– Ты же не жадная, правда? – голос Светланы в телефонной трубке звенел, как серебряный колокольчик. – Иришка, ну войди в положение! У Костика с машиной опять беда, а ему для работы она как воздух нужна. Сумма не такая уж и космическая, мы через пару месяцев всё вернём, честное слово!
Ирина прикрыла глаза, массируя пальцами виски. Это был уже пятый раз за последний год. Пятый раз её младшая сестра Света просила в долг крупную сумму, и каждый раз находилась неотложная, жизненно важная причина. Сначала у их сына сломался компьютер, без которого он «никак не мог учиться», потом нужно было срочно оплатить «горящую» путевку на море, потому что у Светы «нервы на пределе и нужно перезагрузиться». Затем последовал срочный ремонт в ванной и покупка новой шубы, потому что старая «вышла из моды и выглядела позорно». И вот теперь – машина.
– Свет, я не знаю… – тихо произнесла Ирина, глядя на экран ноутбука. Там, на вкладке риелторского сайта, сиял фотографиями уютный дачный домик с яблоневым садом. Её мечта. Она копила на него почти три года, отказывая себе во многом. Каждый раз, когда Света просила денег, Ирина словно отщипывала кусочек от этой мечты.
– Ириш, ну что ты начинаешь? – тон сестры мгновенно стал обиженным. – Мы же одна семья. Кому мне ещё помочь, как не тебе? Ты у меня одна, самая близкая. Если бы у меня была возможность, я бы для тебя последнюю рубашку сняла, ты же знаешь. Не будь такой, а? Тебе же несложно, а для нас это сейчас вопрос выживания.
Вопрос выживания. Ирина горько усмехнулась про себя. Она видела в социальных сетях свежие фотографии Светланы: вот она в новом платье в дорогом ресторане, вот они с Костей на концерте популярной группы. Их «выживание» выглядело куда ярче и насыщеннее, чем её собственная размеренная жизнь.
– Хорошо, – сдалась Ирина, чувствуя себя слабой и бесхарактерной. – Сколько нужно?
Названная сумма заставила её сердце сжаться. Это был почти весь остаток, который она отложила в этом месяце. Прощайте, новые саженцы роз для будущего сада. Прощай, мысль о том, чтобы позвонить риелтору прямо завтра.
– Спасибо, сестричка! Я знала, что ты у меня самая лучшая! – проворковала Света и, не дав Ирине опомниться, быстро закончила разговор.
Ирина перевела деньги и с тоской закрыла ноутбук. В груди ворочалось неприятное чувство. Дело было не в жадности. Совсем нет. Ей было обидно. Обидно, что её труд, её экономию, её мечту воспринимали как некий бездонный кошелек, из которого можно черпать по мере необходимости.
Вечером, сидя на кухне с подругой Ольгой, она поделилась своими переживаниями. Ольга, женщина прямая и здравомыслящая, слушала, нахмурив брови.
– Ира, ты меня прости, конечно, но ты сама её разбаловала, – отрезала она, помешивая сахар в чашке. – Пятый раз! Она же на тебе просто едет. У них с Костей двое взрослых, здоровых лбов, а они живут так, будто завтра не наступит. А ты пашешь, во всем себе отказываешь. Где справедливость?
– Оля, ну она же сестра… Младшая. Я с детства привыкла о ней заботиться. Мама всегда говорила: «Ирочка, ты старшая, ты умнее, уступи Светочке». Вот я и уступаю до сих пор.
– Уступить конфету – это одно. А отдать деньги, которые ты на свою мечту копила, – совсем другое. Это уже не забота, это потакание инфантильности. Она хоть раз вернула тебе долг вовремя?
Ирина промолчала. Нет, не вернула. Обычно «возврат» происходил так: через несколько месяцев Света звонила с новой просьбой и щебетала: «Ириш, давай мы тот долг пока забудем, а ты мне сейчас новую сумму займешь, а потом мы всё вместе отдадим!» И этот «снежный ком» рос и рос.
