- Ой, Сережа, что будем делать? Нас оштрафуют, да?
- А вот это вряд ли! Ты спортом занимаешься? Ну, тогда все хорошо. Сейчас, только зайчики в глазах перестанут мигать… Помнишь откуда мы пришли? Вот туда и бежим. Быстро бежим! А как только за гребнем дюны окажемся, то параллельно берегу вдоль ложбины и тоже быстро! Готова? – Серега резко развернулся, крепко ухватил девушку за руку и пробуксовывая по песку, побежал вверх по склону. Следом за ним на жесткой сцепке быстро перебирала ногами Ясмина.
- Немедленно остановитесь! Приказываю остановиться! – металлический голос из громкоговорителя подстегивал и заставлял бежать все быстрее и быстрее. Прожектор, прожигающий спины беглецов ярким лучом, теперь услужливо освещал путь, помогая выбирать наиболее пологую часть сопки, за гребнем которой они станут невидимыми для возможных преследователей. Серега оступился, приняв ямку в песке за тень от ярко освещенного бугорка, кубарем прокатился по песку, сразу вскочил, подхватил на руки упавшую вслед за ним Ясмину, в несколько шагов достиг гребня дюны, который скрыл их от преследующего света прожектора, как только они оказались внизу. Где-то за спиной закрякал спецсигнал и взвыла полицейская сирена, и эти звуки только ускорили ноги беглецов. Луч метался по верхушкам невысоких деревьев, но Серега и девушка уже стали невидимы для тех, кто пытался их остановить. Уворачиваясь от низких веток диких маслин и лавируя между деревьями, Серега с Ясминой бежали по рыхлому песку, все больше и больше удаляясь от приказывающего остановиться мегафонного голоса. Дыхание пресекалось, сердце было готово выскочить из груди минуя гланды и навсегда остановиться в этом просоленном и замазученном песке, ноги отказывались буксовать в ненадежном и зыбком грунте, легкие не успевали снабжать кислородом все те органы, которые так в нем нуждались.
- Я больше не могу! – Ясмина выдернула свою руку из ладони Сереги и обессиленно рухнула на песок. Серега присел рядом, напряженно вслушиваясь в шелест волн за дюнами. Кроме шелеста доносился шум шин автомобилей с недалекой отсюда трассы.
- Смотри-ка, третий час ночи, а они разъездились… И это при том, что туристов сейчас здесь нет совсем. Не иначе по нашу душу, - он спрятал в карман мобильник, задумался, - надо будет пройти до Анапки, а там под мостом сможем пройти на правую сторону проспекта. Нас ждут со стороны моря, поэтому есть возможность пройти по другой стороне незамеченными. Здесь переходить нельзя – не зря они туда-сюда катаются, ох не зря.
- Анапка – это что такое? Очень далеко? – Ясмина наконец обрела способность говорить, но в темноте хорошо было слышно ее тяжелое дыхание.
- Анапка – это такая очень короткая речка из лимана в море. Даже не речка, а так, ручей. И недалеко. Здесь, в Анапе всё недалеко. Не переживай, прорвемся. Идти сможешь? Хочешь, на руках тебя понесу?
- Смогу. Хотя, заманчивое предложение. Меня на руках до сегодняшней ночи никто, кроме родителей не носил. Никогда бы не подумала, что это так приятно. Пойдем? – опираясь на руку Сергея, Ясмина поднялась и тут же вновь присела. Над головой по верхушкам деревьев проскользил луч прожектора, - Сергей, они нас успели заметить, наверняка уже описание хотя бы нашей одежды есть. Что думаешь?
- Мысль верная, попробуем самый простой вариант, - Серега снял с себя куртку, сноровисто вывернул ее наизнанку, неловко натянул и попытался изнутри застегнуть непослушную молнию. Снова снял, застегнул по пояс, надел куртку как свитер через голову и уже легко поднял ползунок молнии изнутри. Серая подкладка совсем была не похожа на зеленый верх, оказавшийся внутри, - ну как, под описание уже не подхожу? Тебе помочь?
- Спасибо, я сама, - девушка проделала такие же манипуляции со своей курткой, и она стала из ярко-красной черной, - ну, веди меня! Надеюсь, твоя фамилия не Сусанин?
Сергей усмехнулся, легко подхватил девушку на руки и, проваливаясь в песок чуть глубже, уверенно зашагал между невысокими деревьями туда, где с одной стороны моста начиналась главная артерия Анапских «Золотых песков» Пионерский проспект, а с другой его стороны, начиналась, собственно, сама Анапа. Впрочем, в переводе с черкесского Джемете так и переводится: «Золотой песок». Ясмина покачивалась у Сереги на руках в такт его шагам, обняв его обеими руками.
На мосту стояла патрульная машина полиции с включенной люстрой. Офицер на водительском месте сладко спал, закинув голову далеко назад, смачно похрапывая и не обращая внимания на периодические вызовы по радио на полицейской волне. Второй патрульный прогуливался поперек широкой трассы, похлопывая полосатой волшебной палочкой по ладони. Ходил он довольно быстро и пересечь пустое и просматриваемое место перед мостом, оставаясь незамеченными, было невозможно. Хоть было до патрульного довольно далеко и ветер уносил слова в сторону, Ясмина шепотом спросила Сергея: - Ну, а здесь как? Мы же не успеем под мост пройти?
- Не успеем. Я не думал, что они здесь постоянный пост поставят. Придется подождать немного. Или они отвлекутся, или надоест мерять ширину проспекта. Надо ждать, - повторил Сергей. – Ты не замерзла? Мне кажется, что стало прохладнее. Или это из-за того, что куртки у нас наизнанку?
- Замерзла, - Ясмина зябко передернула плечами и обхватила себя руками крест-накрест, - но терпимо, зато какие приключения в первый день командировки! Жаль, что никому не расскажешь!
- Бугаз – Анапа-центр! – внезапно громко прорвалось радио из машины.
- Анапа-центр – Бугаз – мгновенно, как будто и не храпел мгновение назад, отозвался патрульный.
- К вам со стороны Пионерского проспекта движется черный Тойота-Прадо, госномер Анна -пять-семь-три- Константин-Семен, сто девяносто третий регион. Проверить водителя на опьянение и автомобиль на запрещенку. Задержать до прибытия опергруппы. Как поняли?
- Принято, выполняем! – патрульный вышел из машины, поправил на плече короткоствольный автомат и со стоном до хруста потянулся, - слышал?
- Слышал! И даже вижу его фары уже, - офицер вышел на разделительную полосу и как только попал в свет фар приближающейся Тойоты, показал жезлом на обочину, приказывая свернуть и остановиться. Тойота снизила скорость, проехав метров тридцать, наконец остановилась, ожидая, когда полицейский подойдет ближе и объяснит причину остановки
Не спеша, похлопывая жезлом о раскрытую ладонь, патрульный приблизился к двери со стороны водителя, намереваясь постучать по стеклу водительской двери. Мощный двигатель черного автомобиля с наглухо затонированными стеклами неожиданно взревел, шины с пронзительным визгом, ещё не обретя сцепления, проскользили по асфальту, и огромная, как однокомнатная квартира Тойота, рывком сорвавшись с места, на огромной скорости рванула в сторону города. Растерявшийся на долю секунды патрульный, бросился к уже разворачивающемуся Форду в бело-синей полицейской ливрее. Патрульный автомобиль притормозил, хлопнула закрывшаяся за прыгнувшим вовнутрь офицером дверь, и взревев форсированным мотором, машина умчалась в погоню за нарушителем. С запозданием включилась сирена, оповещая всех, кто есть поблизости, что служба исправно несется и никто от наказания не уйдет.
- Упс! Повезло, однако! – Серега протянул ладонь Ясмине, легко вытянув ее по крутой насыпи на дорогу. – Пятнадцать минут – и мы в гостинице. Идем? Или хочешь на ручки?
- Хочу! – Ясмина дерзко посмотрела в глаза Сергея. – затащил Бог знает куда, теперь неси обратно!
- Ну что ж, сам напросился! – Серега уже привычно подхватил легкую фигурку под колени одной рукой и другой под спину, слегка подбросил, давая девушке возможность разместиться удобней и упругим шагом двинулся в сторону гостиницы.
- И рассказывай!
- Что тебе рассказывать? Сказку на сон грядущий?
- Не надо сказок! О себе рассказывай! А то несешь меня, а я даже не знаю кто ты! – Ясмина обняла Серегу за шею и положила голову на плечо, - рассказывай!
Сереге самому было странно, но слова из него, обычно неразговорчивого, полились сами. Воспоминания о раннем детстве и первых классах в школе сменялись летними пейзажами у бабушки в деревне, рассказом как впервые поймал на речке большую щуку и еле-еле дотащил ее домой, нисколько не смущаясь рассказал о своей первой любви в третьем классе и как дрался с другими мальчишками за право нести ее портфель до самого подъезда и когда ему толпой наставили синяков и шишек, сам пришел в спортивную секцию, пообещал тренеру, что никогда не будет драться на улице просто так и дошел до высокого спортивного звание «Кандидат в мастера спорта», затем вспомнил, как потерялся в лесу и вышел на знакомую дорогу поздним вечером, но не бросил огромную корзину, набитую отборными белыми грибами и уже в темноте еле-еле дотащил ее до дома. Ясмина не перебивала его и это придавало Сереге смелость рассказывать о том, о чем он не рассказывал даже самым близким друзьям – о том, что бросил универ не потому, что не потянул ВУЗовскую программу, а потому, что не видел себя в этой профессии, а занимать чужое место не хотел, о том, что в армии долго уговаривали подписать контракт и он уже почти согласился, но в последний момент заболела мама и он вернулся в Тверь, работал дни напролет, но заработал недостающую на сложную операцию сумму, и про то, что не ужился с мужем мамы, который появился у нее пока Серега топтал солдатскими берцами дальневосточную землю, и что последние полтора года работал у кузнеца сначала подмастерьем, а потом кузнецом, и освоил то, чему уже давно не учат, а только приобретают на тяжком опыте. А сюда поехал потому, что перерыв в заказах случился. Полтора года были без продыху – ни выходных, ни праздников. Заработал, конечно, очень прилично. А тут бабах – и ближайшие заказы только на весну. Сначала хотел в Таиланд или на Бали поехать, а тут эта беда случилась. Так здесь и оказался. Как в советское время говорили, когда научных работников на колхозные поля вывозили? «Смены форм труда – лучший отдых»? Вот и «отдыхаю»…
Яркий свет фар догоняющей машины заставил Серегу замолчать и сойти на обочину. Автомобиль с желтой надписью «Росгвардия» по краповой полосе на бортах обогнал его и притормозил. Вышедший из пассажирской передней двери майор в полевой форме, сначала заглянул в лицо Ясмине, а затем почему-то шепотом спросил:
Ты здесь пару в зеленой и красной куртках не встречал?
Серега молча отрицательно покачал головой, сразу догадавшись, почему Ясмина ни разу не переспросила и не перебила его. Военный кивком поблагодарил Серегу и осторожно прикрыв за собой дверь, разместился в автомобиле. Звук отъезжающей машины разбудил девушку – она вздрогнула и еще крепче обняла Сергея прижавшись к нему.
- Прости, я нечаянно! Ты рассказывал, рассказывал, а я уснула… Ты не обиделся?
- За что? И почему? У тебя сегодня тоже был нелегкий день, а в нагрузку еще и кросс по пересеченной местности. Я сам виноват. Кстати, трюк сработал! Нас только что спросили, видели ли мы нас самих. Смешно, правда? И да, мы уже пришли. Сразу за воротами есть беседка, там можно одежду в порядок привести. Пойдешь сама? – Сергей аккуратно опустил Ясмину на землю, придерживая за талию, - ноги не затекли?
- Нет, не затекли. Спасибо тебе! – Ясмина, приподнявшись на цыпочках неловко ткнулась в небритую щеку Сереги теплыми губами, - Спасибо! – она стянула вывернутую наизнанку куртку через голову, не расстегивая вывернула на правильную сторону и надела также, как свитер, через голову. Серега последовал ее примеру, не став тратить время на ненужные движения. У входа оба остановились. Что-то надо было сказать друг другу. Но это еще было где-то глубоко внутри и говорить это было еще рано.
