– Я заставлю тебя передумать, - страстно шепотом произносит Герман и притягивает мой подбородок к себе.
Отступать больше некуда.
Герман впивается своими губами в мои. Мне кажется, что земля уходит из под ног. Я растворяюсь в этом поцелуе и таю. Коленки подгибаются. А в животе порхают бабочки. В голове вспыхивает огонь яркими разноцветными красками. Мне кажется, что я лечу.
Мне неожиданно хочется крепко его обнять, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Такой родной такой знакомый. Сильный, уверенный в себе и напористый.
Чувствую себя вновь беззаботной молодой влюбленной девушкой.
Я вспоминаю наши вечера, которые мы проводили в объятиях друг друга. Как Ванечка и Артём залезали к нам, чтобы посмотреть кино. Как мы все дружно веселились все вместе, смеялись и дурачились. И картина нашего счастья тает перед глазами, словно на фото нашей семейной жизни кто-то вылил стакан чернил. Все медленно угасает.
Лифт резко начинает движение, загорается обычное освещение.
Движение наконец приводит меня в чувства, словно меня облили ледяной водой.
Я силой кусаю Германа за губу, чтобы прервать наш поцелуй.
Герман отстраняется и прикладывает пальцы ко рту. Он слизывает капельку проявившейся крови.
Хотела бы отступить ещё назад, но я и так прижата вплотную к стене, мне некуда деться. Вспоминая наше расставание и его пощёчину, я готова к худшему, к очередному удару или еще большему напору.
На моё удивление, не замечаю в его взгляде ни злости, ни гнева. Лишь огонёк страсти и невероятные омуты грусти и безнадежности.
Зачем? Зачем я позволила ему? Позволить этому поцелую продлиться так долго? Теперь он будет думать, что прощение возможно. Какая же я глупая, так легко повестись на его провокацию. Так оголодать по мужскому вниманию, что тут же побежать на поводу бывшего мужа.
Меня, словно мелкую собачку, Герман поманил пальчиком, а я и рада, понеслась заливаясь громким лаем: “Возьми меня на ручки”. Тьфу!
Лифт открывается. И на нас с удивлением смотрит один из сотрудников компании.
– Выходите?
Я бросаю гневный взгляд на Германа. Киваю сотруднику и с гордо поднятой головы удаляюсь из лифта.
Напоследок цежу сквозь зубы, чтобы Герман держался от меня подальше.
Я скрываюсь за поворотом и даже не оборачиваюсь. Герман так и не вышел, а лифт уехал.
Зачем? Ну зачем? Боже. Неужели ты не могла просто поехать вниз, не дожидаясь никого, не думая ни о чем? Просто. Закончить. Сегодняшний день. Как же это все сложно.
Оглядываюсь за угол, чтобы узнать, на каком я этаже. Лифт поехал на самый верх.
Дел у меня на своём этаже никаких рабочий день окончен если поспешить, то я уже не столкнусь со своим бывшим. На рабочем месте осталась сумочка, а в ней ключи и документы. Придется вернуться. Благо, я работаю этажом выше, так что если быстро сбегать за оставшимися вещами, а потом по лестнице сбежать вниз, то бывший муж меня не догонит.
Беру себя в руки и исполняю задуманное. В здании уже почти никого не осталось. Руководство часто прибегало к поздним встречам, чтобы клиенты и партнеры чувствовали себя спокойно и раскованно. Я хватаю пиджак и сумочку со стола. Быстро сметаю оставшиеся документы в стол, создавая вид порядка.
Обязательно приду завтра пораньше и все уберу, а сейчас бежать на автобус и за мальчишками. Лечу вниз по лестнице, пару раз запнувшись и чуть ли не покатившись кубарем. Рискую так встретиться с праотцами. Нужно быть осторожнее, но я слишком волнуюсь.
Оказавшись в просторном холле первого этажа, одергиваю себя, чтобы не вызывать подозрения у охранника. Не хватало еще, чтобы меня задержали.
Спокойно иду к выходу. Сердце бешено стучит набатом.
Надеюсь, Герман не вышел из лифта на следующем этаже и не попытается перехватить меня на выходе. Две встречи с ним не переживу.
