Когда я увидела Марину в тот день, она сидела на кухне и медленно ела тирамису прямо из коробки. Слёзы стекали по щекам, но она даже не замечала. Я знала — что-то случилось. Серьёзное.
— Маринка, что произошло? — спросила я, садясь рядом.
— Меня уволили, мам.
Вот так просто. Без объяснений, без истерик. Просто констатация факта. А ведь ещё вчера моя дочь светилась от счастья, рассказывая о работе.
История началась месяца четыре назад. Марина тогда весила больше ста килограммов. В двадцать лет она практически не выходила из дома, стеснялась своего веса. Мы с мамой — её бабушкой — возможно, сами были в этом виноваты. Всё детство мы её оберегали, кормили, не давали напрягаться.
— Зачем тебе танцы? Лучше дома посиди, книжку почитай.
— Какой спорт? Сердце посадишь!
— Не ходи гулять, дождь собирается.
Мы искренне думали, что заботимся о ней. А получилось наоборот.
Переломный момент наступил после случая в автобусе. Какой-то мальчишка отказался садиться рядом с Мариной, громко заявив, что она его раздавит. Дочь прибежала домой в слезах.
— Всё, мам. Хватит. Я иду работать.
— Куда работать? Тебе же учиться нужно!
— Найду что-нибудь на полдня. Мне надо... измениться.
Я не понимала тогда, насколько это для неё важно. Думала — блажь, пройдёт. Но Марина была настойчивой.
Работу она нашла быстро. Уборщица в небольшом банке, после обеда. Идеально для совмещения с учёбой. Первые дни она приходила домой уставшая, но довольная.
— Мам, я сегодня три килограмма сбросила!
— Доченька, ты же себя замучаешь...
— Нет, мне нравится. Я чувствую себя... полезной.
Я готовила ей плотные обеды, но Марина стала есть меньше. Отказывалась от пирожков, просила только лёгкие салаты. Мама возмущалась:
— Что она себя голодом морит? Работа — это хорошо, но питаться надо нормально!
— Мам, она взрослая. Сама решает.
— Взрослая... В двадцать лет что за взрослая? Мы в её возрасте уже...
— Времена другие, — обрывала я эти разговоры.
Но внутри тоже беспокоилась. Дочь худела быстро, появился блеск в глазах, который я не видела годами. Она стала чаще улыбаться, начала следить за одеждой.
Проблемы на работе начались почти сразу. Марина рассказывала о каком-то Артёме — молодом финансисте, который постоянно её задевал.
— Мам, он говорит всякие гадости. При всех.
— А ты что отвечаешь?
— Ничего... Я же не могу. Он начальник, я — уборщица.
— Можешь. Нужно уметь за себя постоять.
Легко сказать. Марина всю жизнь привыкла молчать, не высовываться. Как за один день это изменить?
Я видела, как она мучается. Приходила домой расстроенная, но не сдавалась. Весы показывали минус килограмм за килограммом. Это её вдохновляло.
— Мам, я уже на пятнадцать килограммов похудела!
— Молодец, доченька. Только не переусердствуй.
А потом случилось то, что всё изменило.
В среду Марина работала целый день. Вечером пришла домой странная — взволнованная, испуганная.
— Что случилось?
— Не знаю... Мам, я случайно услышала разговор. Артём с какой-то девицей что-то обсуждали. Странное.
— Какое странное?
— Про что-то спрятанное в кладовке. Говорили про камеры, про то, что нужно подождать...
— Может, просто рабочие вопросы?
— Не знаю. Они шептались. И когда я проходила мимо, так посмотрели...
Я не придала значения. Мало ли что на работе происходит. Но Марина весь вечер была неспокойная.
В пятницу она не пришла к обычному времени. Я начала волноваться. Позвонила — не отвечает. Около девяти вечера она влетела в квартиру, но не радостная, а какая-то растерянная.
— Мам, в банке что-то случилось. Пропали деньги.
— Как пропали?
— Не знаю. Утром приехала полиция. Нас всех опрашивали. Директор кричал, что найдёт вора.
— А при чём тут ты?
— Я... я рассказала про тот разговор. Про Артёма.
