– Марин, ты это серьёзно? – Людмила Степановна отложила вилку и смерила дочь тяжёлым, осуждающим взглядом. Воскресный обед, который и так проходил в напряжённой тишине, грозил закончиться скандалом. – Бросить нормальную работу в архиве? Стабильную зарплату, коллектив, пенсия впереди… И ради чего? Ради своих тортиков?
– Мама, это не «тортики», – Марина старалась говорить спокойно, хотя чувствовала, как щёки начинают гореть. – Это кондитерское дело. Я хочу открыть свою маленькую пекарню. Я училась, я прошла курсы…
– Курсы! – фыркнула её старшая сестра, Светлана, подливая мужу Игорю компот. – Марин, ну ты как маленькая. Сегодня курсы, завтра ещё какая-нибудь блажь. На что жить-то будешь, пока свои «проекты» раскручиваешь? Мы с Игорем тебе, конечно, поможем, не бросим, но ты же понимаешь, у нас своя семья, ипотека.
– Я ни у кого не прошу помощи, – голос Марины дрогнул. – У меня есть небольшие сбережения на первое время.
– Сбережения! – снова вступила мать. – Это те копейки, что после развода с твоего непутёвого остались? Да они у тебя за два месяца улетят! А потом что? Придёшь к нам? Доченька, одумайся. Мы же тебе добра желаем. В твоём возрасте надо за стабильность держаться, а не в облаках витать. Ты у нас такая… непрактичная, ранимая. Пропадёшь ведь одна!
Игорь, до этого молчаливо поглощавший котлету, согласно кивнул:
– Людмила Степановна права. Бизнес – это для зубастых. А ты, Маринка, уж извини, человек творческий. Тебе в архиве сидеть – самое то. Тихо, спокойно.
Марина обвела их всех взглядом. Мать со скорбным лицом провидицы, предрекающей ей голодную смерть. Практичная Света, уже мысленно подсчитывающая, в какую сумму им обойдётся «спасение» непутёвой сестры. И зять Игорь, для которого её мечта была просто очередной женской причудой. Никто. Ни один из них даже не попытался её понять.
– Я уже написала заявление, – тихо сказала она. Это была неправда, но она поняла, что если не скажет этого сейчас, они её просто задавят своей «заботой».
Людмила Степановна картинно схватилась за сердце. Света закатила глаза. Обед был окончательно испорчен.
Первые месяцы были мучительными. Марина сняла крошечное помещение на окраине города, бывшую сапожную мастерскую, и вложила почти все свои сбережения в подержанную печь и холодильник. Она пекла по ночам, а днём пыталась пристроить свои торты и пирожные в местные кофейни. Но везде требовали сертификаты, объёмы, а главное – низкую цену.
Раз в неделю она приезжала к матери. Эти визиты были похожи на пытку.
– Ну что, как твоя пекарня? – с ехидцей в голосе спрашивала Света, когда они встречались на семейных ужинах. – Миллионы уже заработала?
– Потихоньку, – отвечала Марина, стараясь не смотреть сестре в глаза.
– Потихоньку – это сколько? – не унималась та. – Хоть на коммуналку-то хватает? А то мы с Игорем можем подкинуть…
– Не нужно, я справляюсь.
Мать действовала иначе. Она звонила почти каждый день.
– Мариночка, дочка, я тут говорила с Зинаидой Павловной, моей бывшей коллегой. У них в конторе делопроизводитель в декрет уходит. Место тёплое, спокойное. Может, сходишь на собеседование? Пока не поздно. Зачем тебе эта каторга? Посмотри на себя, исхудала вся, круги под глазами.
– Мам, я не хочу быть делопроизводителем. Я хочу печь, – терпеливо повторяла Марина.
– Ох, горюшко ты моё, – вздыхала в трубку мать. – Упрямая. Вся в отца. Тот тоже всё мечтал, а жизнь прошла… Без нашей поддержки ты совсем пропадёшь. Помяни моё слово.
Однажды, когда дела шли особенно плохо – сломался миксер, а крупный заказ на день рождения сорвался, – Марина, доведённая до отчаяния, всё-таки позвонила матери. Она не собиралась просить денег, просто хотела выговориться. Но Людмила Степановна услышала в её голосе слезы и тут же перешла в наступление.
– Я же говорила! Я же тебя предупреждала! – её голос гремел в трубке. – Всё, хватит! Завтра же едешь к Зинаиде Павловне! Я уже договорилась. А эту свою лавочку прикрывай. Мы тебе с сестрой поможем долги раздать, если что. Не чужие же люди.
Марина молча слушала, а внутри неё что-то обрывалось. Это была не забота. Это было желание доказать свою правоту, насладиться её провалом. Чтобы потом с гордостью сказать: «Вот видите, без нас она – ничто».
– Не надо, мама, – сказала она холодно и отчётливо, удивляясь собственному спокойствию. – Я сама разберусь. И не звони, пожалуйста, Зинаиде Павловне. Я никуда не поеду.
