Люди, которые ходят в горы, всегда так поступают. В обычной жизни они следят за дневниками детей, платят штрафы за превышение скорости и планируют отпуск на даче. Но как только на календаре появляется заветная дата — старт экспедиции, всё отходит на второй план. Остаётся только вершина и маршрут, полный неопределённости и риска.
Сначала он подумал, что верёвка закончилась. Затем решил, что Сергей его не слышит. Но вскоре его охватило осознание, которое ни с чем не спутаешь: он сорвался. Его больше нет.
Александр Гуков оказался один на высоте 6200 метров на отвесной скале Латок-I. Без снаряжения, еды и шанса спуститься. Целую неделю он сидел на узком снежном карнизе. Спутниковый телефон почти разрядился, а мысли терзали его, куда бы он ни сбежал. Его друг погиб, но сам он остался жив. Пока жив.
Гора как мечта и приговор
Про Латок-I Гуков узнал давно. Для альпинистов эта вершина почти легенда. О ней говорят с уважением и некоторой долей суеверия. Высота горы — 7145 метров. Она не входит в число восьмитысячников, но её северный гребень считается одним из самых технически сложных маршрутов в мире. До 2018 года ни одной экспедиции не удавалось пройти его полностью, хотя с 1978 года было предпринято множество попыток.
Шанс достигнуть вершины появился летом 2018 года. Команду должны были составить три человека: Гуков и братья Глазуновы, Сергей и Евгений. Но по семейным обстоятельствам Евгений остался дома. На штурм пошли вдвоём. Старт был назначен на 10 июля. План казался прост: пройти гребень, достичь вершины и вернуться за 5–6 дней. С собой еда на тот же срок, камера, чтобы снимать фильм "Невозможное — не навсегда", и уверенность, что маршрут покорится им.
Когда вершина — уже не цель
Первое тревожное сообщение приходит 22 июля:
"На 6500. Погода ужасная. Завтра, если не будет шквала, идём наверх".
А потом тишина. 25 июля всё резко изменилось. Гуков пишет:
"Серёга улетел. Я вишу на стене. Мне нужна помощь".
Александр позже расскажет, что они спускались в ухудшающихся погодных условиях. Сергей шёл первым, проверял путь и пытался установить анкер — страховочную точку. Но, похоже, он не смог надёжно закрепиться: скальный крюк не выдержал нагрузки. Сергей сорвался. Вместе с ним в пропасть полетели основное снаряжение, еда и часть связки. Гуков остался один на верхней станции. Без запаса пищи, второго комплекта снаряжения и напарника. Только спутниковый телефон с минимальным зарядом и палатка на узком снежном уступе шириной менее полутора метров. Высота — 6200 метров. Температура — минусовая.
Он пишет друзьям и редактору альпинистского портала Анне Пиуновой:
"Через пару дней помру здесь на камешке".
Это сообщение запускает масштабную спасательную операцию. Анна связывается с пакистанскими службами и координирует действия с российским посольством и МЧС. Первые попытки спасателей не увенчались успехом: сильный ветер и низкая облачность не позволяли приблизиться к месту. На третий день у страховой компании закончились средства. Однако альпинистское сообщество пришло на помощь: за сутки в интернете собрали более миллиона рублей. Эти деньги пошли на оплату новых вылетов. Каждый час полёта вертолёта стоит 3500 долларов. Каждая новая попытка — это риск и борьба на грани возможного. Но гора не сдаётся. Вертолёты облетают полки, где находится Гуков, но подлететь ближе невозможно. В каждый такой момент кажется, что шансов всё меньше.
Палатка как гроб и как надежда
Он остаётся один. В горах одиночество окутывает его ледяным холодом. Оно сковывает горло, проникает в суставы, как парализующий страх, и тяжело ложится на плечи. На высоте 6200 метров не слышно ни звука, нет времени и людей. Только собственное дыхание, прерывистое, настойчивое. Вокруг — камень, снег и лед. Палатка кажется коконом или даже гробом. Ветер треплет её каркас, а снег медленно обволакивает ткань. С каждым порывом ветра приходит осознание хрупкости этой конструкции.
Снаружи грохочут лавины. Их гул напоминает ярость горы, от которой невозможно укрыться. Иногда с неба падают пакеты с едой — спасатели сбрасывают их, чтобы помочь. Один пакет пролетел мимо. Второй зацепился за край уступа. Александр едва не сорвался, но всё же дополз до него. Внутри пакета — горелка, но руки Александра не слушаются. Он согревает снег в ладонях, но воды всё равно не хватает. Он пишет:
"Сегодня ...опа, завтра ещё хуже, но погода будет, просто надо её дождаться".
Реальность и сон переплетаются, словно нити паутины. Иногда ему снится, что рядом его друг, который погиб год назад. Они молча едят пельмени, как будто всё в порядке. В такие моменты он теряется в пространстве и времени: что это — воспоминание или плод его воображения, попытка мозга сохранить рассудок?
Он прижимает к груди телефон, как талисман. Тот ещё тёплый. Он тянется к нему, словно это последний знак того, что внизу кипит жизнь. Что у него есть семья, что он кому-то дорог, что его кто-то ждёт. Он не может умереть.
Анна писала ему каждый день. «Держись», «Погода налаживается», «Мы тебя вытащим». Иногда он отвечал, иногда нет. Батарея быстро садилась.
Спасение как чудо
31 июля. Седьмой день. Погода вдруг изменилась: небо прояснилось. Спасатели понимали, что это их последний шанс. На борту опытные пакистанские пилоты, которые несколько дней пытались приблизиться к полку, где находился Гуков. Теперь предстоял еще один заход. Один из самых сложных и опасных в их карьере.
До полки они добрались, зависли в считанных метрах от скалы. Грохот винтов снёс снег с уступа, подняв облако белой пыли. Спустили трос. Александр схватился, но не смог отстегнуть самостраховку. Он не забыл, просто физически не мог. Пальцы, онемевшие от холода и усталости, не слушались. Пытался, но не успел.
Когда вертолёт начал подъём, карабин самостраховки натянулся. Любое промедление и он мог погибнуть, а вместе с ним и пилоты. Карабин неожиданно лопнул. Спасло не мастерство, а случай. Вертолет резко дернулся вниз, пилоты быстро выровняли его и, раскачивая человека на тросе, перенесли на площадку у базового лагеря.
Через два часа он был на базе. ЕЕго укутали в спальники, напоили водой и проверили пульс. Затем перевезли в Жуковский. Там его встретили жена, дети и друзья. Он был слаб, говорил тихо. Больше смотрел, чем отвечал, с едва заметной, сдержанной улыбкой.
Гора, которая не прощает
Северный гребень, через который шли Гуков и Глазунов, считался одним из самых сложных альпинистских маршрутов. Десятки попыток завершились неудачей. Только в августе 2018 года, спустя три недели после трагедии с Гуковым, англо-словенские альпинисты впервые достигли вершины по этому пути. Они смогли преодолеть маршрут, который десятилетиями останавливал других. Многие либо отступали, либо оставались на гребне навсегда.
У Гукова спрашивали: "А вы бы снова пошли?" Он молчал. Потом говорил:
"Не знаю. Но если бы Серёга был жив — мы бы пошли. Он был невероятный".
Он помнил каждый день на той стене. Снег плотно облеплял палатку, лавина грохотала в десятках метров. Не мог уснуть, но засыпал. Молчал, чтобы сберечь силы. В каком-то полусне видел рисунок своей дочки: гора, похожая на эскимо. На ней папа. Лезет вверх.