- До завтра? – Серега пытливо, стараясь угадать настроение Ясмины, смотрел ей в лицо.
- До сегодня! – Ясмина улыбнулась и пояснила, - уже до сегодня! Если ты не против, конечно, - она протянула ладошку лодочкой, дождалась, пока Серега утопит ее в своих ладонях, выдернула и развернувшись взлетела по ступенькам на половину пролета, задержалась и шепотом еще раз уточнила, - до вечера!
Серега осторожно прошел к своему крылу мимо спящей на ресепшене дежурной, тихо, не включая свет, чтобы не разбудить Витьку, снял и повесил куртку в настенный шкаф, скинул кроссовки и не раздеваясь улегся на кровать. Сон сморил его, едва голова коснулась подушки. Песок, набившийся в глубокие протекторы треккинговых кроссовок, валяющихся у кровати, сначала слабо, а затем всё увереннее и ярче засветился в темноте ровным желто-зеленым светом. Таким же, каким он светился у среза воды на пляже.
- Серый, подъем! Ну ты и горазд спать! Сегодня никто никуда не спешит. Завтрак я тебе принес сюда, только он совсем остыл уже, – Витька был громогласен и его было очень много, - ты только выгляни в окошко! Минимум на неделю нам дают отпуск и заслуженный отдых, представляешь? Я – домой, в Краснодар. Ты как? Едешь?
Серега рывком сбросил себя с кровати, сделал два быстрых шага к окну и из-за отдернутой плотной шторы по глазам ударил ослепительно белый свет. Насколько хватало глаз все было укрыто плотным снежным покровом и снег продолжал густо сыпаться из низких, почти касающихся верхушек деревьев облаков.
- Кто сказал про отпуск?
- Так зам министра по эко и сказал. Пока снег не растает, нам здесь делать нечего, а значит – отпуск! Эх, подружки мои! Трепещите, я еду!
- Витёк, погоди ты про подружек! Что еще случилось, пока я дрых?
- Ничего особенного не случилось, что ты так переживаешь? Хотя, момент! Во! Вспомнил! Студенты эти из Казани… Ну, биологи, которые вчера берег опрыскивали, помнишь? – Витька дождался согласного кивка Сереги и продолжил, - Не вышло ничего у них. Не сработали эти хитрые бактерии, которые должны были весь мазут сожрать. Их руководитель, оказывается, всю ночь каждые полчаса брал пробы. Им в гараже бокс отгородили, там экспресс-лабораторию развернули. И никакой активности этих бактерий не обнаружили. Сначала, вроде бы, что-то было, а ближе к утру полностью затихли. Самое интересное, что все эти результаты тут же передавались в Казань, университетскому начальству, и как только там узнали, что результатов нет и погода сломалась – тут же отозвали всю их экспедицию. Говорят, что все отменили до теплых времен. А студентов сразу после завтрака погрузили в автобус и отвезли на вокзал, как раз к проходящему поезду.
- Понятно, а мне никто ничего не передавал? – Серега вспомнил, что ни номера комнаты, ни своей фамилии он Ясмине не сказал, но все еще надеялся на чудо. Чуда не произошло. На ресепшен недавно сменившаяся дежурная ничего не знала. Координатор от МЧС, маявшийся вчерашним похмельем в пустом холле, подтвердил прогноз и вынужденный отпуск. К этому времени большинство волонтеров давно разъехались, Следы их на гостиничных тропинках уже замело снегом, впрочем, как и весь Пионерский проспект – главную транспортную артерию Джемете. Местные поставили транспорт на прикол – ради нескольких снежных дней никто не собирался переобувать транспорт в зимние шины. Да и не было их у многих. Не нужны они на юге, в Анапе.
