На пороге стояли трое. Я не видела их десять лет, но сразу поняла - пришли делить наследство.
— Ниночка! — воскликнул мужчина с залысинами, широко раскинув руки. — Родная моя! Виктор, двоюродный брат! А это Лариса, сестра моя, и сын Денис.
— Виктор? — я моргнула, пытаясь сопоставить постаревшее лицо с детскими воспоминаниями. — Боже мой, сколько лет...
— Мы так по тебе соскучились! — протиснулась вперед женщина с коробкой дешевого торта. — И по тете Ане. Светлая ей память.
Через пять минут они уже сидели на моей кухне, как хозяева.
— Слушай, Нина, — Виктор расправил плечи, заняв весь стул, — мы тут подумали — не дело, когда семья не общается. А теперь, после ухода тети... надо держаться вместе.
— Мы принесли тортик, — щебетала Лариса, нервно поправляя волосы. — Посидим, вспомним ее...
— Видишь ли, — Виктор откашлялся, — мы узнали про завещание. Это замечательно, конечно, но мы же семья. Тетя всех любила одинаково. Не дело одному все брать.
Вот оно что.
— Понимаешь, — продолжал он, в голосе появились стальные нотки, — справедливость должна быть. Разделим по-братски, без судов. Ты получишь долю, мы — свою.
— А где вы были, когда тетя болела? — спросила я тихо.
Виктор поперхнулся чаем:
— В смысле?
— Где вы были последние десять лет? Когда она упала в ванной и до утра не могла встать? Где были, когда забывала принимать лекарства?
— Мы не знали... — забормотала Лариса, избегая моего взгляда.
— Где были, когда она три недели лежала в больнице с воспалением легких? Я каждый день после работы ехала, кормила с ложечки. Медсестры думали, что я ее дочь.
— Если бы мы знали... — начал Виктор, но я перебила:
— Знали. Помните свой последний визит? Пять лет назад, в марте. Пришли занять пятьдесят тысяч на машину. Помните, что тогда сказала тетя?
Виктор покраснел:
— Я вернул деньги!
— Через два года. Когда тетя сама позвонила - на лекарства не хватало. А тогда, пять лет назад, она мне говорила: «Нина, если с Виктором что-то случится, я хочу, чтобы ты знала - половину квартиры я уже оформила на тебя. Дарственную подписала на следующий день после его визита».
Лариса нервно сглотнула.
— Это мелочи, — встрял Денис, но голос дрожал. — Главное — мы семья. Ты должна понимать...
— Должна? — я встала. — Чего я должна?
— Отдать нам наследство! — выпалил Виктор. — Поделить честно!
— По справедливости, — повторила я. — Значит, справедливо, когда наследство получают те, кто появился только после того, как человека не стало?
— Мы родственники! — возмутилась Лариса. — У нас такие же права!
— Права? А где были ваши обязанности? Где была забота, когда тетя плакала в телефонную трубку: «Боюсь остаться одна»?
Виктор побагровел.
— Преувеличиваешь, — пробурчал он.
— Хотите знать, где я была, когда тети не стало? Держала ее за руку. Последние слова: «Нина, ты единственная, кто меня не бросил. Хорошо, что дарственную вовремя оформили».
— И что с того? — огрызнулся Денис. — Это не дает права на всю квартиру!
— Дает. По закону наследство получил тот, кого завещатель сочла достойным. Плюс дарственная на половину. Я ничего вам не должна.
— Но мы родственники! — воскликнула Лариса. — Нельзя быть такой бессердечной!
— Бессердечной? Где было ваше сердце, когда тетя звонила на день рождения, а вы сбрасывали? Когда отправляла открытки, а вы не отвечали?
— Мы были заняты! — оправдывался Виктор. — Работа, дети...
— У меня тоже была работа. Но когда тетя звонила в одиннадцать вечера: «Мне страшно», — я шла к ней. В любую погоду.
— Хватит поучать! — взорвался Виктор. — Ты жадная! Получила квартиру и зазнаешься!
Я долго смотрела на него:
— Знаете что? Вы правы. Я лучше вас. Потому что была рядом, когда нужно было быть.
— Да что ты себе позволяешь! — вскочила Лариса. — Мы старше! Имеем право!
— На что? На квартиру человека, которого вы оставили?
— Обратимся в суд! — пригрозил Виктор. — Скажем, что тетя была невменяемая!
Я рассмеялась:
— Обращайтесь. Есть свидетели ее вменяемости. Соседи, врачи, соцработник. А дарственная оформлялась при двух свидетелях и независимой психиатрической экспертизе. Что скажете про вас? Кто видел вас здесь за десять лет? Никто.
Денис побледнел как мел.
— Пожалеешь об этом разговоре, — напряженно сказал Виктор.
— Нет. Знаете, о чем жалею? Что тетя до последнего надеялась, что вы вспомните о ней. Спрашивала: «Как там Виктор? А Лариса?» Я говорила, что заняты. Не хотела расстраивать.
— Какой правдой? — прошептала Лариса.
— Что вам было все равно. Вспомнили, только когда узнали о квартире.
Я достала папку с документами:
— Хотите справедливости? Вот справка — я была оформлена как ухаживающий. Квитанции за коммуналку — половину доплачивала. Чеки из аптеки — лекарства покупала я. Счета за ремонт — все оплачивала я.
Виктор тяжело опустился на стул.
— Мы бы помогли...
— Помогли? — я достала телефон. — Вот переписка. Тетя писала про прорыв трубы. Виктор, ваш ответ: «Денег нет». Лариса: «Управляющая поможет».
— Хватит! — крикнул Денис. — Ты святая, мы плохие! Но это не означает...
— Означает именно то, что означает, — я встала, открыла дверь. — Семейный совет окончен.
— Мы не все обсудили! — возмутилась Лариса.
— Обсудили. Я высказалась, вы — тоже.
— Пожалеешь! — прошипел Виктор у двери. — Мы не забудем!
— И я не забуду. Что пришли не прощаться с тетей, а забрать квартиру.
Лариса обернулась с мокрыми глазами:
— Неужели мы больше не семья?
— Лариса, все кончилось десять лет назад. Сегодня я это озвучила.
— Мы можем исправить...
— Поздно. Когда тете нужна была семья, вас не было. Теперь меня не будет.
Дверь закрылась за ними. Я прислонилась к ней спиной, закрыла глаза. Впервые за месяцы — спокойно.
Собрала недопитые чашки, убрала их торт в холодильник. Достала из морозилки тетин любимый «Наполеон», поставила на стол. Заварила чай в чашке с розочками.
— За вас, тетя Аня, — тихо сказала я, поднимая чашку. — За урок о том, что такое настоящая семья.
Телефон зазвонил через полчаса. Незнакомый номер.
— Алло?
— Нина Сергеевна? Адвокат Петров. По поводу наследства тети Анны Игнатьевны. Ваши родственники обратились ко мне...
Я усмехнулась, глядя на фотографию тети:
— Надеюсь, вы предупредили их про дарственную пятилетней давности? И про то, что недавно нашлась еще одна — на вторую половину, оформленная год назад?
Пауза.
— Этого... не может быть...
— Документы в сейфе у нотариуса. Завтра заберу.
Я положила трубку и откусила кусочек «Наполеона».
Знала бы тетя, что ее любимый торт станет таким сладким.
Популярное на канале: