой, а с каким-то холодным, учительским сожалением. Словно ставила ей двойку за невыученный урок. Олег ёрзал на стуле, усиленно нахваливал салат. Марина молча ковыряла вилкой в тарелке.
– А мы вот с Серёжей думаем, как на даче детскую площадку обустроим, – щебетала Лена. – Качели поставим, песочницу. Места там много, детям раздолье будет.
– Конечно, ставьте, деточки, – кивала свекровь. – Дача должна жить, детский смех в ней должен звучать. А то что она, пустовать будет?
Марина не выдержала. Она тихо встала из-за стола.
– Простите, мне что-то нехорошо. Пойду подышу воздухом.
Она вышла на балкон и вцепилась в холодные перила. Морозный воздух обжигал лёгкие, но не мог остудить пожар внутри. Она слышала, как в комнате приглушённо продолжался разговор. Никто не пошёл за ней. Даже Олег.
Домой ехали в молчании. Олег вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Марина смотрела в окно на проплывающие мимо огни города.
– Почему ты ничего не сказал? – тихо спросила она, не поворачивая головы.
– А что я должен был сказать? Испортить всем праздник? Марин, ну пойми, это больная для неё тема.
– Для неё? А для меня это не больная тема? Мне, по-твоему, приятно было сидеть и слушать, как они делят нашу дачу? Дачу, где я каждую грядку своими руками полола! Где мы с тобой…
Она замолчала, не в силах продолжать. Слёзы катились по щекам.
– Мы с ней поговорим, – пообещал Олег, не отрывая взгляда от дороги. – Я поговорю. Один.
Он поговорил. На следующей неделе. Вернулся от матери поздно, лицо усталое и расстроенное.
– Ну что? – спросила Марина, замирая в ожидании.
– Она не изменит своего решения. Говорит, что это её право. Она считает, что поступает правильно, для блага рода. Она… она предложила нам попробовать ЭКО. Сказала, если забеременеешь, она, может быть, передумает.
Марина села на стул. Это было уже не унижение. Это было дно. Её счастье, её достоинство, её семья – всё это стало предметом торга. А ценой была дача.
– То есть, я должна пройти через все круги ада, рисковать своим здоровьем, чтобы твоя мама, может быть, соизволила вернуть нам то, что и так должно было быть нашим? Чтобы я заслужила её одобрение?
– Марин, это шанс…
– Это не шанс, Олег! Это ультиматум. Она держит нас на поводке. И ты с этим согласен?
– Я не согласен! Но что я могу сделать? Она моя мать!
– А я твоя жена! – крикнула Марина, и этот крик, казалось, вырвался из самой глубины её души. – Мы – семья! Или нет?
Олег молчал, опустив голову. И в этом молчании Марина услышала свой приговор. Он не выберет её. Никогда.
Всю следующую неделю она ходила как в тумане. Механически делала работу, готовила ужин, разговаривала с Олегом о каких-то пустяках. А внутри всё выгорело дотла. Решение зрело медленно, но неотвратимо.
В пятницу вечером она вернулась с работы и, не раздеваясь, прошла в спальню. Открыла шкаф и достала дорожную сумку. Она не собиралась устраивать скандал, не хотела ничего доказывать. Она просто устала.
Олег зашёл в комнату и замер на пороге.
– Ты… ты куда?
– Я ухожу, Олег, – спокойно сказала Марина, складывая в сумку пару блузок и джинсы.
– Куда? К маме? Марин, не глупи! Это из-за дачи? Да бог с ней, с этой дачей! Проживём мы без неё!
Марина застегнула молнию на сумке и повернулась к нему. Впервые за долгое время она посмотрела ему прямо в глаза – спокойно, без слёз и упрёков.
– Дело не в даче, Олег. И никогда в ней не было. Дело в нас. В том, что у нас нет «нас». Есть ты и твоя мама. А я где-то сбоку. Приложение, которое должно выполнять определённые функции. Родить внуков, например. А если не справляется – его можно заменить или лишить привилегий.
– Это неправда! Я люблю тебя!
– Я знаю, что ты меня любишь. По-своему. Но твоя любовь не даёт тебе сил быть моим мужем. Быть моей стеной, моей защитой. Ты хороший сын, Олег. Наверное, лучший. Но муж из тебя не получился.
Она взяла сумку и пошла к выходу. Олег бросился за ней.
– Постой! Давай поговорим! Всё можно исправить!
– Нельзя, – она остановилась в прихожей. – Потому что исправлять ничего ты не будешь. Ты позволишь своей маме и дальше решать, как нам жить, что нам делать и чего мы заслуживаем. А я так больше не могу. Я хочу уважения. Если не от неё, то хотя бы от своего мужа.
Она открыла дверь.
– Я поживу у подруги. Не ищи меня. Когда решишь, кто твоя семья на самом деле – ты или твоя мама, – тогда и звони. А если не решишь… значит, так тому и быть.
Дверь за ней тихо захлопнулась, оставив Олега одного в пустой квартире.
Прошла неделя, потом вторая. Марина жила у подруги Светы, которая приняла её без лишних вопросов. Впервые за много лет Марина почувствовала, что может дышать полной грудью. Никто не смотрел на неё с укором, не вздыхал за спиной, не измерял её ценность количеством будущих детей. Она много гуляла, читала, впервые за долгое время сходила в театр. Она начала вспоминать, что она – не просто «бесплодная невестка», а Марина. Человек. Женщина.
Олег позвонил через месяц. Голос у него был виноватый и тихий.
– Марин, привет. Как ты?
– Нормально.
– Я… я скучаю. Возвращайся, а? Я поговорю с мамой ещё раз. Я всё решу.
Сердце ёкнуло. Неужели?
– И что ты ей скажешь, Олег?
В трубке повисла пауза. А потом он произнёс то, что окончательно всё решило.
– Я ей скажу, что… что мы будем стараться. Что мы всё сделаем, чтобы у нас появились дети. И тогда она…
Марина тихо рассмеялась. Невесело, с горечью.
– Всё понятно, Олег. Не надо больше ни с кем говорить. Я подаю на развод. Будь счастлив. И передай маме, что она своего добилась.
Она положила трубку и больше не плакала. На душе было странное чувство – смесь печали и лёгкости. Печали по ушедшей любви и лёгкости от обретённой свободы.
Через полгода они развелись. Дача, как и было обещано, досталась Лене. Марина слышала от общих знакомых, что Анна Петровна была очень довольна.
А ещё через год Марина сидела в маленьком уютном кафе в центре города. За окном шёл снег, создавая предновогоднее настроение. Она пила горячий шоколад и смотрела на суету прохожих. Она сменила работу, записалась на курсы испанского языка и планировала весной поехать в Барселону. Она не искала новых отношений, она искала себя. И, кажется, начинала находить.
Вдруг дверь кафе открылась, и на пороге появился мужчина. Он стряхивал с пальто снег и искал глазами свободный столик. Их взгляды встретились. Он улыбнулся ей – открытой, тёплой улыбкой. И Марина, сама того не ожидая, улыбнулась в ответ. Она не знала, что будет дальше. Но она точно знала одно: её ценность больше никто и никогда не будет измерять ни наследством, ни количеством детей. Только она сама.
Дорогие читатели, а как вы считаете, правильно ли поступила Марина? Можно ли простить такое отношение со стороны близких ради сохранения семьи? Поделитесь вашим мнением и историями в комментариях, очень важно услышать, что вы думаете.