К счастью, мои догадки так и остаются лишь предположением, потому что я спокойно добираюсь до автобусной остановки. Нужный мне автобус ходит каждые десять минут.
Я постоянно с ужасом оглядываюсь на здание, из которого только что вышла.
Только сев в автобус, я облегченно выдыхаю.
Нет, наверняка Герман вернулся навстречу. Все-таки так легко бросить своих партнеров, с которыми ты только что заключил удачную сделку, нельзя.
Да, он наверняка вернулся обратно.
Эта мысль меня успокаивает. Теперь у меня есть полчаса, чтобы перевести дух.
Черт, я все ещё чувствую его вкус на своих губах.
Но теперь это невероятно злит меня. Так легко поддаться его чарам.
Даже после всего того, что он сделал, неужели я все еще люблю его. Задаюсь себе этим вопросом всю дорогу до дома, но ответа не нахожу.
Весь следующий день проходит, как в тумане. Наталья Владимировна поблагодарила меня за оказанную помощь и поддержку за то, что я задержалась на работе и принесла важные документы на подписание. Сделка состоялась, наш отдел остался на хорошем счету у руководства. В итоге все в плюсе.
Я стараюсь полностью погрузиться в работу и не думать о вчерашнем дне. У меня это достаточно плохо выходит, потому что, когда я пришла утром, я сильно нервничала и оглядывалась. Я переживала, что Герман снова будет здесь.
На удивление рабочий день проходит тихо и спокойно. Может быть, он понял, что ему ничего не светит, и решил от меня отстать? В конце концов, зачем я ему после всего того, что произошло после того, как он самостоятельно от нас отказался?
Я отказываюсь от похода с коллегами на обед, потому что не хочу давать себе времени для расслабления. Боюсь, что при первой же появившейся свободной минуте продолжу усиленно думать о Германе.
Нет, какой же я все-таки была вчера дурой. Надо было дать ему со всего маху между ног, чтобы он не строил иллюзий на то, что у нас может что-то получиться. Это абсолютно, абсолютно точно исключено. В конце концов, я взрослая, умная женщина, неужели я позволю ему так легко мной манипулировать?
День проходит быстро и спокойно, оказывается, когда много работаешь и ни на что не отвлекаешься рабочее время течёт незаметно, практически летит. Кажется, я только что села за рабочий стол и вот уже наступает пора идти домой.
Я добираюсь до остановки у дома в приподнятом настроении. Думаю, стоит взять мальчишек и сходить прогуляться в парк. Погода позволяет. Планов у меня никаких на вечер нет, так что мы можем дружно и спокойно отдохнуть. Для ребят важен семейный отдых.
Прохожу на территорию детского сада и решаю, как обычно, забрать сначала старшего Артёма, а потом уже идти за Ванечкой. Если делать это в обратном порядке, то младшему становится скучно, пока старший прощается с друзьями.
Помню, год назад, мне было сложно отдавать их под опеку незнакомых людей. Но все сомнения быстро рассеялись, как только я поняла, что мальчишкам хорошо со своими сверстниками.
Я заглядываю в группу, ищу глазами Артемку. Нигде его не нахожу. Предполагаю, что он может быть в спальне или в туалете. Пересекаюсь взглядами с вышедшей из спальни воспитательницей.
Подмечаю её странное, удивленное выражение лица. Хмурюсь от нехорошего предчувствия, сосущего под ложечкой.
– Добрый вечер, вы что-то забыли?
В голове проносятся неприятные мысли, но я стараюсь отогнать их от себя, сглатываю.
– Нет, все в порядке. Я пришла за сыном.
Удивление на лице воспитателя сменяется испугом.
– Но его забрал папа час назад. Что-то не так?
Я стою ошарашенная, не зная, что сказать. Так вот как себя чувствуют на ринге, когда пропускают удар в голову.
– То есть как, забрал? - Все ещё недопонимаю, что произошло, уточняю.
– Он пришёл вместе с Ванечкой и забрал Артёма.
Мы молча стоим несколько секунд, приглядываясь друг на друга.
Не может быть. Этого просто не может быть, я не верю. Сбывается мой худший кошмар. Я даже в самом страшном сне не могла представить себе такой ситуации ввиду того, что Герман отказался от детей. Да и зачем ему это нужно? Как он узнал, в какой садик они ходят? Зачем ему это? Он же сам не хотел их ни знать, ни видеть.
