1925 год.
Ольга смотрела в окно, выглядывая своего мужа Степана. Сердце болезненно сжималось при мысли, что он с другой.
Она чувствовала это, а как же иначе, если вдруг муж стал позже приходить домой, меньше говорил ласковых слов, не гладил заботливо по животу?
А ведь у них скоро должен родиться ребенок. Неужели он бросит семью ради той, которая не брезгует чужими мужьями? И кто она вообще?
Ольга горько усмехнулась... А если Стёпа останется с ней ради ребенка, то будет еще хуже. Как жить с чувством, что с тобой остались из жалости?
Степан работал кузнецом, труд этот сделал его сильным, выносливым, его руки были как у богатыря, на такого посмотришь и сразу почувствуешь себя будто за каменной стеной. Ростом он был высоким, глаза голубые всегда смотрели на Олю с любовью, но вдруг сейчас в его взгляде что-то изменилось.
Он шел к дому не торопясь, подняв воротник и опустив голову, спрятав лицо от ветра. Оля смотрела на приближающуюся фигуру мужа и готова была зарыдать. Что с их семьей происходит? Задаст она ему вопрос, который тревожит её, но Степан лишь посмеется и скажет, что из-за беременности ей всё кажется.
Смахнув набежавшую слезу, Оля пошла к двери, чтобы встретить мужа. У них была небольшая квартира, с одной просторной комнатой и кухонкой, досталась она им от Олиного отца, хирурга Лукьяна Григоревича Иванова. Он воспитывал её сам, он же и настоял, чтобы Оля шла врачевать людей. Его волю она успела исполнить до того, как отца не стало.
Сюда же в эту квартиру она и привела своего супруга Степана, сироту, потерявшего своего отца в Первой Мировой, а мать схоронив от болезни.
В коридоре было темно, Оля зажгла свечу и поставила её на комод в тот момент, когда Степан открыл дверь.
- Здравствуй, Оля. Как чувствуешь себя? - он поинтересовался самочувствием, но даже не поцеловал её, как делал это раньше.
- Хорошо, Стёпа, а почему ты так поздно?
- Работы много было. Андрей Васильев крест кованный заказал. Обещал доплатить за срочность, вот я и постарался. Нам же нужны сейчас деньги.
- Нужны, Стёпа, - Оля смотрела на мужа и не знала, что думать. Может быть, она сама себе всё придумала? Может, и правда работы много и ему не до ласки и нежностей?
На следующее утро в лечебнице, где Оля принимала больных детишек, к ней подошла медицинская сестра Прасковья. Тучная женщина с круглым лицом, очень любила детей, но больше них любила сплетни. А всё оттого, что своей личной жизни не было у неё.
- Ольга Лукьяновна, я в родильном отделении была вчера, так возвращаясь обратно, увидела на лавочке подружку вашу, Марию, что врачом там работает. А рядом с ней и супруг ваш, Степан. О чем-то мило они разговаривали, и смотрел он на неё не так, как на подругу жены глядят.
- Прасковьюшка, вам, наверное, показалось, - Оля не увидела в этом ничего дурного. Скоро ей рожать, а Степан, видимо, переживает, вот и встретился с Марией, чтобы успокоиться. А Прасковья как всегда надумала, и сейчас пойдет разносить на весь госпиталь.
- Может и показалось, - пожала она плечами. - Только глядите, Оленька Лукьяновна, как бы ваш муж чужим супругом не стал.
Олю обдало холодом. И так она всю себя извела, а тут еще Прасковья масла в огонь подливает.
****
Через неделю Степан как обычно поздно вернулся с работы. Встретив его у порога, Ольга почувствовала знакомый запах духов и у неё закружилась от волнения голова. Цветочные нотки с гвоздикой и сандаловым деревом - этот запах она ни с чем не перепутает.
Сама Оля никогда не пользовалась парфюмом, время такое было, что на еду бы денег хватило, да на одежду. А вот у её подруги Маши была возможность ни в чем себе не отказывать. Мало того, что благодарные папаши благодарили врача, принимающего роды, так еще и поклонников она денежных имела.
И когда Мария похвасталась диковинкой - заграничными духами, невесть как попавшими в страну. Оля с наслаждением вдыхала этот аромат.
- Называются они "Мой грех". Это божественно, - Мария закатывала глаза от удовольствия. - Я роды принимала у жены самого Дмитрова, и он сделал мне презент. Супруга его на ладан дышала, так я её буквально с того света вытащила, потому что либо я спасу жену и ребенка, либо мне тюрьма. А глянь, как отблагодарил.
Оля даже позавидовала ей, самой ей никогда не дарили таких подарков. И вряд ли когда-либо она сможет себе позволить подобное.
- Как, говоришь - "Мой грех"? Странное название.