Пронзительный северо-восточный ветер забирался под промерзшую гремящую куртку и выдувал из-под нее всё скудное тепло, которое она была способна сохранить только в полное безветрие. Снежная крупа звонко стучала по жесткому капюшону, залетала за воротник, таяла и противными холодными струйками стекала по груди. Остатки оборванных сигнальных лент, накануне ограждавших полигон, беспомощно трепыхались, не в силах оторваться от глубоко вбитых в промерзший песок кольев. Пляж, ещё вчера серый с черными язвами мазута и расцвеченный яркими оранжевыми пятнами курток волонтеров, стал похож на бездыханное тело, накрытое белой простыней на столе прозектора. Серега поежился от пришедшего на ум сравнения, засунул обратно в пачку так и не прикуренную сигарету и уворачиваясь от встречного ветра, выжимающего слезы из уголков глаз, вернулся в опустевшую и неуютную гостиницу.
- Стоять! – жесткая команда за спиной заставила Серегу замереть на месте, ожидая следующих распоряжений. Но их не последовало, и он медленно и осторожно развернулся все телом назад, к источнику звука. Из кресла в глубине холла ему, приглашая подойти, махал ладошкой координатор от МЧС, - ты же не местный? Домой собираешься? Слушай, помощь нужна. Не на берегу, в центре очистки птиц от мазута. Если можешь, конечно. Я понимаю, что вы тут на берегу замотались и этот перерыв как нельзя кстати, но там реальная катастрофа. Хочешь - поедем, посмотришь, что там творится. Решишь остаться – спасибо тебе. Нет – довезу до вокзала. Едем?
- Едем! – Серега решительно мотнул головой. Всю дорогу от пляжа до гостиницы он пытался представить, чем он будет заниматься в своей маленькой съемной квартирке в новостройке на окраине Твери. На ум ничего не приходило и предложение задержаться прозвучало как нельзя кстати, - Не надо на вокзал. Завтра выйду. – Серега пожал протянутую руку МЧС- ника, уточнил время и место отправления автобуса и занялся тем, чем собирался заняться очень давно – стиркой и уборкой. Время для этого наконец появилось.
Раньше Серега со спасателями не пересекался. Он знал, что где-то вдали от моря, в промзоне есть центр, где отмывают попавших в мазут птиц. На вопросы о предстоящей работе волонтеры отмалчивались, прячась за одинаковым для всех ответом «Сам увидишь». Первое, что он увидел, когда вышел из трясучего ПАЗика – гору черных пластиковых пакетов, сваленных у стены.
- Это только за ночь набралось. Сейчас их увезут на утилизацию, к вечеру снова столько же, если не больше будет, - ответил на незаданный вопрос старший смены, - пойдем, одноразку натянешь - и вперед: мешки грузить, затем приходи в цех, покажу что дальше делать. Перекуры - в порядке живой очереди или по мере загруженности.
К полудню Серега выдохся. Не сказать, что работа была намного тяжелее, чем на продуваемом всеми ветрами берегу, нет. Невыносимо тяжело было видеть потухшие и всепонимающие глаза обреченных птиц, безучастно ожидающих обработки такой же ядовитой химией, как и та, которая привела их сюда, в спасательный центр.
Даже очищенные от липкой черной субстанции, они оставались такими же неподвижными и покорными, не пытались вырваться из рук волонтеров не потому, что полностью доверились им, а только потому, что было очевидно напрасно тратить немногие оставшиеся силы на бесполезные движения.
- Ну что, как тебе? Проще, чем на берегу песок в мешках таскать? Легче? Или наоборот? – после обеда на завалинку к Сереге подсел старший смены, долго разминал выданную Серегой сигарету, исподволь наблюдая за ним, - может, останешься?
- На ближайшую неделю – точно останусь. Насчет легче – очень спорно. Морально много тяжелее. Очень хочется взять пулемет и по тем, кто за это должен ответить…
- А кого точно? Ты знаешь? Или всех подряд, к примеру, тех, кто на борту этих жабодавов был?
- На борту чего?.. – Серега интонационно выделил слово «чего», абсолютно не поняв, что за слово произнес старший смены.
- Жабодавов. Ну, тех пароходов, что и по речкам, и по морю, но очень недалеко ходят. У нас так называют пароходы класса «Река- Море». Едут по речке, жаб давят…
- А, так ты из мореманов? Бывший?
