Вчера была на встрече выпускников. Господи, как же мне было стыдно... Сижу сейчас, чай пью, руки трясутся до сих пор. Надо рассказать, а то совсем с ума сойду от мыслей.
Значит, так. Десять лет назад у меня был выпускной класс. Обычные дети — кто умный, кто не очень, кто из хороших семей, кто из не особо. И была там одна девочка, Алёна Григорьева. Тихая такая, незаметная. Ходила всегда в каких-то поношенных вещах, волосы редко мыла, от неё иногда пахло... ну, не очень приятно. Мы, учителя, между собой её «грязнулей Григорьевой» называли. Стыдно сейчас, но факт.
Родители у неё пили. Отца с завода выгнали ещё в девяностые — не захотел подписывать липовые отчёты, принципиальный был. Мать на фабрике работала, пока её не закрыли. Зарплату даже не выплатили толком. И понеслось... Сначала по праздникам выпивали, потом каждые выходные, а там и вовсе запили.
Помню, Алёна на подоконнике в коридоре сидела часто. Одна. Ребята её сторонились — ну кому охота рядом с «нищебродкой» стоять? Только один мальчишка с ней общался — Игорь Северцев. Сын местного бизнесмена, наш медалист, золотой ребёнок. И что он в ней нашёл — ума не приложу. То булочку ей купит в буфете, то тетрадкой поделится. Странная дружба.
А тут выпускной на носу. Все готовимся, радуемся. Я классный час провожу, всем задания раздаю — кто за что отвечает. Алёна сидит в углу, слушает. Вижу по глазам — ждёт, когда и ей что-то поручат.
— Вера Ивановна, — говорит тихо, — а что мне делать?
И тут меня как чёрт попутал. Может, день плохой был, может, настроение... А может, просто достала она меня своим видом.
— Да откуда я знаю, что ты делать будешь! — рявкнула я на неё. — Только не вздумай на выпускной явиться. Мероприятие торжественное, а ты... В общем, понимаешь. Аттестат заранее получишь.
Тишина в классе стояла такая... А потом кто-то хихикнул, потом ещё кто-то. Алёна красная как рак стала, вскочила и убежала. А Игорь поднялся и тоже к выходу пошёл.
— Северцев! — кричу я. — Ты куда? У тебя медаль, программа отдельная!
Остановился он, обернулся. Смотрит на меня так... Холодно.
— Да идите вы со своей программой к чёрту, — говорит спокойно так.
У меня аж дыхание перехватило. Что же я наделала-то? Игорь — наша гордость, его отец весь праздник спонсирует, подарки учителям обещал...
— Немедленно вернись! — ору я.
А он руку поднял — показал мне... ну, тот самый жест. И ушёл.
Я на стул упала. Поняла тогда, что дела плохи.
На следующий день Алёна к директору пришла, какую-то байку про больную тётю сочинила, аттестат забрала и исчезла. Игорь тоже не появился. Его отец, правда, слово сдержал — за всё заплатил. Только сына на празднике не было.
А я думала тогда: «Ну и хорошо, одной проблемой меньше».
Десять лет прошло. За это время много чего случилось. Алёнина мать спилась окончательно, отец помер — печень не выдержала. Соседи рассказывали, что дочь деньги слала откуда-то, но где она — никто не знал.
И вот вчера. Встреча выпускников. Я, как классный руководитель, всё организовывала. Волновалась — мало ли что вспомнят, что скажут.
Пришли почти все. Только смотрю — жизнь у большинства не очень сложилась. Светка, которая красавицей класса была, пьяная в стельку приперлась. Пашка, активист наш бывший, весь в наколках — отсидел за воровство. Наташка плачется, что муж алкаш и дети от разных отцов.
А я ведь их хорошими считала, перспективными. Хвалила, выделяла.
— Игорь не приедет, — сказала кто-то. — Слышала, за границей живёт.
— А эта... как её... Григорьева? — спросила я, сама не знаю зачем.
— Да кому она нужна, — махнула рукой Света. — Небось полы где-то моет.
Уже заходить собирались, как вдруг у школы дорогая машина остановилась. Выходит мужчина в костюме — сразу Игоря узнала. Открывает дверь пассажирскую, помогает женщине выйти.
— Ого! — ахнула кто-то. — Да это же Марго! Которая косметику производит! По всему городу её реклама!
Я присматриваюсь к этой женщине. Элегантная, ухоженная, дорого одета. Что-то знакомое в лице...
Подходят они ближе. Я улыбаюсь Игорю:
— Игорёк! Как хорошо, что приехал! А спутницу свою представишь?
— А зачем представлять? — усмехается он. — Неужели не узнаёте?
Женщина подняла голову, посмотрела мне в глаза. И меня как током ударило.
— Здравствуйте, Вера Ивановна, — говорит она ровно. — Алёна Григорьева.
