Оставшись одна в одиночестве, я быстро привожу себя в порядок. Сушу и укладываю волосы, создаю подобие приличной прически. Ума не приложу, как я могла сегодня проспать. Просто-напросто не сработал будильник. Если бы не шестое чувство и шум, сработавшей сигнализации автомобиля, на улице, то, скорее всего, я бы могла проспать и до обеда. Тогда я точно лишилась бы этой работы.
Мне некогда особо вдумываться и грустить, поэтому я спешно осторожно складываю фен и щипцы для завивки аккуратно на край стола. В ящик я не решилась лезть. Спешу занять свое рабочее место.
Выходя из кабинета начальницы, сталкиваюсь нос к носу с коллегой Дмитрием, который нес горячий кофе и едва не опрокинул чашку на свою белоснежную рубашку. Я несколько раз извиняюсь, на что мужчина замечает, что я должна быть осторожней и смотреть по сторонам, а не вылетать из кабинета начальника словно ошпаренная.
Не понимаю, что сегодня со мной происходит, и почему я такая рассеянная.
Сделав несколько важных звонков, набираю соседку улучив момент, когда никто меня не видит. Соседка, ни раз меня выручала, когда случались накладки и мне приходилось задерживаться на работе. Женщина иногда забирает моих детей из садика. Я же в ответ присматриваю за ее котом в отпуске, и поливаю многочисленные цветы. Так мы мирно сосуществуем выручая друг друга.
– Все отлично! Тысяча благодарностей! С меня причитается, - радуюсь и кладу трубку.
И именно в этот момент замечаю Наталью Владимировну, стоящую за моей спиной.
– Ольга Викторовна! - ее строгий голос не сулит ничего хорошего, - Я надеюсь, вы не приняли мою доброту за попустительство. Вы же знаете, что личные звонки в рабочее время строго на строго запрещены!
Вот так всегда, работаешь в поте лица и ни единая душа не замечает. Но только на секундочку отвлечешься, как начальство тут как тут. У них похоже на это нюх.
– Наталья Владимировна, прошу меня простить, - виновато лепечу опустив глаза, - Но в виду того, что я сегодня остаюсь на работе, мне необходимо было уладить вопрос того, чтобы кто-нибудь забрал моих ребят из сада.
– Я все прекрасно понимаю, но когда вы получили эту работу, вы клятвенно заверяли, что дети не станут проблемой, у нас очень серьезная фирма и сегодня важный день. Будьте добры собраться и быть во все оружия. Поверьте мне, вы не хотите, чтобы эта сделка сорвалась.
– Конечно, я все понимаю. Прошу меня простить, - снова опускаю взгляд, чувствую себя виноватой.
Не могу понять, что сегодня со мной происходит. У меня словно все валится из рук. Возвращаюсь к работе под неодобрительные взгляды руководительницы и коллег. Это уже второе замечание за утро. Начальница еще несколько минут наблюдает за мной, после чего уходит в свой кабинет, убедившись, что я правильно поняла ее предупреждение.
При очередном звонке клиента, мы договоримся о подписании документов на двадцатое число. Мой взгляд падает на календарь, и меня неприятно озаряет. Сегодня ровно год с даты подписания договора о разводе.
Видимо, на подсознательном уровне я знала, что сегодня за дата, но всеми правдами и неправдами пыталась подавить в себе эти болезненные воспоминания.
К сожалению, это оказалось мне не под силу. Перед глазами всплывают картины недавнего прошлого. То, как искала квартиру с Ванечкой и Артемом на руках. Этот злосчастный конверт, которым от нас откупился мой муж и отец ребят… Сто пятьдесят тысяч рублей. Вот сколько стоил наш брак, по мнению Германа. Сто пятьдесят тысяч стоил его отказ от наших мальчишек.
Сколько слез я пролила за этот год, сколько выплакала, сколько вытерла носов грустящих по папе малышей. Как же сложно было объяснить, почему мы не можем вернуться. Я несколько раз откладывала этот разговор. Переносила его, придумывала, сочиняла. Мне жутко не хотелось говорить, что просто папа больше нас не любит. Это разбило бы им сердце. Мне самой было сложно принять этот факт, что уж говорить о маленьких детях.
Просто у папы теперь другая семья. У него есть любимая дочь. Они все вместе с бабушкой живут и не думают о нас, даже не вспоминают.