- Нет, нынешний. Я на таких, как в проливе потонули, старпомом работал. С последнего контракта в ноябре со скандалом ушел – отказался в море выходить на этом металлоломе. После ремонта в Ростове рапорт на имя генерального написал, указал, что завышены показатели остаточных реальных толщин и судно в таком состоянии крайне аварийноопасно. Отправил электронкой, а на следующий день, уже в обед замена мне пришла. Где они этого деда выкопали и как он действующие документы получил – отдельная история или даже предмет уголовного расследования. Ну, да теперь уже все равно, после аварии они все свои танкера на прикол поставили, типа – «Мы так заботимся о безопасности!». И то только после того, как я им звуковой файл отправил своей беседы с деффектовщиком. С тем, кто проверяет специальным аппаратом толщины бортов, палубы, трубопроводов. Ходил, замеры делал, мелом кружочки рисовал и циферки ставил. А толку это все делать, если палуба под ногами жестянкой прогибается? Ну, я вечерком стол накрыл, пригласил мужичка. Рюмка - другая, - и разговорился, друг любезный. Рассказал, что на полученные взятки уже четвертую квартиру покупает и дочь в Москве крутую академию заканчивает. И чем тоньше остаточный металл, тем больше владелец выкладывает за фальшивые результаты. А мы потом в море наблюдаем, как на встречной волне корпус гнется во все стороны и гадаем – сейчас сломается или через волну – другую. Дай Бог, возьмутся за эти крысиные гнезда!
- Так, может, сразу и отправить этот файл куда надо? Пусть займутся ими!
- О, здесь не все так просто. Ты размер взяток можешь представить? Там не десятки, не сотни тысяч вечнозеленых рублей порхают, там сотни миллионов Франклинов в тяжелых кирпичиках туда – сюда передвигаются. Про контору РМРС слышал?
- Нет, впервые. У меня на слуху что попроще – КГБ, ФСБ, МВД, ну и про КВД тоже слышал, Бог миловал – ничем их не заинтересовал, - усмехнулся Серега, - что за зверь такой?
- Хорошая контора, мощная - Российский Морской Регистр Судоходства. Только документы этой конторы дают право выхода в море судам под российским флагом. Спецы там работают грамотные, опытные, большинство из бывших моряков. Все хорошие технари и за право работать в такой конторе заплатили ну ооочень большие деньги. Как, к примеру, бывшие полицейские, когда в адвокатуру переходят. А уж проблемы даже у нового парохода грамотный и опытный спец легко найдет. Главное – умение представить хозяину парохода, что без помощи Регистра в море он выйдет не скоро. Вот хозяин и не мелочится – чем скупее он будет – тем большие убытки понесет. Вот теперь и представь, сколько было заплачено владельцами этого металлолома за право отправлять практически уже утонувшие суда с людьми на борту в море. И, конечно, не всё, что судовладельцы платят местной конторе РМРС за выпуск в море при наличии у судна реальных проблем, остаётся им. Большая часть уходит наверх, в Москву, но и местным очень немало остается. И если ты думаешь, что в транспортной прокуратуре России этого не знают, то ты – самый наивный человек, которого я видел в своей жизни. Сам должен понимать, что у людей, ворочающих такими деньжищами, свои люди не только в конторах, но и во всех ветвях власти. Вот тебе пища для ума, думай. Кстати, а ты не размышлял над тем, почему мы, вроде бы работающие над одной проблемой, но на разных участках, не имеем связи между нами? И если бы ты не попал сюда, то так и не знал бы о том, что творится рядом.
- Нет, не задумывался, некогда было, - Серега пожал плечами, - да и незачем. Вечером не до размышлений – утробу набить, да на боковую. Там у нас тоже не курорт.