Мысленно ругаю себя всеми возможными словами, за то, что не предусмотрела такой ситуации.
– Так что-то случилось? - воспитатель видит мое бледное лицо. И сама бледнеет. Продолжает лепетать себе под нос, - Он предоставил документы, что они, они прописаны у него в паспорте, у меня даже не возникло сомнений. Я что-то сделала не так?
Я хаотично соображаю.
– Нет, нет, наверное, я что-то перепутала, - Пытаюсь ее заверить. В любом случае воспитатель будет не виновата. Нельзя заставлять человека отвечать за то, что мать тупица, не сообразила, что спустя год бывший муж может похитить детей.
Я знаю Германа. Он не должен причинить им вреда. Поправка. Знала. Неужели, из-за вчерашнего отказа Герман может причинить им вред?!
Не стоит поднимать панику раньше времени.
На трясущихся ногах выхожу из садика после того, как проверяю, что в группе Ванечки аналогичная ситуация.
Он забрал детей.
Это бессмысленно! Зачем они ему? Я ничего не понимаю.
Выйдя на улицу, прислоняюсь к холодной стене здания. В голове сумбур из мыслей, которые я не могу упорядочить.
Мне срочно необходимо связаться с Германом. Он должен ответить. Зачем они ему, неужели в нём проснулись родительские чувства?
Достаю телефон из сумочки и трясущимися пальцами, которые меня не слушают, набираю заученный номер.
Нет, нет, нет, нет, господи! Какая же я дура! Как можно было быть такой наивной и доверчивой. Мысленно ругаю себя, слушая длинные гудки в телефонной трубке.
Это же надо было так поплыть. При первой же встрече спустя год. Дура, наивная, глупая дура!
Я продолжаю корить себя все сильнее и сильнее. Я всегда знала, что излишне эмоциональна и привязываюсь к тем людям, которые этого не заслуживают, которые этого не стоят. И при этом жизнь меня ничему не учит.
Герман не берет трубку. Я в панике перебираю возможные варианты.
Полиция сразу отпадает. Я больше, чем уверена, что у Германа там есть свои люди. У нас уже была одна неприятная ситуация в прошлом, и когда мне казалось, что точно его либо, как минимум, оштрафуют на огромную сумму, либо попросту посадят, Герман вышел как ни в чем не бывало - сухим из воды.
Плюсом у него очень хороший юрист. Вернее, не у него, а у его матери. Этот прохвост, прохиндей и негодяй знает все изъяны законодательства. И наверняка, если я обращусь в правоохранительные органы, то вместо правосудия, получу лишь новую боль. Да и виноватой выставят меня.
Черт! Снова набираю номер. И опять слушаю те же гудки.
Почему эта встреча произошла сейчас? Почему не через два-три года? Я же уже начала копить! Встала бы на ноги, уехала бы отсюда как можно дальше. Туда, где бы он нас не нашёл.
А уехала ли? Мне хочется верить, что да. Больно признавать, что мне было страшно покидать родной город. То, где я все знаю. То, к чему привыкла. Год назад меня больше ничего не держало. Но я осталась.
Да и Герман, на самом деле, не сделал ничего такого из ряда вон выходящего, чтобы я опасалась за свою жизнь и за жизнь своих детей. Боль от пощечины спустя год уже улеглась. Лишь моя душа и гордость не перестали помнить пережитое предательство.
И теперь я совершенно разбитая. Не знаю, что мне делать.
Герман не отвечает.
Мне безумно не хочется, но я пересиливаю себя и набираю номер бывшей свекрови. Томительно долгое ожидание ответа. Я начинаю нервно наворачивать круги прямо на территории детского сада.
Сердце бешено стучит, если Герман решит, то я рискую больше никогда не увидеть своих детей.
– Слушаю, - пугающе спокойно голос бывшей свекрови пробуждает во мне воспоминания самых сложных и худших издевательств с ее стороны.
– Екатерина Александровна, это Ольга, - неуверенно произношу.
Надеюсь на лучшее. Я должна быть сильной. Я должна выстоять этот разговор, каким бы неприятным он ни был. Я должна узнать, где, черт побери, мои дети!
