Звонок из нотариальной конторы застал меня прямо посреди рабочего дня. Я как раз разбирала новые поступления в нашей тихой районной библиотеке, и этот официальный мужской голос в трубке прозвучал как-то совсем неуместно. Он сказал, что мне нужно прийти, чтобы огласить завещание моей двоюродной тети, Лидии Аркадьевны. Я даже растерялась. Тетя Лида… Я ее и видела-то в последний раз лет двадцать назад, на чьих-то похоронах. Помню только, что была она женщиной одинокой, очень замкнутой, вся в науке, жила скромно в старой квартире.
Пришлось отпрашиваться у заведующей, на ходу придумывая какую-то причину. В кабинете нотариуса сильно пахло старой бумагой, и я, сев на краешек жесткого стула, никак не могла поверить в то, что слышу. Оказалось, тетя Лида, химик от бога, была автором каких-то патентов. Уже в старости их выкупила какая-то крупная компания. Сумма, которую зачитал нотариус, была такой, что в голове просто не укладывалась. Я, для которой самой большой покупкой была стиральная машина в рассрочку, сидела и хлопала глазами, ничего не соображая.
Первым делом, выйдя на улицу и глотнув воздуха, я набрала Ольгу. Это моя единственная близкая подруга, еще со школы вместе. Только ей и могла такое рассказать.
— Оль, ты сидишь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Сижу, — засмеялась она. — Что у тебя стряслось? Опять котенок на дерево залез?
Я, запинаясь, рассказала ей всё. В трубке надолго повисла тишина.
— Марин… ты это серьезно? — еле выговорила она. — Господи… Я так за тебя рада! Ты заслужила, честное слово, после всего, что пережила…
Ее искренняя радость меня немного согрела. Мой Андрей, покойный муж, был хорошим человеком, но жили мы всегда скромно, и после его ухода я совсем сжалась, привыкла на всем экономить.
Как новость разлетелась по нашему району, я до сих пор не пойму. Может, соседка по площадке услышала, как я с Ольгой по телефону взволнованно говорила. Но уже через пару дней в мою дверь позвонили. Настойчиво так. Открываю — на пороге Света и Игорь, наши соседи по даче. Мы не то чтобы дружили, так, «дачные знакомые». Разговоры через забор о помидорах, пару раз за лето шашлыки вместе жарили, не более.
— Мариночка, привет! — пропела Света, как-то боком протиснулась мимо вешалки в мою крохотную прихожую. Оглядела мои старенькие обои, потертый линолеум, и я прямо почувствовала ее взгляд. — А мы тут рядом были, думаем, дай зайдем на чай!
Игорь молча сунул мне в руки коробку самых дешевых вафельных конфет. Их визит был таким внезапным, что я даже не знала, что сказать.
— Ну… проходите, конечно, — промямлила я, ведя их на кухню.
Разговор начали издалека. Про погоду, про то, как всё на рынке подорожало.
— Машину вот надо менять, — вздохнул Игорь, размешивая ложкой сахар в чашке. — Совсем старушка наша разваливается. А где на новую взять? Кредиты эти… кабала же.
— Это точно, — поддакнула Света, и так быстро на меня глянула. — Хорошо, конечно, когда людям не надо о таких вещах думать. Когда, можно сказать, с неба падает.
У меня внутри все как-то неприятно сжалось. Я поняла, куда ветер дует.
— Ну, не то чтобы с неба, — тихо ответила я. — Тетя всю жизнь работала, не разгибаясь.
— Да кто ж спорит! — закивала Света. — Великая женщина! Умница! И как хорошо, что наследство в такие хорошие руки попало. Ты же, Мариночка, у нас человек добрый, отзывчивый. Всегда поможешь.
Она замолчала и смотрит на меня. Ждет. А я молчу, потому что слов не нахожу.
— Мы тут, в общем, подумали, — встрял Игорь, отодвигая чашку. — Ты бы не могла нам… ну… помочь, что ли? Не в долг, нет! Просто так… по-соседски. На машину. Для тебя ведь это так, мелочь, а нам — огромное подспорье! Мы бы тебе так благодарны были!
Я на них смотрела и не верила. Люди, которые за десять лет ни разу не спросили, как я там одна после смерти мужа, теперь сидят у меня на кухне и просят машину им подарить.
— Игорь, Света… я… я ведь сама еще ничего не поняла, — выдавила я. — Мне нужно время, чтобы во всем разобраться. Я пока не могу никаких решений принимать.
— А чего тут решать-то? — искренне удивилась Света. — Деньги появились — надо людям помогать. Закон жизни. Ну ладно, мы пойдем. Ты подумай, Мариночка. Хорошенько подумай. Мы ждем.
Они ушли, а у меня на душе такой неприятный осадок остался. Вечером опять позвонила Ольге.
— Представляешь, денег на машину просили, — пожаловалась я. — Просто так.