- Да знаю я, что не курорт. Только и мы до поры не знали, что творится с теми птицами, которых мы очистили и отправили дальше в реабилитацию. А пора настала, когда я тем, что через нас прошли, стал красную проволочку к правой лапке привязывать. И когда вновь перепачканные, но в гораздо худшем состоянии они стали снова к нам поступать. Хорошо, когда сюда ехал, в автобусе с девушкой познакомился. И так удачно получилось, что телефонами обменялись. Тоже птиц спасать ехала. Сама маленькая, худющая, глаза – огромные, во все лицо! Преподает биологию в школе. Ее, как биолога сразу в реабилитационный центр забрали, а меня, как имеющего руководящий опыт – сюда. И вот когда стали мне наши спасенные вновь и вновь попадаться, набрал я ее номер. Очень хотелось понять, почему так получается.
Девчонка – молодец! Сходу мне рубанула, что в этих играх она участия принимать не хочет, а потому через неделю после прибытия, собрала вещички и первым же автобусом вернулась в Темрюк. Я-то без понятия, птиц на картинках, да издали видел, стал расспрашивать, она и пояснила: - почти все те птицы, которые попадают в реабилитационный центр – обречены. Мазут повреждает слизистую желудочно-кишечного тракта и это не лечится. Совсем не лечится. И лишь вопрос времени, когда все птицы, которые к нам попали, умрут. А средства на их спасение просто безумные выделены. И надо показывать, что расходуются они эффективно. Вот и снимают на видео, как полуживых выпускают в плавнях, вдали от разлива, почти ни копейки на самом деле на них не потратив. Главное – успеть их выпустить, пока живые. Кто такие распоряжения дает – сам додумай.
- А что думать? Тот, через кого оплата препаратов и лекарств идет! – Серега с легкость решил несложный ребус, предложенный старшим смены.
- А еще подумай через чьи фирмы и по какой цене всё это покупается.
- Тоже мне, теорема Ферми! И так всё ясно.
- Ну, и наконец, сложи два плюс два и вспомни, когда тут появились краевые чиновники. Сразу после разлива или только когда федералы средства выделили? Вопрос риторический, можешь не отвечать, и так вижу, что всё ты уже понял. Идем, заждались уже, наверное, нас. – Старший, легко поднявшись, протянул руку Сереге.
- Спасибо, я сам! – Серега встал, отряхнув комбинезон там, где спина теряет свое благородное название, и двинулся в цех. Монотонная работа занимала только руки, мозги продолжали переваривать полученную информацию, отрешившись от происходящего здесь и сейчас.
- Новенький! Как тебя там... Заканчивай! Двадцать минут на приборку и конец смены!
Когда Серега, запыхавшись, выбежал из цеха, автобус был уже полон и ждал только его.
- А комбез? Комбинезон почему не снял и не выбросил? – из открытых дверей выскочил навстречу старший смены, - куда побежал? Здесь снимай! – он со спины помог ему содрать когда-то белую, а сейчас густо исчерканную мазутными полосами оболочку, - зайди в цех, там в углу использованная ветошь, на нее и кидай!
Серега забежал в цех, запустил грязный комок в сторону горы измазанных тряпок и не оглядываясь помчался назад, к ожидающему только его автобусу. Он совершенно не обратил внимания на мелкие комочки, высыпавшиеся из глубоких протекторов его кроссовок в штанины использованного комбинезона, а сейчас разлетевшиеся широким веером по грязному бетонному полу. Поужинав вместе с новыми коллегами, Серега отказался от предложения перебраться к ним в санаторий. Не спеша прогулялся по безлюдному, но ярко освещенному Пионерскому проспекту, удивляясь тому, что еще вчера пронизывающий ветер заставил бы сгибаться под его напором и поскорее искать убежище в гостинице, а сейчас он идёт, наслаждаясь свежестью воздуха и с удовольствием ощущая холодную свежесть позднего январского вечера.
- Ой, и хочется Вам гулять под таким ветром! – не удержалась дежурная на ресепшене, - да еще и расстегнуты совсем! Так и заболеть недолго, норд-ост - штука коварная!
- Знаете, когда весь день возишься в непроветриваемом цеху и дышишь нефтью, этот ветер – во благо. А как иначе весь тот смрад, что за день в легких скопился проветрить? И знаете, что самое удивительное – даже курить не хочется! – Серега получил ключ от номера и расшаркался, – хорошего вечера! А я – спать, спать, спать! С непривычки на новом месте наработался до потери сознания!