– Здравствуй, милочка, - пренебрежительно надменный тон, все, как всегда. Я точно не скучала по этому.
– Екатерина Александровна… Ванечка и Артём, где они?
Стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, был как можно строже. Я мать! Я имею право знать, куда бывший муж увёз моих детей!
– Как где? С папой, конечно же! Там, где им и место, - к горлу подкатывает неприятный ком, меня тошнит.
Я сглатываю. И жёстче повторяю свой вопрос:
– Где они? Герман не имел права забирать их без моего ведома.
– Ну ну, успокойся, не нужно повышать тон.
Боже, да какое вообще она имеет право? Я выдыхаю, ругаться с ней мне сейчас абсолютно невыгодно. Если ей наскучит этот разговор, она просто бросит трубку. Я хватаюсь за соломинку.
– Екатерина Александровна, зачем они ему? где они? Я требую немедленной встречи!
– Требуешь? - удивляется свекровь. - Дорогая, не предстало тебе что-либо требовать. Если мой сын что-то решил, то это только его решение, я не вправе его отговаривать от общения со своими сыновьями.
Герман решил? Герман? Решил? Да он и на развод то решился, видимо, только с её подачи. Да и тот самый треклятый тест, в который он безоговорочно поверил… Я могла бы побороться, доказать ему, что все это ложь, но он не стал слушать. А моя чёртова гордость не позволила мне унижаться, стоя на коленях, и молить дать мне шанс. Он сам отказался, не захотел быть частью моей семьи.
– Екатерина Александровна, прошу, если у вас есть хоть капля человечности… Скажите мне.
В трубке повисло молчание. Черт, я почти уверена, что эта стерва сейчас улыбается своей хваленой надменной, вычурно-английской улыбочкой. Что ей ещё надо? Неужели стольких лет унижений ей не хватило?
– Зачем они вам? Вы же не считаете их своими внуками?
– Моё мнение здесь абсолютно неважно, дорогая Ольга. Важно лишь то, что думает мой сын. А он решил, что хочет быть отцом. Я лишь поддерживаю его в этом и плавно направляю.
Я хватаюсь за голову и чуть ли не рву на себе волосы. Мне хочется кричать, орать, что-нибудь разбить, но я прекрасно понимаю, что у этого разговора может быть два финала. Я все ещё надеюсь на положительный исход. Поэтому стискиваю зубы Набираюсь терпения. И обдумываю по хорошему, что сказать дальше. Каждое мое слово должно быть хорошо взвешено.
Ощущаю себя пешкой на шахматной доске. Пешкой, которую обычно разменивают не задумываясь, чтобы защитить более важные фигуры.
Угрожать этой женщине абсолютно бессмысленно. А мои мольбы только доставляют ей удовольствие
– Прошу, мне нужно их увидеть, - опускаю голову, признавая факт своего бессилия. Признаю своё безвыходное поражение в этой беседе. А она словно все видит, потому что в какой-то момент я слышу в трубке громкий протяжный выдох. Женщина наконец то произносит:
– Не берусь утверждать, но, так и быть, я постараюсь связаться с Германом и попросить, чтобы он тебе позвонил. Это все, что я сейчас могу.
Все, что она может? Это все, что она может?! Все, что она должна сделать, это немедленно сказать, где мои дети! И выдать похитителя! Но вместо упрёков я вкладываю в свой голос всю искренность, на которую способна, и сердечно её благодарю.
– Екатерина Александровна, спасибо вам! Спасибо вам огромное! Хорошо, я буду ждать!
Бывшая свекровь отключается. А я вся на нервах продолжаю гипнотизировать взглядом телефон, словно от этого Герман быстрее мне перезвонит.
Выхожу за территорию сада. Не сразу осознаю, куда я пришла, не отрывая взгляда от экрана телефона. Только оглядевшись по сторонам начинаю слышать громкие счастливые крики детей. Мои ноги принесли меня на детскую площадку, куда я планировала сходить с Ваней и Артемом вечером.
На глазах наворачиваются слезы.
Это мои дети должны были сегодня здесь играть.
Господи, лишь бы с ними все было хорошо!
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Мы (не) нужны тебе", Ксения Нежная❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 7 - скоро