«Марина, ну что ты опять со своей этой мукой возишься? Вся кухня в пыли, а от тебя ванилью за версту несет. Скоро друзья придут, а у нас как в пекарне», – Стас брезгливо сморщил нос, заглядывая на кухню.
Я обернулась, вытирая руки о передник. На столе стоял мой очередной шедевр – трехъярусный торт, украшенный нежными кремовыми розами и веточками лаванды. Я делала его на заказ для юбилея маминой подруги. Первый настоящий, платный заказ.
«Стас, посмотри, какая красота получилась! – я с гордостью показала на торт. – Мне кажется, у меня действительно может что-то выйти».
Он подошел ближе, окинул торт скучающим взглядом и снисходительно хмыкнул. «Мило, конечно. Тортики, розочки… Очень женственно. Сколько тебе за это заплатят? Пятьсот рублей? Ты же на такси до них больше потратишь».
Улыбка сползла с моего лица. «Две тысячи. И это только начало. Я думаю, может, стоит пройти курсы, купить оборудование получше…»
«Мариночка, – он положил мне руки на плечи и посмотрел в глаза своим фирменным взглядом, от которого я раньше млела. – Зачем тебе это? У тебя есть я. Моя карьера идет в гору, скоро я стану начальником отдела. Нам не нужны эти копейки с твоих тортиков. Твое дело – быть красивой, создавать уют, встречать меня с работы. А все эти курсы, оборудование… это же пыль в глаза, ненужные траты».
В тот вечер я ничего не ответила. Просто молча убрала торт в холодильник и пошла накрывать на стол для его «важных» друзей. Весь вечер они обсуждали какие-то сделки, котировки и новые модели машин, а я сидела, как красивое приложение к Стасу, подливала вино и улыбалась. Когда один из его приятелей спросил, чем я занимаюсь, Стас, не дав мне и рта раскрыть, весело бросил: «А Марина у нас – фея кремовых розочек! Печет для души». Все посмеялись, а я почувствовала, как щеки заливает краска унижения.
Эта «фея кремовых розочек» еще несколько месяцев пыталась совмещать свое увлечение с ролью идеальной подруги для перспективного менеджера. Я вставала в пять утра, чтобы до его пробуждения успеть испечь бисквит, а вечерами, когда он задерживался на «важных встречах», украшала торты. Заказов становилось все больше. Сарафанное радио работало безотказно. Сначала подруги, потом их знакомые, потом знакомые знакомых… Моя маленькая записная книжка с заказами становилась все толще.
Я накопила немного денег и решила, что мне нужен профессиональный миксер. Старый, мамин, уже дымился от нагрузок.
«Стас, я тут присмотрела планетарный миксер. Он стоит пятнадцать тысяч, но он окупится буквально за пару месяцев!» – поделилась я с ним за ужином.
Он отложил вилку и посмотрел на меня так, будто я предложила спустить все наши сбережения на какую-то дичь. «Пятнадцать тысяч? За мешалку для теста? Марина, ты в своем уме? Лучше отложи эти деньги, мы летом в Турцию собирались. Отдохнешь, загоришь, будешь еще красивее. Зачем тебе этот грохочущий агрегат?»
«Но это же для дела! Это вложение!» – пыталась возразить я.
«Какое дело, милая? – он рассмеялся. – Твое дело – это я. Мой успех – наш общий успех. А это… это просто хобби. Милое, но убыточное хобби. Хватит уже играть в бизнес-леди. Не твое это».
В ту ночь я почти не спала. Я смотрела на спящего Стаса и понимала, что он никогда не увидит во мне ничего, кроме красивой картинки. Он никогда не поверит в меня, не поддержит. Его любовь была условной: любил он мое отражение в глазах других, мое умение молчать, когда говорят «настоящие мужчины», мою красоту, которой можно похвастаться. А моя душа, мои мечты, мои «кремовые розочки» были для него лишь досадной помехой.
Утром, пока он был в душе, я собрала свои вещи. Немного одежды, свои кулинарные книги и ту самую старую записную книжку с заказами. Денег почти не было, но было жгучее, отчаянное желание доказать. Не ему. Себе.
Я переехала к маме. Она встретила меня без лишних вопросов. Просто обняла и сказала: «Ну что, дочка, будем пекарню открывать?»
Мама, Валентина Павловна, была моей главной опорой. Она отдала мне свои скромные сбережения. «Вот, держи. Купи свой миксер. Я в тебя верю».
И я купила. Тот самый, блестящий, мощный. Он стал символом моей новой жизни. Первые месяцы были адскими. Я спала по четыре часа в сутки. Маленькая мамина кухня превратилась в кондитерский цех. В воздухе постоянно витали ароматы корицы, шоколада и сливочного крема. Я создала страничку в «Одноклассниках», назвала ее «Маринина выпечка», и стала выкладывать фотографии своих работ.
Заказы посыпались. Свадьбы, дни рождения, корпоративы. Оказалось, что в нашем городе огромный спрос на домашние, сделанные с душой торты, а не на магазинный ширпотреб. Я экспериментировала, придумывала новые начинки, училась делать сложный декор по видео из интернета.
Однажды мне позвонили из администрации города. У дочки мэра намечалась свадьба, и им порекомендовали меня. Я чуть не выронила телефон от волнения. Это был мой шанс. Две недели я почти не выходила из кухни. Я разработала дизайн торта – огромного, пятиэтажного, в бело-золотых тонах, с каскадом сахарных цветов, неотличимых от живых.
В день свадьбы я сама отвозила торт в ресторан. Когда его вынесли в зал, гости ахнули. Дочка мэра подбежала ко мне, обняла и сказала, что это самый красивый торт, который она видела в жизни. На следующий день мой телефон разрывался от звонков.
Я поняла, что мамина кухня уже не справляется. Пора было расширяться. Я взяла в банке небольшой кредит, мама снова помогла чем смогла. Мы нашли крошечное помещение на первом этаже старого дома в центре – бывшую молочную кухню. Ремонт делали сами. Мама белила стены, я оттирала старую плитку. Мы повесили простую, но стильную вывеску: «Кондитерская «Маринин торт».
Я наняла первую помощницу – молоденькую девочку Аню, с горящими глазами, которая тоже мечтала стать кондитером. Жизнь закрутилась с новой силой. Мы открывались в восемь утра, и у нас тут же выстраивалась очередь за свежими круассанами и пирожными. На торты запись была на месяц вперед. Я чувствовала себя уставшей, но невероятно, опьяняюще счастливой. Я создала это. Сама.
Прошло около двух лет с тех пор, как я ушла от Стаса. Я почти не вспоминала о нем. Иногда до меня доходили слухи от общих знакомых, что начальником отдела он так и не стал, что-то там у него не заладилось. Я не злорадствовала, мне было просто все равно.
И вот однажды, в самый разгар рабочего дня, когда я за прилавком помогала Ане упаковывать заказы, дверь кондитерской открылась, и на пороге появился он. Стас. В дорогом костюме, с букетом роз, он выглядел так, будто сошел со страниц глянцевого журнала. Он оглядел мою уютную кондитерскую, толпу людей, блестящие витрины, заставленные пирожными, и на его лице промелькнула тень изумления.
«Марина? – он подошел ближе, изображая радостное удивление. – Вот это да! А я слышал, ты тут чем-то занимаешься. Не ожидал, что все так… масштабно».
«Привет, Стас», – я спокойно кивнула, продолжая перевязывать лентой коробку с эклерами.
«Слушай, я так рад за тебя! – он протянул мне цветы. – Ты молодец. Настоящая бизнес-леди. Я всегда в тебя верил».
Внутри меня что-то екнуло. Не боль, не обида, а какая-то холодная, звенящая ирония. «Верил? – я подняла на него глаза. – Правда? А мне казалось, ты считал это милым, но убыточным хобби».
Он немного смутился, но тут же нашелся. «Ну, я же тебя мотивировал! От противного, понимаешь? Специально тебя подначивал, чтобы ты разозлилась и всем все доказала. Это был мой хитрый план».
Люди в очереди начали оборачиваться, прислушиваясь к нашему разговору.
«Какой интересный план, Стас, – я вежливо улыбнулась. – Спасибо, но я справилась без него. Ты что-то хотел заказать?»
Он оперся локтем о прилавок, понизив голос до заговорщического шепота. «Марин, да ладно тебе. Я же вижу, как все устроено. Хорошо раскрутилась. Нашла, значит, богатого покровителя? Правильно. Я всегда говорил, что с твоей внешностью…»
Он не успел договорить. Я положила коробку на прилавок и посмотрела ему прямо в глаза. Спокойно, без злости, с легким оттенком усталого превосходства.
«Покровителя? Стас, мой единственный покровитель – это кредит в банке, который я выплачиваю сама. И еще моя мама, которая белила здесь стены вместе со мной по ночам».
Он растерялся от моего тона. Его маска уверенного в себе мачо дала трещину. Он ожидал чего угодно: слез, упреков, может быть, даже благодарности за его внезапное появление. Но не этого ледяного спокойствия. И тогда, не найдя ничего лучше, он выдал фразу, которая стала последним гвоздем в крышку гроба наших прошлых отношений.
«Да ладно, Марин. Все мы знаем, как такие дела делаются. Твоя внешность – твой капитал, а не мозги! Просто удачно им воспользовалась».
Он сказал это с кривой усмешкой, думая, что уколол меня в самое больное место. А я вдруг рассмеялась. Тихо, но так искренне, что даже Аня замерла с пирожным в руке. Стас опешил.
«Спасибо тебе, Стас, – сказала я, отсмеявшись. – Ты только что подарил мне гениальную идею. Наш новый рекламный слоган будет звучать так: «Кондитерская «Маринин торт». Когда вкус не уступает красоте».
Я повернулась к покупательнице, которая стояла за ним. «Простите, пожалуйста. Вам шесть «Наполеонов» и два медовика, верно?»
Стас стоял еще несколько секунд, красный, как рак. Он понял, что проиграл. Окончательно и бесповоротно. Развернулся и, не сказав ни слова, вышел из моей кондитерской, чуть не столкнувшись в дверях с новой посетительницей.
Я проводила его взглядом и впервые за долгое время почувствовала абсолютное, звенящее освобождение. Он не просто ушел. Он забрал с собой все мои прошлые страхи, сомнения и чувство вины.
Вечером, когда мы с Аней закрывали кондитерскую, она, протирая витрину, сказала: «Марина Викторовна, а вы ему здорово ответили. Прямо как в кино».
Я улыбнулась, глядя на свое отражение в чистом стекле. Из него на меня смотрела уставшая, но счастливая женщина. Женщина, которая поняла, что ее главный капитал – это не лицо и не фигура, а руки, которые могут создавать красоту из муки и сахара, голова, которая смогла построить все это с нуля, и сердце, которое научилось верить в себя, даже когда в него не верил никто.
Дорогие читатели, а вам приходилось доказывать кому-то, что вы способны на большее, чем о вас думают? Сталкивались ли вы с таким отношением, когда ваши таланты и ум обесценивали из-за внешности? Поделитесь своими историями в комментариях, очень интересно будет почитать.