Потеря сознания оказалась не фигурой речи. Раздеться Серега успел, но уснул еще до того, как голова его коснулась подушки. Сны ему снились очень редко, поэтому, когда в дверь постучали, за секундный отрезок времени, пока он продирался сквозь плотную завесу, отделяющую явь от сна, успел побывать на стрельбище в армии, постучать молотом по раскаленной заготовке в кузнечной мастерской и даже помахать теннисной ракеткой, отбиваясь от шустро скачущего целлулоидного шарика.
- Подъем! Просыпайся! Всю смену подняли, давай быстрее, сейчас автобус приедет, я специально за тобой пораньше прибежал, чтобы тебя не ждали, - старший смены пританцовывал от нетерпения, - там что-то происходит, никто не может понять в чем дело, надо разбираться. По распоряжению координатора от МЧС подняли по тревоге всех, кто там работает.
- Хоть не пожар? – спросонья Серега ляпнул первое, что пришло ему в голову. Во время службы случился у них в части небольшое возгорание, запомнившееся обилием бестолковых команд, невнятной суетой и правильными действиями всего нескольких человек, благодаря стараниям которых огонь и был сначала локализован, а потом и вовсе ликвидирован. Благодарность потом объявили дежурному по части, которого при ликвидации пожара вообще никто не видел, наказали двоих срочников, куривших в неположенном месте на другом краю полка. О тех, кто раскатывал рукава, действовал огнетушителями и выводил из помещения людей забыли, как будто их и вовсе там не было.
- Вроде нет, не пожар! Обулся? Цепляй куртку, на ходу оденешь, бежим! Кстати, мы так и не познакомились. У меня только твоя фамилия с инициалами и всё. Меня Валера зовут. – старший обернулся на лестнице, на ходу протягивая ладонь.
- Сергей. Лучше поздно, чем никогда! – он, не снижая скорости, пожал протянутую руку и выскочил вслед за Валерой в темный холл.
- Подождите! Подождите пожалуйста!
Серега резко тормознул, едва не упав и проехав подошвами по влажному мрамору несколько метров, обернулся назад.
Дежурная, протягивая впереди себя на вытянутой руке белый бумажный прямоугольник, семенила по скользкому полу, стараясь сохранять равновесие.
- Вы ведь Сергей? Из Твери? Правильно?
- Правильно. А что случилось?
— Вот, Вам передали, - женщина с трудом, уткнувшись в грудь Сереги, остановилась и повторила, - Вам передали, еще вчера. Моя сменщица забыла передать, а я сейчас увидела и вспомнила. Когда в отпуск съезжали, я всех спрашивала. Вот, нашла!
- Сергей, некогда, совсем некогда! – в разговор встрял вернувшийся от дверей Валера, - потом прочитаешь! – он выхватил у дежурной письмо, сунул его в нагрудный карман Серегиной куртки и цепко ухватив руку, потянул Серегу за собой, приговаривая, - потом, потом, потом...
- Утро доброе, соратники! – нарочито бодро поздоровался Серега в темный салон автобуса.
- Какое на фи@г утро! Ты на часы смотрел? Половина второго всего, ночь в разгаре, самые сны, а тут очередной понос пополам с диареей. Проходи в конец салона, там место есть, не стой как памятник самому себе, - говоривший замолчал, затем с протягом на вздохе, в голос зевнул и уже обращаясь к старшему смены, - Валера, ну что, поехали? Раньше поедем – раньше вернемся. Может, еще и вздремнуть удастсяПервые фигуры работников ночной смены Серега увидел, как только ПАЗик свернул в промзону. Народ старался держаться подальше от приоткрытых ворот. Самым удивительным, оказалось ровное неяркое желто-зеленое свечение наполнявшее пространство из ниоткуда. Казалось, что в цеху светится даже воздух.
Novosea Company. Редактировал Bond Voyage.
Все повести и рассказы автора читайте здесь.
======================================================Желающие приобрести роман с авторской надписью "Судьба нелегала Т." обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте автору лайк, напишите комментарий, отправьте ссылку другу. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно.
======================================================