Я стою, рот открыла. Не может быть! Та Алёна — худая, неухоженная, в рваных ботинках. А эта...
— Алёночка... — начинаю заикаться. — Ты так изменилась... Понимаешь, тогда... спонсоры у нас были, они требовали...
— Помню, — перебивает она. — Каждое слово помню.
Игорь улыбнулся, но улыбка холодная:
— Извините, Вера Ивановна. Сегодняшний вечер я оплачиваю. И за одним столом с вами сидеть не буду.
Прошли они мимо меня в школу. За ними и остальные потянулись — молча, не глядя в мою сторону. Я одна на крыльце осталась.
Потом Игорь вышел. Подошёл ко мне.
— Слушайте, — говорит, — Алёна не злопамятная. Если честно попросите прощения — простит. Она хороший человек. В отличие от...
Не договорил, но я поняла.
Пошла я в тот ресторан, где они встречу проводили. Подошла к Алёне. Слёзы сами потекли.
— Прости меня, — говорю. — Господи, как же я была неправа...
Она встала, обняла меня. Просто обняла.
— Вера Ивановна, — говорит тихо, — знаете что? Вы мне тогда услугу оказали. Показали, какой я быть не хочу. Слабой, зависимой от чужого мнения. Спасибо вам.
И рассказала она мне свою историю. Как после школы уехала в областной центр с тремя тысячами рублей — это отец дал, последние. Работала официанткой, потом продавцом. Заочно училась. Первый магазинчик косметики открыла через пять лет. Сейчас у неё сеть по всей области.
— А Игорь? — спрашиваю.
— Игорь за мной приехал через год. Сказал: «Я же обещал с тобой быть». Поженились. Вместе бизнес развиваем.
Сижу я сейчас дома, думаю. Как же слепа была! Ту девочку, которую считала безнадёжной, за «грязнулю» принимала, — она оказалась самой сильной из всех. А те, кого хвалила, ставила в пример, — спились, по тюрьмам сидят.
И ещё понимаю: мы, учителя, часто ошибаемся. Судим по внешнему виду, по одёжке. Думаем — если из неблагополучной семьи, значит, и сам неблагополучный. А ведь не так всё просто.
Характер не в костюме сидит. Сила не в кошельке родителей живёт. Иногда самые яркие алмазы в самой чёрной грязи находят.
Алёна меня простила. Не потому что заслужила я, а потому что она — человек хороший. Лучше меня во много раз.
Вот такая история. Стыдная для меня, но поучительная. Жизнь — штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, кто из тех, кого списал со счетов, потом тебе урок преподаст.
И ещё поняла: просить прощения — не стыдно. Стыдно — не просить, когда знаешь, что виноват.
Встреча та меня изменила. Теперь на учеников по-другому смотрю. Не делю на успешных и отстающих. Стараюсь в каждом человека увидеть, а не оценки в дневнике.
Потому что каждый ребёнок — это будущее. И какое оно будет, во многом от нас, учителей, зависит. От того, во что мы верим, что говорим, как поддерживаем или, наоборот, ломаем.
Алёна не озлобилась тогда. Не сломалась. Взяла боль свою и в силу превратила. А могла ведь и по-другому — спиться, как родители, или просто сдаться.
Но не сдалась. И теперь она — пример для меня. Пример того, как нужно жить, как нужно прощать, как нужно идти вперёд, несмотря ни на что.
А те мои «любимчики» — где они? Света в больнице лежит с циррозом. Паша опять сел — уже третий раз. Наташка одна с детьми мается, муж бросил.
Думаю иногда: а что, если бы я тогда поддержала Алёну? Не унизила, а помогла? Может, и другим бы детям урок был — что важно не происхождение, а характер?
Но поздно об этом размышлять. Что было — то было. Главное — не повторять ошибок.
Сейчас у меня новый выпускной класс. И есть там один мальчишка — Данилка. Из детдома он. Одевается плохо, запах от него не очень, учится средненько. Другие дети его стороняются.
А я теперь знаю: может, именно он через десять лет станет самым успешным из всех. Может, именно ему суждено преподать урок тем, кто его сейчас презирает.
Поэтому стараюсь его поддержать. Тихо, незаметно. Чтобы не смущать. Верю в него. Потому что поняла простую истину: не место красит человека, а человек — место.
И пусть другие учителя косо смотрят, когда вижу, что к Данилке справедливо отношусь. Пусть родители других детей жалуются, что «этому оборванцу» внимания больше уделяю.
Я свой урок получила. Болезненный, но нужный. И больше таких ошибок не повторю.
***
А у вас были в жизни люди, которых вы недооценили? Может, одноклассники, коллеги, соседи? Как вы поступили, когда поняли свою ошибку?
Расскажите в комментариях — очень интересно узнать ваши истории. Ведь каждый из нас хоть раз да ошибался в людях.