— Ну вот, началось, — вздохнула Оля. — Слетелись. Марин, слушай меня. Ни копейки. Никому. Это твое, и только тебе решать. И не смей чувствовать себя виноватой. Ты им ничего не должна.
— Но они так смотрели… будто я обязана им.
Следующие дни были кошмаром. Света звонила почти каждый день. «Ну что, Мариночка, надумала? Мы такую машинку присмотрели, как раз для нас!». Я старалась вежливо, но твердо говорить, что не готова к таким разговорам. С каждым разом ее голос становился все более колючим. Когда мы встречались у подъезда, она уже не улыбалась, а просто цедила сквозь зубы: «Надо же, кто-то на такси разъезжает, а мы на развалюхе своей трясемся».
К выходным они пришли снова. Опять без звонка. И в этот раз Игорь был настроен очень серьезно.
— Марина, давай начистоту, — сказал он, даже не войдя толком в квартиру. — Мы всё понимаем. Тебе богатство на голову свалилось. Но и ты нас пойми.
— Что я должна понять? — тихо спросила я. Сердце застучало так, что в ушах зазвенело.
— То, что ты теперь не просто Марина из библиотеки! — подхватила Света, ее голос дрожал от злости. — Ты теперь человек при деньгах! А у богатых, знаешь ли, другие обязанности перед обществом!
Я смотрела на них, и мне казалось, что я их впервые вижу. Куда подевались те улыбчивые соседи? Передо мной стояли чужие, злые люди, и глаза у них горели какой-то нехорошей жадностью.
— Какие еще обязанности? — переспросила я.
— А вот такие! — почти крикнул Игорь. — Помогать тем, кому повезло меньше! Нам! Почему тебе всё, а нам шиш с маслом? Это что, справедливо? Ты эти деньги не заработала! Они тебе даром достались! Вот и поделись! Это твой долг перед людьми, перед нами!
И тут во мне что-то переключилось. Вся моя растерянность, весь страх куда-то ушли. Вместо них пришла холодная, тихая злость. Я столько лет жила, никого не трогала, сама себя тянула, никому на шею не садилась. А теперь эти люди, которые и не вспомнили обо мне, когда мне было по-настояшему плохо, пришли требовать какой-то «долг».
— Долг? — я посмотрела прямо в глаза Игорю. Он почему-то даже отступил на шаг. — Знаете, какой у меня долг? Перед моей тетей, которая всю свою жизнь на науку положила. Перед самой собой — прожить остаток жизни по-человечески. И перед памятью моего мужа, который всегда говорил, что надеяться нужно только на себя. А вот перед вами, извините, у меня никаких долгов нет.
— Ах вот как?! — взвизгнула Света. — Значит, загордилась! Я так и знала! Деньги тебя испортили! Ну и сиди со своими миллионами, жадина!
— Как-нибудь посижу, — спокойно ответила я и распахнула входную дверь. — Всего хорошего.
Они выскочили, хлопнув дверью так, что у меня чашки в серванте звякнули. Я осталась одна. Было очень горько, но в то же время я почувствовала огромное облегчение. Будто с плеч свалился какой-то тяжелый груз.
Конечно, после этого они постарались. По району поползли слухи, какая я стала высокомерная и жадная. Некоторые знакомые и правда стали смотреть косо, здороваться сквозь зубы. Я поняла, что мой привычный мирок рухнул.
Но я не жалела. Через месяц я долго думала, что делать. И первым делом написала заявление на увольнение. А еще через пару недель вернулась в родные стены нашей библиотеки, но уже с совсем другой целью. Я поговорила с нашей заведующей, спросила, что им нужнее всего. На мои деньги в библиотеке сделали ремонт, которого там не было, наверное, с момента постройки. Закупили новые стеллажи, удобные мягкие кресла, несколько компьютеров и целую гору новых, пахнущих краской книг, о которых мы раньше и мечтать не смели.
Как-то раз я сидела в нашем обновленном читальном зале и смотрела, как детишки с восторгом листают яркие энциклопедии. Ко мне подошла молодая женщина, наша постоянная читательница, у нее глаза были на мокром месте.
— Марина Викторовна, спасибо вам… — прошептала она. — У меня сын в олимпиаде участвует, а мы нужные книги нигде не могли найти, денег нет купить… А теперь вот… тут всё есть. Спасибо вам огромное…
Я смотрела на нее, на этих детей, на новые полки, и думала — вот он, мой настоящий долг. Не перед жадными соседями, а перед такими вот людьми. Перед ребятишками, которые хотят учиться. Перед местом, где я проработала всю жизнь. И это было такое светлое, правильное чувство, которое не имело ничего общего с тем, что от меня требовали. Деньги не испортили меня. Они просто показали, кто есть кто, и дали мне возможность сделать что-то по-настоящему хорошее.
А как вы думаете, должны ли люди, на которых свалилось наследство, помогать всем вокруг? Где та грань, за которой помощь превращается в потакание чужой зависти и лени? Поделитесь своим мнением в комментариях, мне очень интересно будет почитать ваши мысли и, может быть, ваши истории.