Она повесила трубку и села на табуретку посреди своей крошечной пекарни. Пахло ванилью и отчаянием. В тот момент она впервые почувствовала не слабость, а злую, упрямую силу. «Я докажу, – подумала она. – Не им. Себе».
На следующий день она пошла в библиотеку и взяла все книги по маркетингу для малого бизнеса, которые смогла найти. Она поняла, что мало уметь печь. Надо уметь продавать. Марина создала простенькую страничку в социальной сети, которую ей помог настроить сын соседки за шоколадный торт. Она стала фотографировать свои изделия не на старый телефон, а на взятый напрокат фотоаппарат. Она писала не просто «торт медовый, цена такая-то», а рассказывала истории. Про бабушкин рецепт яблочного пирога, который она немного изменила. Про то, как долго искала идеальный бельгийский шоколад для своих трюфелей.
Первый заказ через интернет пришёл через неделю. Потом ещё один. Люди стали писать отзывы. «Это не просто торт, это произведение искусства!», «Марина, у вас золотые руки!», «Никогда не ел ничего вкуснее». Её «сарафанное радио» заработало. Она стала специализироваться на необычных, авторских тортах, которых не было в обычных магазинах. Лавандовый бисквит, торт с инжиром и горгонзолой, муссовые пирожные с экзотическими фруктами.
Зима сменилась весной, а потом и жарким летом. Марина забыла, что такое выходные. Она спала по четыре-пять часов, но впервые в жизни чувствовала себя не измотанной, а окрылённой. Она расплатилась с долгами, купила новую печь, наняла помощницу – шуструю девочку-студентку. Её маленькая пекарня перестала быть просто местом работы. Это был её мир, где она была хозяйкой.
С семьёй она почти не общалась. Звонки матери стали редкими и сухими. Света, судя по всему, была уверена, что сестра перебивается случайными заработками.
Развязка наступила неожиданно. Игорю, мужу Светы, исполнялось сорок пять лет. Планировался большой юбилей в ресторане.
– Марин, тут такое дело… – позвонила Света, и в её голосе слышались непривычные, заискивающие нотки. – Нам торт нужен. Большой, красивый. В ресторане, конечно, предлагают, но там такой… ширпотреб. А у Игоря партнёры важные будут, хочется не ударить в грязь лицом. Ты же у нас вроде печёшь… Можешь что-нибудь приличное сделать? Мы заплатим, конечно.
Марина на секунду замолчала, наслаждаясь иронией момента.
– Света, у меня запись на месяц вперёд, – спокойно ответила она. – У меня корпоративные клиенты, свадьбы.
В трубке повисла ошеломлённая тишина.
– В смысле… запись? – переспросила сестра, будто не верила своим ушам.
– В прямом смысле. Я не смогу взять твой заказ, у меня просто нет окна. Могу посоветовать пару хороших кондитерских, но там, боюсь, тоже уже поздно.
– Да как же… А для семьи? Для родного зятя?
– Для семьи я бы с радостью, – мягко, но твёрдо сказала Марина. – Но ты же сама учила меня, что работа – это серьёзно. Это моя работа. И я не могу подвести людей, которые мне доверяют и платят хорошие деньги.
Она положила трубку и улыбнулась. Это была маленькая, но очень сладкая победа.
На юбилей её, конечно, пригласили. Она пришла в новом элегантном платье, которое смогла себе позволить, не дожидаясь распродаж. Она выглядела отдохнувшей и уверенной. Весь вечер она ловила на себе удивлённые взгляды родственников. Торт, заказанный в дорогой кондитерской, был красивым, но бездушным.
Под конец вечера к ней подошла мать. Она долго мялась, перебирая в руках салфетку.
– Мариночка… Я тут видела твою страничку в интернете… Света показала. Красиво так всё. И люди тебя хвалят…
– Да, мама. У меня всё хорошо.
– Мы ведь… мы ведь просто волновались за тебя, – с трудом выговорила Людмила Степановна. – Думали, не справишься. Характер у тебя мягкий. Мы хотели как лучше…
– Я знаю, мама, – кивнула Марина. Впервые за долгое время она не чувствовала ни обиды, ни злости. Только лёгкую грусть и облегчение. – Но иногда лучшая поддержка – это просто вера в человека. Даже когда он сам в себе сомневается.
Она посмотрела на свою мать, на сестру, которая что-то оживлённо обсуждала с гостями, и поняла, что больше не нуждается в их одобрении. Она справилась. Не благодаря их «поддержке», а вопреки ей. И этот путь сделал её сильнее, чем они все могли себе представить. Она сама стала для себя той самой поддержкой, которую так долго искала в других.
Дорогие читатели, а вам приходилось когда-нибудь идти против мнения близких, чтобы следовать за своей мечтой? Сталкивались ли вы с такой «заботой», которая на самом деле мешала двигаться вперёд? Поделитесь своими историями в комментариях, очень хочется узнать, как вы справлялись с подобными трудностями.