Была поздняя осень, и за окном дождь стучал по подоконнику, словно нетерпеливые пальцы, требующие внимания. Я сидела в кресле, укутавшись в старый плед, который когда-то связала бабушка, и гладила ладонью теплый бок спящей собаки. Бентли — большой, лохматый, с умными карими глазами — вздохнул во сне и прижался ко мне крепче. В такие вечера воспоминания накатывали особенно сильно.
Я была молодой. Очень молодой. Мне едва исполнилось двадцать, когда я встретила Его. Сергей. Высокий, с волевым подбородком и насмешливым прищуром. Он казался мне воплощением зрелости, уверенности, той самой «настоящей мужской силы», о которой так любят говорить в романах. Мы познакомились в парке — я читала на скамейке «Анну Каренину», а он проходил мимо, остановился, усмехнулся:
— Ты что, всерьёз это читаешь?
— А что, нельзя? — огрызнулась я, но внутри уже дрожала.
— Можно, конечно. Просто странно. В наше время мало кто за классику берется.
Он сел рядом, и мы разговорились. О книгах, о жизни, о том, чего хотим. Он говорил красиво, уверенно, и мне казалось, что передо мной человек, который точно знает, куда идти. Через полгода мы поженились.
Свадьба была скромной, но я была счастлива. Мама, глядя на меня с тревогой, шептала:
— Ты уверена, дочка? Он же…
— Он замечательный! — перебила я.
Мама вздохнула и больше не спорила.
Первые месяцы были как в сказке. Сергей приносил цветы, целовал в шею, когда я готовила ужин, рассказывал, какая я красивая. Но потом что-то изменилось.
— Ты опять эту тухлятину купила? — как-то раз он ткнул вилкой в салат.
Я поморщилась:
— Это свежие овощи…
— На вкус как трава. В следующий раз бери нормальную еду.
Я промолчала.
Потом были другие замечания. Одежда («Ты что, в этом мешке на работу пойдешь?»), друзья («Твоя подруга — дура, не общайся с ней»), даже мои увлечения («Хватит тратить время на эти глупые книги»). Я списывала всё на его заботу.
А потом появился Бентли.
Это была моя мечта — большая, добрая собака. Я уговаривала Сергея месяцами.
— Ну пожалуйста! Я всё сама буду делать!
— Ладно, — наконец буркнул он. — Но это твоя ответственность. Я даже поводок в руки брать не буду.
Я кивнула, счастливая.
Первое время было прекрасно. Бентли оказался умным и ласковым псом. Но скоро я поняла, что Сергей действительно не собирался мне помогать.
Однажды я проснулась с температурой. Голова раскалывалась, тело ломило.
— Серёж… я, кажется, заболела, — прошептала я.
Он даже не оторвался от телефона:
— Съешь таблетку и перестань ныть.
— Но с Бентли надо гулять…
— Ты же сама хотела собаку. Вот и гуляй.
Я поплелась на улицу, еле держась на ногах. Дождь хлестал по лицу, а Бентли, не понимая, почему я иду так медленно, тянул поводок.
Потом был цистит. Острая боль, слезы, ночные походы в туалет.
— Ты опять придуриваешься? — спросил Сергей, когда я попросила его вывести пса.
— Мне больно…
— Ничего, потерпи.
Я снова вышла. Холодный ветер, тротуар под ногами, Бентли, который смотрел на меня преданно, будто чувствовал, что мне плохо.
Так прошло два года.
Однажды вечером, когда Сергей, как всегда, уткнулся в телевизор, я села напротив.
— Нам надо поговорить.
— Говори, — он даже не повернулся.
— Я ухожу.
Тут он наконец посмотрел на меня:
— Ты о чем?
— Я ухожу. С Бентли.
Он засмеялся:
— Да ладно. Куда ты денешься? У тебя же ни денег, ни работы нормальной.
— Найду.
— Ну и иди. Только собаку оставь.
— Нет.
Он встал, лицо потемнело:
— Это моя квартира. И всё, что в ней, — моё.
Я впервые за долгое время не испугалась.
— Тогда я заберу только его.
В ту ночь я ушла. С одним рюкзаком и Бентли на поводке.
Сейчас, спустя годы, я понимаю: это было лучшее решение в моей жизни. Бентли всё ещё со мной — старый, седой, но такой же преданный. А Сергей… Говорят, он так и остался один.
И знаете что? Мне его не жаль.