- А чего, мне подходит, - рассмеялась Мария. Оля тогда не придала этому значения. И вдруг сейчас её муж пахнет этими духами.
- Где ты был, Стёпа?
- В кузнице. Что за вопрос? - раздраженно спросил супруг.
- А Машу ты давно видел?
- Подружку твою? Так вот же, три дня назад у нас была, чай пила.
- А сегодня?
- Не видел я Машку твою. Я голоден, Оля, я устал.
- Ты пахнешь её духами, Стёпа. Этот аромат ни с чем не спутаешь. Скажи, ты с ней был? И три дня назад, когда она у нас гостила, ты провожал её до дома и там же остался, верно? Никакого друга Василия ты не встретил, ты с ней ушел. Скажи правду! - голос её сорвался, она схватила его за рубашку и посмотрела в глаза. - Скажи. Пусть она будет горькая, но я не могу больше! Я же всё чувствую. Думала, мне показалось, когда я видела как соприкасаются ваши взгляды... Неужели это моя подруга Маша голову тебе вскружила?
- Да! - крикнул вдруг он и Ольга вздрогнула. - Да! Мы и правда с ней вместе. Я не могу ничего поделать, люблю её крепко. И она меня любит.
- Так почему ты не уходишь? - голос Оли сорвался на крик, слёзы непроизвольно потекли по её щекам.
- Если бы ты не была беременной, я бы ушел, - спокойно сказал он. - Но останусь в семье из-за ребенка.
- Не надо, - покачала она головой. - Не надо... Собирай вещи и уходи сейчас. Мне не нужна твоя жалость, а моему ребенку не нужен отец, который предал свою семью раньше, чем он успел родиться.
Оля подошла к комоду и стала выбрасывать из него вещи супруга. Она чувствовала злость и горькую обиду. Швыряя всё в старый и потертый чемодан, Оля повернулась к мужу.
- Уходи! И чтобы ноги твоей не было!
- Ребенок, которого ты носишь - мой. И я буду помогать ему и видеть, когда захочу.
- Ты не увидишь его никогда. Как только рожу ребенка - я перееду. А у тебя будет другая семья, вот пусть Машка тебе детей и рожает.
Он ушел, а на следующий день у Ольги был выходной день и она провалялась в кровати, меняя платки каждый раз, когда они становились мокрыми от слёз.
И вдруг ночью она поняла, что пришло время. На две недели раньше положенного. Испугавшись, Оля взяла необходимые вещи и, пошатываясь, временами сгибаясь от боли, отправилась в родильное отделение, что было в трех кварталах от дома.
Она шла и молилась, чтобы не Машкина смена была. Не хватало еще, чтобы разлучница у неё роды принимала!
- Матерь Божья, - медсестра Татьяна Васильевна всплеснула руками, увидев её на пороге родильного. Все они друг друга знали и часто бегали от корпуса до корпуса, ведь Оля лечила детишек и не раз ей приходилось бывать в этих стенах.
- Помогите мне, Татьяна Васильевна. Еле добрела. Врача позовите. Кто сегодня дежурит?
- Так повезло тебе, милая, Машенька сегодня у нас в ночную смену.
Оля застонала - сбылся её кошмар.
Когда Мария подбежала к ней, Ольга закричала:
- Пошла вон! Только не ты!
- А кто же, скажи на милость? Кто, как не я? Хочешь, давай практиканта позовем.
- Пусть лучше он, чем твои руки. Змея ты, а не человек. Не подходи ко мне, разлучница! - Оля кричала от злости.
Мария, пожав плечами, позвала практиканта:
- Не обращайте на неё внимание. Женщине больно, вот она и гневается. Да еще и роды преждевременные, переживает она.
Оля слышала крик ребенка, а потом потеряла сознание. Когда она очнулась, с ней рядом сидела Татьяна Васильевна.
- Всё хорошо, милая. Мальчик у тебя, здоровенький, сильный. Ух, богатырь, как папка его.
- Где он?
- Мария Захаровна отнесла его детскому врачу показать. Что-то беспокоит её, а вот чего - не пойму. Вроде здоровый малыш.
- Я хочу его увидеть.
- Обязательно, ты сейчас сил набирайся, тебе его принесут. А я пойду собираться. В отпуск ухожу на четыре дня, к маме в деревню поеду.
- Татьяна Васильевна... О том, что ночью было никому не говорите. Ну, что я Марию змеёй называла и разлучницей.
- Знаю я всё, Оленька. Но молчу. Ты же знаешь наш народ - начнут жалеть и сочувствовать. а от этого еще горше. Это ваши дела и вы сами порядок в своих сердцах должны наводить. Удачи тебе, Оленька.
- Спасибо, - пробормотала она, сжимая руку медсестры.
Оля чувствовала себя разбитой. Одно только радовало её - сын у неё родился здоровый. А дальше она справится сама.
ПРОДОЛЖЕНИЕ