Есть на карте Бангкока место, которое мы обнаружили почти случайно. Мы остановились в отеле в районе Сатхон. Недалеко от главных деловых небоскребов района. Меня там интересовала одна локация, ведь вид на город по цене кофе — заманчивое предложение.
Вечером решили пройтись, размять ноги после рабочего дня. И тут парк. Вроде бы, ничем не примечательный. Тайцы делают зарядку, кто-то бегает, кто-то поёт в караоке. Всё как везде. Но стоило нам повернуть голову вправо или влево от асфальтовой дорожки и чуть внимательнее присмотреться, как...
Плиты. Мраморные, гранитные, с выцветшими иероглифами. Старые, с отполированными временем краями. Некоторые полузасыпанные, другие со следами подношений. Цветы, благовония, фарфоровые чашечки. Это не парк. Или не только парк. Это кладбище. Вернее, бывшее кладбище.
Как это вообще возможно?
Здесь начинается история места под названием Teochew Cemetery Park. Ещё недавно это было самое обычное китайское кладбище Wat Don Cemetery, основанное в 1899 году. Это место служило кладбищем для китайских мигрантов народности чаочжо (Teochew), чьи останки не удалось вернуть на родину. Интересно, что территория на самом деле объединяет три отдельных кладбища, позже сведённых в одно. Сейчас она находится в ведении Ассоциации народности чаочжо, Фонда По Тек Тунг и Ассоциации семей Хайнань Дань. Здесь хоронили по всем традициям: с благовониями, подношениями, алтарями, с уважением к духам предков. Всё по вере, по ритуалу, по канону.
Но к 1990-м годам кладбище пришло в запустение. Местность, когда-то загородная, оказалась в центре оживлённого города. Земля в Бангкоке дорогая, особенно в районе Сатхон. Хранить на ней безмолвие прошлого — роскошь. Появилась идея: переосмыслить пространство. После консультаций с буддийскими и даосскими духовными наставниками, с членами китайских фондов районная администрация решила: кладбище не снести, а… оживить.
В 1996 году началась масштабная реконструкция. Территорию расчистили, часть старых захоронений, тех, чьи сроки покоя истекли (в среднем 50–70 лет), эксгумировали, останки кремировали, урны перезахоронили в хранилищах. Оставшиеся могилы оставили в покое (пока, процесс потихоньку продолжается), но аккуратно вписали в ландшафт.
Что из этого получилось?
Получился необычный для нас гибрид. С одной стороны, зелёный парк: с дорожками, с фонарями, с лавочками, с площадками для спорта. С другой — мемориальное пространство, где прямо под ногами прошлое, которое не пытаются спрятать. Это не парк «на костях». Это парк вместе с костями.
Я нашла интервью с местным жителем. Сирамет Пиромтарафонг, коротко Хенг, — сказал:
«Бегать здесь пять дней в неделю полезно для здоровья. Честно говоря, я боюсь больниц больше, чем привидений».
Странно? Возможно. Но только для нас
Мы немного побродили по парку. Думали. Сравнивали. В голове всплыло: а возможно ли нечто подобное у нас?
Допустим, в Пятигорске есть старинное кладбище, где находится первое захоронение Лермонтова. Туда приходят, проходят вдоль оград, замирают у могилы, фотографируют. И всё равно атмосфера другая. Там тишина, приглушённый голос, внутреннее напряжение. А здесь бегают, смеются, громко разговаривают по телефону. У нас кладбище — это территория молчания. Здесь — территория сосуществования.
И это не «неуважение к памяти». Это просто другая система координат.
Бангкок: с восходом солнца кладбище превращается… превращается… в парк.
Культура, в которой смерть — часть жизни
У тайцев смерть — не финал. Это переход. Душа идёт дальше, тело остаётся, энергия перераспределяется. А пространство живёт, меняется. И если вчера здесь был алтарь, то сегодня здесь скамейка, а завтра будет тренажёр.
И тогда вопрос: что важнее, хранить мрамор в тени или позволить дереву прорасти сквозь трещину и дать тень живому?
Что мы поняли для себя?
Кладбище может стать не музеем памяти, а мостом. Мостом между мирами. Между поколениями. Между культурами. Главное не спешить судить.
И, что удивительно, даже с туристической точки зрения — это не супер достопримечательность. Ни один гид не поведёт вас сюда в числе «обязательных» мест. И это делает парк ещё более особенным. Это часть реальной жизни города, не туристического шоу.