Сердце сжалось. Я понимала — моя дочь влипла в серьёзную историю.
— И что дальше?
— Артёма забрали. Оказалось, он действительно деньги прятал. В кладовке, где я слышала разговор.
— Значит, ты помогла их найти?
— Да. Но директор... он сказал, что я должна была сразу ему рассказать. Что я плохой работник.
— Как плохой? Ты же честно поступила!
— Он считает, что я молчала из-за обиды на Артёма. Что если бы меня никто не трогал, я бы промолчала.
— А это правда?
Марина долго молчала, а потом кивнула:
— Не знаю, мам. Может, правда.
На следующий день её уволили. Дочь пришла домой убитая. Не плакала, не кричала — просто сидела с пустым взглядом.
— Всё бессмысленно, — сказала она тихо. — Я думала, что изменюсь. А получается, я всё та же. Трусиха.
Я не знала, что ответить. Слова утешения казались фальшивыми. Марина взяла коробку с тортом и стала есть. Молча, механически.
Следующие дни были тяжёлыми. Дочь почти не выходила из комнаты. Ела всё подряд — будто наверстывала упущенное. Я пыталась говорить с ней, но она отмахивалась:
— Мам, оставь. Я поняла — мне не дано быть другой.
— Глупости! Ты же так старалась...
— Старалась... А толку? Первое же испытание — и я опять никто.
Мне было больно смотреть на неё. За месяц она набрала килограммов пять. Снова стала избегать людей, прятаться дома.
А потом, через три недели, позвонил директор банка. Хотел встретиться с Мариной. Лично.
— Не пойду, — сказала дочь.
— Пойдёшь. Выслушай, что он скажет.
— Зачем? Он же меня уволил.
— Значит, есть причина для встречи.
Пришлось её уговаривать. Марина согласилась только потому, что я пообещала пойти вместе.
Встретились в кафе рядом с банком. Директор оказался мужчиной лет пятидесяти, усталым, с добрыми глазами.
— Марина, я хочу извиниться, — начал он сразу.
— За что? — удивилась дочь.
— За то, что поспешно вас уволил. Я был зол, искал виноватых. А вы... вы единственная поступила честно.
— Но вы же сами сказали, что я должна была...
— Забудьте, что я сказал. Это была эмоция. Вы сделали правильно. Не сразу, но сделали.
Марина молчала, не понимая, к чему он ведёт.
— Хочу предложить вам работу. Не уборщицей. Помощником в отделе безопасности.
— Но я не умею...
— Вы умеете главное — видеть и слышать. И не боитесь сказать правду. Это дорогого стоит.
Дочь посмотрела на меня растерянно. Я кивнула:
— Решай сама.
— Зарплата в два раза больше, — добавил директор. — График удобный. Испытательный срок — месяц.
— Я... подумаю.
— Думайте. Но не долго. Место хорошее, найдутся желающие.
Домой мы ехали молча. Марина смотрела в окно, о чём-то размышляла.
— Мам, а что если я снова не справлюсь?
— А что если справишься?
— Но я же трусиха. Сама признала.
— Трусиха не стала бы рассказывать правду при всех. Даже если и не сразу.
Она согласилась. На следующий день позвонила директору.
Прошло полгода. Марина работает в отделе безопасности и довольна. Весит сейчас восемьдесят килограммов — не идеал, но она не комплексует. Появились подруги, планы на будущее.
Недавно встретила на улице того самого Артёма. Он искал работу после освобождения. Подошёл, попросил не держать зла.
— Я был дураком, — сказал он. — Извини.
— Уже не важно, — ответила Марина. — Удачи.
И пошла дальше. Спокойно, без обиды.
А вчера она принесла домой фотографию с корпоратива. Улыбается, обнимает коллег. Обычная рабочая фотография, но для меня она дороже любой награды.
Иногда нужно упасть, чтобы понять — ты можешь подняться. Марина это поняла. Я горжусь ей.
***
А вы сталкивались с ситуацией, когда нужно было выбирать между личными интересами и правдой? Как поступили?
Поделитесь своим опытом в комментариях — очень интересно узнать ваши истории!