Я не могла сказать такую правду, поэтому мне приходилось все объяснять окольными путями. Просто у взрослых бывает такое. Просто не сходятся характерами.
Артем очень сильно изменился за этот год. Стал замкнутым. Иногда начал обижать Ваню. Никакие разговоры не помогают. А я все прекрасно понимаю, и просто не могу долго сердится. Артем не верит, что мы разошлись не по их вине. Еще бы, ведь Герман ни раз орал, чтобы я убиралась вместе с детьми. Называл их обузой, щенками и прочими унизительными оскорблениями. Ванечка был еще мал, что бы это понять, а вот Артем впитал каждое слово.
Львиная доля наших сбережений ушла на подкуп заведующий детского сада, чтобы нас взяли вне очереди. С Артемом было проще, его мы оформили переводом, а вот с Ванечкой… Было очень страшно протягивать деньги в конверте и потом еще приобретать спорт инвентарь для сада, но мы пережили это.
Частный сад был бы мне не по карману. Пришлось бы платить двадцать тысяч каждый месяц минимум, чтобы ребята ни в чем не нуждались, а я спокойно могла выйти на работу.
Дети частенько болеют. И опять на помощь в таких ситуациях приходит соседка. Благо Алевтина Петровна на пенсии, и у нее много свободного времени. Муж покинул ее семь лет назад, а своих детей у нее нет, единственный сын погиб в девяностые.
Да, Герман, подкинул же ты мне задачку. Быть матерью одиночкой очень не просто. А сегодня ровно год… Триста шестьдесят пять дней после подписания договора ни одного звонка, ни одной эсэмэски. Ничего. Словно нас никогда не существовало в его жизни…
Из прострации меня выводит очередной рабочий звонок. Меня срочно вызывают к шефу на верхний этаж. Я переполошилась и хотела обратиться к Наталье Владимировне, но ее не оказалось на рабочем месте.
Совсем не понимаю, почему именно я. Почему меня приглашают наверх? Я же простая рабочая лошадка. Наверх всегда зовут руководителей отделов, но никак не подчиненных.
Поправляю прическу, смотрю в зеркало, проверяя как я выгляжу. Хватаю расписание на ближайший месяц и рабочие документы. Бегу, спотыкаясь, к лифту и нажимаю на кнопку последнего этажа. Сердце бешено стучит. Надо успокоиться. Лишь бы не уволили, а замечание я как-нибудь переживу. Вспоминаю, что Наталья Владимировна говорила про важную вечернюю сделку. В панике перебираю бумаги в поисках нужного документа.
На седьмом этаже лифт останавливается. В лифт уверенно входит молодой мужчина тридцати пяти лет. От него веет аурой успеха и власти. Его безупречный костюм темно-синего цвета подчеркивает атлетическую фигуру, а белоснежная рубашка и шелковый галстук добавляет элегантности.
Он смотрит на меня проницательными карими глазами, излучающими максимальный уровень дружелюбия. Он в хорошем настроении. Хочет нажать на кнопку самого верхнего этажа, но замечает, что она уже горит зеленым. Удивленно смотрит на меня, но не говорит ни слова.
Он поправлял галстук и становится возле меня.
– Волнуетесь? – его спокойный уверенный тон воздействует на меня усмиряюще.
Я одергиваю юбку, складываю документы в нужном порядке. Вновь поднимаю взгляд, что бы ответить что-то милое и непринужденное, ведь я не знаю: клиент ли это или руководитель другого отдела.
Застываю словно вкопанная на полуслове.
Это тот самый мужчина, что год назад помог мне с работой.
Я одергиваю юбку, складываю документы в нужном порядке. Вновь поднимаю взгляд, что бы ответить что-то милое и непринужденное, ведь я не знаю: клиент ли это или руководитель другого отдела. И на полуслове застываю.
Это тот самый мужчина, что год назад помог мне с работой.
Суматошным вихрем проносятся мысли в голове.
Я думаю как отблагодарить мужчину. Что сказать. Как объяснить, что у меня все хорошо. Все замечательно! И все это только благодаря ему!
Открываю рот, чтобы произнести нужные слова, но тут дверь лифта открывается. Я не успеваю ничего сказать. Мы идем по коридору. Я молча семеню за мужчиной. На секунду останавливаюсь чтобы оглядеться.