– Вот видишь, – вздохнула Ольга. – Пока ты не научишься говорить «нет», она так и будет продолжать. Пойми, ты не делаешь ей лучше. Ты лишаешь её стимула самой решать свои проблемы.
Разговор с Ольгой засел глубоко в душе. Ирина всю ночь ворочалась, вспоминая их детство. Как она отдавала Свете свою самую красивую куклу, как делала за неё уроки, как прикрывала перед родителями её мелкие проказы. Она всегда была «старшей и умной», а Света – «маленькой и очаровательной». Кажется, эти роли они пронесли через всю жизнь.
Прошла неделя. Ирина старалась не думать о деньгах и снова с головой ушла в работу. Однажды в обеденный перерыв она по привычке открыла сайт с объявлениями о продаже дач. И сердце её ёкнуло. Тот самый домик, её мечта, был помечен ярлыком «Срочная продажа! Цена снижена!». Хозяева переезжали в другой город и готовы были на хороший торг. Ирина поняла – это её шанс. Если она упустит его сейчас, то будет жалеть всю жизнь.
Дрожащими руками она набрала номер риелтора. После короткого разговора выяснилось, что для бронирования дома и снятия его с продажи нужно внести задаток. Сумма была приличной, но подъёмной. Точнее, она была бы подъёмной, если бы не последний «заём» сестре. Сейчас на её счету не хватало ровно той суммы, которую она перевела Свете на ремонт машины.
Паника подкатила к горлу. Что делать? Попросить в долг у Ольги? Неудобно. Взять кредит? Долго и невыгодно. Оставался только один вариант. Сглотнув ком в горле, Ирина набрала номер сестры.
– Светик, привет. Мне очень неудобно, но у меня чрезвычайная ситуация, – начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мне срочно нужны деньги, которые я тебе на той неделе одалживала. Все до копейки.
В трубке повисла тишина. Такая густая и звенящая, что Ирине стало не по себе.
– В смысле? – наконец произнесла Света, и в её голосе уже не было ни капли прежней сладости. Он стал холодным и колючим. – Ты шутишь?
– Я не шучу, Свет. Появился шанс купить дачу моей мечты, но мне не хватает ровно той суммы. Если я не внесу задаток до завтрашнего вечера, дом уйдёт. Пожалуйста, войди в моё положение.
– В твоё положение? – в голосе сестры зазвучал откровенный сарказм. – А кто войдёт в наше? Мы уже потратили эти деньги! Машину в сервис отдали, Костик себе куртку новую купил, я в салон сходила. Ты думаешь, деньги у нас на тумбочке лежат и тебя дожидаются?
– Но вы же обещали вернуть… – пролепетала Ирина, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Обещали! Когда-нибудь потом! Ира, ты ведешь себя как последняя эгоистка! У тебя есть квартира, работа, а ты из-за какой-то дачи готова родную сестру в гроб вогнать? У нас каждая копейка на счету! Тебе что, дача дороже, чем благополучие твоей семьи?
Ирину словно ледяной водой окатили. Её, которая годами уступала, помогала и жертвовала, назвали эгоисткой. Это было последней каплей.
– Хорошо, Света, – сказала она неожиданно для себя твёрдым и спокойным голосом. – Раз так, я приеду к вам сегодня вечером. Нам нужно серьёзно поговорить.
Положив трубку, Ирина почувствовала странное облегчение. Словно какой-то тугой узел внутри неё начал развязываться. Она заехала домой, взяла из шкафа старую картонную папку, которую не открывала много лет, и поехала к сестре.
Дверь ей открыл Костя. Он выглядел недовольным и смотрел на Ирину исподлобья. Света сидела на диване в гостиной, скрестив руки на груди, с видом оскорблённой королевы.
– Я не понимаю, что это за срочность, – процедила она, не глядя на сестру. – Мы тебе всё сказали. Денег нет.
– Я не за деньгами, – спокойно ответила Ирина и положила папку на журнальный столик. – Я приехала, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос.
Она открыла папку. Сверху лежало завещание их матери, написанное за полгода до ухода. Костя и Света переглянулись с недоумением.
– Мама оставила нам с тобой квартиру в равных долях, – начала Ирина. – Но кроме этого, у неё были сбережения. Не очень большие, но приличные. И она написала отдельное распоряжение.
Ирина достала второй лист. Это было не юридическое завещание, а скорее письмо, написанное маминым убористым почерком. Она протянула его Свете.
Света взяла листок и начала читать вслух, сначала неуверенно, потом всё более изумлённо:
«Доченьки мои любимые, Ирочка и Светочка. Когда вы будете это читать, меня уже не будет рядом. Квартиру я оставляю вам обеим, живите дружно. А сбережения свои я прошу разделить так. Ирочка, дочка моя старшая, ты свою долю забери сразу. Ты умница, ты распорядишься ими правильно. А долю Светы я прошу тебя, Ирочка, пока придержать у себя. Выдавай ей понемногу, когда ей будет действительно нужно. Светочка у нас лёгкая, воздушная, боюсь, спустит всё в один миг и останется ни с чем. А так ты, как старшая сестра, поможешь ей, подстрахуешь. Я верю в твою мудрость, дочка».
Света дочитала и молча уронила листок на колени. Костя выхватил его и быстро пробежал глазами. Его лицо побагровело.
– Так значит… – прохрипел он. – У тебя всё это время были ЕЁ деньги? И ты молчала?
– Я не молчала. Я выполняла волю мамы, – твёрдо сказала Ирина. Она достала из папки банковские распечатки и блокнот. – Вот, Света. Вот дата, когда я получила наследство. А вот все твои «займы». Компьютер сыну, путёвка, ремонт, шуба, машина… Я всё записывала. Каждый раз, когда ты просила у меня в долг, я брала деньги не из своих сбережений. Я брала их из твоей доли наследства. Я просто делала то, о чём просила мама, – оберегала тебя от тебя самой.
Она подвинула блокнот к сестре.
– Сегодня утром ты взяла последний остаток. Твоя доля наследства закончилась. До копейки. Больше у меня для тебя денег нет. Совсем.
В комнате воцарилась мёртвая тишина. Было слышно, как тикают часы на стене. Света смотрела на сестру широко раскрытыми, ничего не понимающими глазами. В них плескались обида, шок, злость и что-то ещё, похожее на растерянность маленькой девочки, у которой отняли любимую игрушку.
– То есть… ты меня обманывала? – прошептала она.
– Нет, Света. Я тебя оберегала. А обманывала ты сама себя, думая, что можно жить вечно за чужой счёт. Мои деньги, которые я копила на дачу, все на месте. А твои – закончились.
Ирина встала. Впервые за много лет она чувствовала себя не старшей сестрой, обязанной уступать, а просто человеком, который отстоял своё право на мечту.
– Прощайте, – сказала она и, не оглядываясь, вышла из квартиры.
Она купила тот домик. Внесла задаток в тот же вечер, а через месяц оформила все документы. Лето она провела в своём саду, сажая цветы, крася веранду в небесно-голубой цвет и засыпая под стрекот сверчков. Это было счастье. Тихое, заслуженное, выстраданное.
Света не звонила ей несколько месяцев. Потом, ближе к осени, раздался звонок. Голос сестры был тихим и неуверенным. Она не просила денег. Она просто спросила, как у Ирины дела. Рассказала, что они с Костей продали машину, потому что содержать её стало слишком дорого, и что она ищет подработку. Это был короткий, немного неловкий разговор.
Ирина поняла, что их прежние отношения умерли в тот вечер. Возможно, когда-нибудь на их месте вырастет что-то новое. Более честное и взрослое. А пока у неё была её дача, её тишина и твёрдая уверенность в том, что настоящая любовь и забота – это не слепое потакание, а иногда и умение вовремя сказать твёрдое «нет».
А как бы вы поступили на месте Ирины? Считаете ли вы, что бескорыстная помощь близким может иногда приносить больше вреда, чем пользы? Поделитесь своим мнением в комментариях.