1943 год.
Мальчишки рвались на защиту Родины, но у каждого из них была бронь. Старший, Сергей, учился в медицинском институте и проходил практику в госпитале, куда свозили солдат с линии фронта. Там же медбратом работал Кирилл, решив по стопам матери и Сергея пойти в медицинский. Только вот Павлик выбрал себе другой путь - он стал водителем. Едва исполнилось ему восемнадцать лет, как он сел за баранку хлебовозки, на которой до призыва работал его отчим Анатолий Семенович.
Глава 1
- Заместо отца теперь будешь, - говорил Василий Прохорович, директор хлебозавода.
- Я на фронт хочу пойти. Своим помогать.
- А здесь, что же, чужие? - покачал директор головой. - Там, значит, свои, а тут пусть люди без хлеба сидят? Или прикажешь женщин за руль посадить? Мало им работы в цехах да на производствах, мало на себя они мужской работы взвалили, так давай их обучать водить?
- Вы как мамка говорите.
- Мудрая она у тебя женщина, - кивнул Василий Прохорович. - На таких, как она, страна наша держится. Как Ольга Лукьяновна поживает?
- В госпитале, считай, живет. Вместе с Сергеем и Кириллом. А дома Женька на хозяйстве.
Дома, когда Павел опять завел разговор о своём желании, а Кирилл сидел, кивая головой и поддерживая брата, Ольга рассердилась:
- Воевать захотелось? Вы, значит, на фронт, а мы тут с Женечкой останемся слезы по вам лить? Вот неужто так и хотите уйти, бросив мать и сестру одних? Чего вы думаете, там по-другому будет? Там похлеще! - она сурово посмотрела на Кирилла и Сергея. - Вы здесь с ног валитесь, разрываясь между учебой и госпиталем. А там даже поспать не сможете. Или, думаешь, там врачи нужнее, чем здесь? Ну так давайте и я пойду, я же врач! Теперь ты, Паша...
- Знаю, что ты хочешь сказать, - Павел перебил мать, боясь, что она разойдется и тогда будет ураган. - Василий Прохорович те же слова мне толкует. Поняли мы, мама, поняли. Просто чувство такое.. Ребята Родину защищают там, а мы тут, у твоей юбки.
- Родину по-разному защищают, - мягко ответила она.
Позже, когда она сидела одна на кухне старенькой трехкомнатной квартиры, которую им дали после рождения Евгении в 1936 году, к ней подошел Павел.
- Мам, как ты думаешь, а отец воюет?
- Конечно! А что, по-твоему, он там делает? Письмо же прислал, на Кубани он.
- Я не про него. Я про Степана.
Ольга вздрогнула. Да уж... Временами она и забывала, что у Паши другой отец, а не Анатолий, который его и Кирилла вырастил как родного. Они никогда не скрывали от сыновей правду. Да и как скроешь, когда им было по 6 лет и они уже что-то соображали. Сперва, конечно, Кирюша боялся, что его отдадут в детский дом, но Ольга заверила его, что он был её сыном, им же и останется. Но рано или поздно они заведут разговоры о своих родителях.
Вот и наступило то время.
- Не знаю я, - покачала она головой. - Уже давно должен был освободиться, но где его черти носят, не понятно. Поговаривают, что остался он на севере в лагере вольнонаемным. Ты отыскать его хочешь?
- Нет, - покачал головой Павел. - Сперва очень хотел, скучал по нему. А теперь нет желания. Как представлю, что он тебя дважды предал, какую боль ты испытала, будучи беременной, пока он с подружкой твоей развлекался. А как он поступил потом, и вовсе у здравомыслящего человека не укладывается в голове. Не нужен мне такой подлый отец.
- Но он тебе отец. И если бы не арест...
- Нет, мама. Не арест, что-нибудь другое было бы. Мой папа - Анатолий.
- Зачем ты тогда про него спрашиваешь?
- Вдруг как-то подумалось - будет он родину защищать, или втихую отсидится. Что в нём все-таки больше?
- Ты можешь узнать, если хочешь, - тихо ответила Ольга.
- Я и сам не уверен, что хочу. Ладно, мамочка, спать пойду, завтра в четыре утра за баранку.
Когда он ушел, Ольга посмотрела в окно, за которым сгустились сумерки. Сколько жизнь будет её испытывать? Белая полоса сменяет черную, и каждый раз в такие моменты кажется, что хуже быть не может. Но судьба вновь испытывает.
Сперва потеря родителей, но следом она нашла свою, как ей казалось, любовь. Она счастлива была со Степаном, но не долго - всего три года. Тогда ей казалось, что впереди лучшие времена: муж, скоро появится ребенок, подруга рядом, которая поддерживала. Но тут как удар под дых - двойное предательство: муж ушел к подруге, бросив её на последнем месяце беременности.
Ей казалось, что она справилась, что у неё начинается новая жизнь с сыном, который не интересовал своего отца. Но всё было иначе - сын и не сын вовсе, а подкидыш. Расследования, слезы, душевная боль и изумление от человеческого жестокосердия.
Потом несколько лет счастья - брак с Анатолием, усыновление его сына Сережи, рождение дочери Женечки, любимая работа и дружная семья. Квартиру дали, пусть в старом доме, с обшарпанными стенами, но просторнее, чем прошлая двухкомнатная с крошечными комнатушками.
Она купалась в счастье, любила и была любима. Дети росли, учились, мечтали и будущем. И вдруг Великая Отечественная война...
Она ворвалась не только в их семью, но и в миллионы других семей по всей стране. Анатолий имел бронь, но отказался от неё, решив, что оставляет в тылу трех сыновей, они справятся без него.
Каждый день молилась за мужа Ольга, боясь, что кто-то из мальчишек убежит на фронт. Но, видимо, жалели они её чувства и всё же понимали, что здесь они нужнее. Поэтому от броней не отказывались, работали в тылу.
Ольга вздохнула. Павел некстати напомнил о прошлом, а тут еще Кирилл. Как бы понять, что с ним происходит?
На следующий день Кирюша пришел в госпиталь после обеда.
- На учебе был? - спросила Оля, спускаясь по ступенькам из детского отделения, чтобы помогать военным.
- Да, на учебе, - он ответил и тут же кончики его ушей покраснели. Так всегда было, когда он врал.
- Интересно...Кирилл, а ты сказать мне ничего не хочешь? Время от времени ты куда-то пропадаешь, ходишь задумчивым. У тебя что-то случилось?
- Всё хорошо, мама.
- Значит, не доверяешь, - Ольга нахмурилась, пожала плечами и пошла по коридору не оглядываясь.
- Мама, подожди! - крикнул он, затем догнал её и тихо произнес: - Пойдем в ординаторскую. К тебе в отделение. Там поговорим.
Это уже другое дело. Наконец она поймет, чем вызвано изменение в поведении сына.
- Ну, рассказывай, - она закрыла дверь и усладила его за стол.
- Я найти её хочу.
- Кого?
- Ну, мать свою. Родную.
У Оли потемнело в глазах, сердце защемило. Увидев, как она побледнела, Кирилл поспешил её успокоить:
- Я никогда тебя любить не перестану. Но хочу понять, почему она от меня отказалась. А может быть она уже пожалела, раскаялась и теперь ищет меня?
- Она знает, кто тебя растил, - покачала Оля головой. - Я приезжала к ней в колонию.
- Может быть боится потревожить. Мама, а если ей помощь нужна? Вдруг она одинока? Ну кто в молодости не ошибался? Это ведь твои слова, правда? Ты всегда говорила, что молодость на то и дана, чтобы ошибки совершать.
- И как ты собираешься её искать?
- Я сделал запрос. Но мне никто не дает данных о роженице, которая подписала отказ. Если бы я знал её фамилию, имя и отчество, поискал бы через справочные и адресные столы.
Ольга смотрела на него задумчиво, она едва сдерживала слёзы, а затем спросила:
- Ты правда хочешь её найти?
- Да. Пусть годы пройдут, но я попробую разыскать её. Но... Ты ведь знаешь, как её зовут. Скажи, пожалуйста.
Ольга вздохнула, потом произнесла.
- Гаврилова Наталья Петровна. Лет двадцать ей было. А больше ничего не знаю.
- Спасибо, мама! - Кирилл обнял её, затем произнес: - Я побегу, ладно? Мне еще Потапову перевязку делать.
Ольга подошла к окну и прислонилась к нему лбом.
- Закончится ли это когда-нибудь? - спросила она, шепча в пустоту.
- Оленька Лукьяновна, вы здесь? - вошла её неизменная медсестра. Но теперь она была не Галочкой, а Галиной Ивановной, любимой женой следователя Пищикова Михаила Савельевича, который помог Ольге вернуть её сына.
- Здесь. Галина, скажи, а можно обратиться к твоему мужу? Нужно человека одного найти.
- Можно. А кого, если не секрет?
- Мать Кирилла.
Галина ахнула, но Оля развела руками и рассказала ей о том, что тревожит её сына.
- Я попробую.
А уже скоро Михаил Савельевич сам принес бумагу с данными. Гаврилова Наталья Петровна проживала в поселке Магнитный. Только фамилия у неё теперь другая - Свиридова.
****
Через месяц Кирилл смог уехать на три дня, столько выходных ему дали за то, что работал он без продыху.
Ольга извелась, пока он отсутствовал. Какой будет та встреча? Что же дальше их ждет? Порой жгучие слёзы застилали ей глаза - а если она его потеряет? Парню восемнадцать лет, в голове мусора полно, такому мозги задурить ничего не стоит.
Он вернулся на третий день. В глазах его читалось разочарование. Глядя на него, Ольга поняла, что он ожидал большего от той встречи, но сама первая разговор не решалась затевать. Начал Кирилл сам, сев за стол напротив неё.
- Я, может быть редко говорю тебе эти слова, но я тебя люблю.
- Я тоже люблю тебя, сынок, - Ольга напряглась. Тон у сына была такой, будто он нашкодил.
- Ты моя настоящая мама. Такой была, такой и останешься, - с волнением в голосе продолжил он. - Другой мне не нужно. Ты прости меня за переживания, которые пришлось тебе вынести, - он встал со стула и присел на корточки рядом с ней.
- Расскажешь?
- Особо и нечего. Приехал я по адресу. Барак там какой-то, детишки во дворе бегают. Подошел я к женщине, спросил, где Свиридова Наталья Петровна проживает. Оказалось, что она и есть та, которую я искал. Мама, у неё такое лицо... Будто на весь мир обозлённая. Когда я сказал, что меня Кириллом зовут и я её сын, она лишь рассмеялась, а потом тихо прошептала, чтобы я убирался. Нет у неё сына, та страница прошлого давно закрыта. И что у неё муж есть любимый и двое детей. Обо мне он ничего не знает и знать не должен. Сказала, что она давно уж позабыла обо мне и не стоит нам ворошить прошлое.
- И что ты? - внутренне Ольга испытала облегчение - она не потеряет сына.
- Ничего, - пожал он плечами. - Я спокоен - у неё есть муж, другие дети. Во мне она не нуждается и по мне не страдает. Я не нужен ей, но, знаешь, боли отчего-то не почувствовал. Только разочарование. Всю дорогу ругал себя, что вообще её искать начал! - он вздохнул, а Ольга обняла его голову и поцеловала в макушку.
-Сынок, каждый сам выбирает свой жизненный путь. Она свой выбор сделала давно и нам остается только его принять. Я люблю тебя и всегда любить буду.
- Знаю, мама. Ты всех нас любишь одинаково. Не делишь нас на родных не родных. Ты настоящая и самая родная! Обещаю, мама, что буду так же, как и ты, поступать по совести.
ЭПИЛОГ
Анатолий Семенович вернулся в сорок пятом, где его уже ждали выросшие сыновья. Каждый из них избрал свой жизненный путь, но никогда не отрывались они от своей семьи. Кирилл больше не сделал ни одной попытки пообщаться с матерью, а Павел с годами и вовсе потерял интерес к Степану и даже не пытался его искать.
Сергей и Кирилл стали врачами. Павел выучился на механика, а Евгения позже стала архитектором. Каждый в семье получил образование, построил свои семьи, обеспечив Анатолия и Ольгу многочисленными внуками.
Такой же большой семьей на праздники они ездили в деревню к бабушке Насте и деду Захару, пока приобретенные деревенские родственники не покинули этот мир.
Спасибо за прочтение. Если понравилось - поддержите лайком.👍
Предыдущая история "Украденное счастье"