Этаж полностью пустой.
Лишь свет из огромного помещения за стеклянной стеной говорит о присутствии живых. Плотное стекло с матовой поверхностью скрывает находящихся внутри. Я могу различать лишь силуэты.
Мне становится жутко страшно, и я останавливаюсь в паре метрах от двери. Надеюсь, что кто-то встретит, заберет эти документы, но вместо этого незнакомец из прошлого, незнакомец из лифта, застывает возле двери и вопросительно смотрит на меня.
– Вы идете? – не то спрашивает, не то утверждает.
Не знаю, что сказать смущаюсь, и боюсь, все-таки этот этаж для руководителей, а не для простых людей.
– Да… наверное, - неуверенно произношу и делаю несколько шагов. Мужчина одобрительно кивает и заходит внутрь. Мужские возгласы радостно его приветствуют.
– Константин, вы как раз вовремя! Проходите. Мы только начали.
Я не уверенной заглядываю. Главный конференц-зал поражает своим простором и изысканностью. Длинный стол из темного дерева, окруженный удобными кожаными креслами, в котором сидят подтянутые ухоженные бизнесмены. Высокие потолки и роскошная люстра создают ощущение величия. На небольшом отдалении от стола выделяется элитный бар, который видимо служит местом для проведения неформальных встреч и укрепления деловых связей. И для празднования успешных сделок, видимо.
– Да, я тут задержался, - отвечает Константин, - Вот, привел сотрудницу, - кивает в мою сторону.
Семь пар мужских глаз, озадаченно и удивленно смотрят на меня. Я быстро окидываю всех взглядом приветственно кивая. Желаю доброго вечера, говорю, что принесла документы.
И тут мое сердце замирает. Я вижу его. Пронзительный глубокий взгляд темно карих до боли знакомых глаз. Глаз, которые передались моим детям по наследству… В центре помещения за столом, скрестив пальцы, сидит он. Мой бывший. Герман.
И угораздило же с ним встретиться именно в эту дату, годовщину развода.
Чувствую, как кровь уходит в пятки. Руки начинают трястись. Хочу выплеснуть тонны ругательств за всю ту боль, все страдания, выкрикнуть через что мы прошли вместе с детьми, но Константин протягивает мне руку ладонью вверх. Не сразу понимаю, чего он ждет, так как мой взгляд, все еще прикован к бывшему мужу.
– Ольга Викторовна, - Константин вновь меня отвлекает, и только тогда я вздрагиваю и перевожу взгляд на него. - Вас же за этим сюда прислали? указывает пальцем на папку с документами.
Так растерялась, что пропускаю мимо ушей то, что он знает мое имя. Ну конечно, он наверняка периодически собирал обо мне сведения и наводил справки в течении года. Все таки меня взяли можно сказать с улицы.
Я встряхиваю головой, пытаясь унять резкое чувство наваждения и нахлынувшие воспоминания.
– Да, да, держите. Я протягиваю папку и стою, словно вкопанная. Не знаю, что мне делать дальше: уйти или остаться. Вдруг нужно будет что-то пояснить по бумагам, которые я готовила.
Я нервно, перебираю край блузки, опустив взгляд в пол. Что он здесь делает? Первой мыслью было то, что он пришел поиздеваться надо мной, но я сразу же отбросила это. Нет, конечно же нет. Какое ему теперь до нас дело? Ему и год назад, тогда было на нас наплевать. Единственное, что он сделал хорошего, это подарил нам детское кресло и несколько десятков тысяч рублей в конверте, чтобы мы не померли в первые же дни на улице. Я больше чем уверена, что он просто прикрывал себя. Если бы с нами что случилось, поднялась бы такая шумиха… Почему это мать с двумя детьми из казалось бы благополучного дома, шлялась по улицам. Да и про развод, скорее всего, журналисты тоже быстро узнали бы.
Герман потирает трехдневную щетину. Он словно пожирает меня взглядом. Уставился, словно волк.
Мои щеки наливаются румянцем.
Я чувствую, как тепло приливает к лицу. Но это не из-за чувства смущения, нет. Это из-за злости, обиды и ярости. Все то, что я так старалась похоронить в себе целый год вырывается наружу.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Мы (не) нужны тебе", Ксения Нежная❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение