(рассказ основан на реальной истории)
Анжела провела пальцем по скуле, где кожа потемнела и болезненно тянула. Синяк расплывался неровными краями, напоминая грязную кляксу. Она сидела на банкетке, обхватив руками чашку остывшего чая, и смотрела в окно, где серый февральский день медленно переходил в такой же серый вечер.
Прошло уже три дня с того момента, как он ударил её. Три дня, а она все еще не могла поверить, что это случилось. Денис. Её нежный, внимательный Денис, который дарил цветы и водил в рестораны. Который целовал её руки и говорил, что она — его спасение после развода.
Телефон зазвонил резко, заставив её вздрогнуть. Ульяна. Конечно, сестра звонила каждый день, и каждый день Анжела врала.
— Слушай, ты чего такая грустная все время? — голос Ульяны был встревожен. — Я вчера приезжала, а ты даже дверь не открыла. Что случилось?
— Да ничего особенного, — Анжела отвернулась от зеркала в прихожей. — Работы много, устала просто.
— Не гони. Я же тебя знаю. Ты голос меняешь, когда врешь. Это из-за этого... как его... Дениса?
Анжела сжала телефон крепче. Как объяснить сестре, что мужчина, которого она любит, ударил её? Что она простила его и теперь каждый день ждёт, когда он приедет, боясь и надеясь одновременно?
— Все нормально, Уля. Просто... устала я. Понимаешь?
— Не понимаю. Ты мне всегда все рассказывала. А теперь будто стена выросла между нами.
— Не выдумывай.
— Я к тебе завтра приеду. С тортиком. Посидим, поговорим по-человечески.
— Не надо, у меня... дела.
— Какие дела? Ты же в отпуске. Всё, еду. И не спорь.
Ульяна бросила трубку, оставив Анжелу наедине с её мыслями. Она знала, что сестра не успокоится, пока не выяснит правду. А правда была такой горькой, что её хотелось запереть подальше и никому не показывать.
Она вспомнила, как познакомилась с Денисом. Полгода назад, когда раны от развода ещё кровоточили, когда она думала, что больше никого не полюбит. Он появился в её жизни как спасение — высокий, с проницательными глазами, говорил тихо и слушал внимательно.
— Я тоже развожусь, — сказал он тогда, в кафе рядом с её работой. — Жена... она совсем другая оказалась. Не такая, как я думал.
— А какая она? — спросила Анжела, наивно полагая, что делится болью.
— Злая. Мстительная. Она меня с подружками своими обсуждает, записывает наши разговоры. Я случайно увидел её переписку. Такие вещи про меня говорит... — он покачал головой. — Хорошо, что я узнал её настоящую.
Анжела тогда поверила. Помогала ему с документами на развод, поддерживала, когда он приезжал расстроенный после очередного скандала с женой. Он казался таким беззащитным, таким честным.
— Ты меня спасла, — говорил он, целуя её руки. — Я думал, что все женщины такие, как она. А ты показала мне, что есть настоящие.
Первые месяцы были как сказка. Он дарил цветы без повода, водил в дорогие рестораны, говорил, что она — самое важное в его жизни. Когда развод наконец оформился, они поехали на море. Две недели в Турции, где он не отходил от неё ни на шаг и клялся в любви под звездами.
— Теперь мы можем быть по-настоящему вместе, — говорил он тогда. — Никто не будет нас разлучать.
Но что-то изменилось, как только они вернулись. Будто кто-то выключил свет в его глазах. Цветы стали редкими, звонки — короткими, встречи — только по его инициативе.
— У меня сложная ситуация, — объяснял он. — Работа, переезды между городами. Мне нужно время, чтобы все уладить.
Анжела пыталась понять. Действительно, жизнь у него была непростая — работа в Москве, мать здесь, и странное обстоятельство: он до сих пор иногда ночевал в квартире с бывшей женой, потому что там был их сын.
— Это временно, — говорил он. — Пока не найду нормальное жилье в Москве.
Но временно затягивалось. Он приезжал к ней, когда хотел есть или любви, а потом уезжал. Помощи от него было меньше, чем от бывшего мужа, который хотя бы регулярно давал деньги на общие расходы.
Накопившееся раздражение вылилось в тот злосчастный вечер. Анжела не сдержалась.
— Слушай, а может тебе вообще к бывшей жене вернуться? — сказала она, когда он в очередной раз собирался уехать сразу после ужина. — Раз я тебя не устраиваю, а она хоть и дура, но родная?
— Что ты сказала?
— То, что думаю. Ты используешь меня. Приезжаешь поесть, переспать, а потом сбегаешь к ней. Может, тебе так удобнее?
— Не смей называть мать моего сына дурой.
— А ты сам её как называл? Забыл? Злая, мстительная, записывает разговоры...
Он схватил её за волосы так резко, что она вскрикнула. Удар пришелся точно по скуле, и на секунду в глазах потемнело.
— Не смей открывать рот на мать моего сына, — прошипел он. — Понятно?
Анжела стояла, прижав руку к пылающей щеке, и не могла поверить в происходящее. Этот человек, который целовал её руки и говорил о любви, только что ударил её.
— Денис...
— Ничего не хочу слышать.
Он ушел, хлопнув дверью. А она села в кресло и стала разглядывая синяк, пытаясь понять, что же произошло.
Через два часа он вернулся. С огромным букетом роз и коробочкой с серьгами.
— Прости меня, — сказал он, стоя на пороге. — Я не знаю, что на меня нашло. Это больше не повторится.
— Как ты мог? — её голос дрожал. — Как ты мог меня ударить?
— Я не хотел. Честное слово. Просто накопилось всё — развод, работа, проблемы с сыном. Я сорвался. Но это не оправдание, я понимаю.
Он выглядел таким раскаявшимся, таким несчастным. Говорил, что не спал две ночи, что винит себя, что готов на всё, чтобы загладить вину.
— Посмотри, какие серьги я купил. Помнишь, ты такие в магазине хотела?
— Денис, серьгами ты меня не подкупишь…
— Я знаю. Дело в том, что я тебя обидел. Обидел самого дорогого человека. Но дай мне шанс. Один шанс исправиться.
Она смотрела на его лицо, на знакомые черты, которые когда-то казались такими родными. Любовь боролась с болью, надежда — со страхом.
— Ты обещаешь, что это больше не повторится?
— Клянусь. Клянусь жизнью сына.
И она поверила. Потому что хотела поверить. Потому что любила его, несмотря ни на что. Потому что не могла представить жизнь без него.
Но теперь, сидя на кухне с синяком на лице, она понимала, что попала в капкан. Он приезжал, как ни в чем не бывало, вел себя обычно, а она каждый раз замирала, когда он повышал голос или делал резкое движение.
Она была у него на крючке, и он это знал.
Дверь хлопнула — это вернулась мать с дачи. Светлана Петровна сразу же направилась на кухню, неся с собой запах свежего воздуха и зелени.
— Анжелка, а что это у тебя с лицом? — она остановилась как вкопанная, разглядывая дочь.
— Да так, упала. Неловко.
— Где упала?
— В ванной. Поскользнулась.
— Покажи.
Мать подошла ближе, взяла её лицо в руки и внимательно осмотрела синяк.
— Это не от падения, дочка. Это от удара.
— Мам, не выдумывай.
— Я медсестрой сорок лет проработала. Знаю, как выглядят разные травмы. Это кто-то тебя ударил. Кто?
Анжела попыталась отвернуться, но мать крепко держала её лицо.
— Кто тебя ударил, Анжелка?
И тут что-то сломалось внутри. Все эти дни молчания, вранья, страха вылились наружу.
— Денис, — всхлипывая произнесла она. — Денис меня ударил.
— Сукин сын, — тихо сказала мать. — Я так и знала, что с этим хмырём нельзя по-хорошему — Мам, он не хотел. Он извинился, принес подарки...
— Анжелка, послушай меня внимательно. Мужчина, который поднял руку на женщину один раз, поднимет её снова. Это как болезнь — не лечится.
— Но он же сказал...
— Они все так говорят. Твой отец тоже говорил.
Анжела замерла. Мать никогда не рассказывала подробности о своем первом браке, только мельком упоминала, что он был неудачным.
— Папа тебя бил?
— Бил. И тоже приносил цветы после. И клялся, что больше не будет. А потом опять бил. Знаешь, сколько я терпела?
— Сколько?
— Три года. Пока не поняла, что из меня хотят сделать покорную тряпку. Тогда я взяла тебя, собрала вещи и ушла. Было тебе полтора года.
— Я не помню.
— И хорошо. Зачем ребенку такие воспоминания?
Светлана Петровна села рядом, обняла дочь за плечи.
— Ты знаешь, что самое страшное в таких отношениях? Не синяки. Синяки заживают. Страшно то, что они внутри тебя что-то ломают. Ты начинаешь думать, что заслуживаешь это. Что ты сама виновата.
— Но я же его довела. Сказала про его жену...
— Анжелка, нормальный мужчина не бьет женщину, даже если она скажет что-то неприятное. Он объяснит, поспорит, может, даже накричит. Но не ударит.
— Что мне делать, мам? Я его люблю.
— Любишь или привыкла?
Этот вопрос заставил Анжелу задуматься. Что она чувствовала к Денису сейчас? Любовь или страх потерять единственного человека, который был рядом после развода?
— Я не знаю, — призналась она.
— Тогда давай разберемся. Что он для тебя делает?
— Приезжает...
— Когда ему нужно. А когда тебе нужно?
— Он занятой...
— Анжелка, перестань оправдывать его. Что он для тебя делает?
Анжела попыталась вспомнить, но в голове всплывали только воспоминания о том, как он приезжал поесть, переспать и уехать. Даже денег на продукты не оставлял.
— Ничего, — тихо сказала она. — Он для меня ничего не делает.
— А ты для него?
— Готовлю, стираю, удовлетворяю. Деньги даже в долг давала недавно...
— Видишь? Ты для него — удобная женщина. А он для тебя — мужчина, который дает ощущение, что ты не одна.
В этот момент дверь открылась, и вошла Ульяна. Она сразу же увидела синяк на лице сестры и остановилась.
— Ну и что это такое? — спросила она, снимая куртку.
— Уля, не надо...
— Кто это сделал? Этот... Денис?
Ульяна была врачом, и профессиональный взгляд сразу же оценил характер травмы.
— Это от удара рукой. Открытой ладонью, судя по форме. Сколько дней прошло?
— Три, — ответила за дочь мать.
— Хорошо, что не кулаком. Могла бы скула треснуть.
Ульяна села за стол, сложила руки.
— Рассказывай все. С самого начала.
— Уля, я не хочу...
— А я хочу. Я твоя сестра, и я не позволю никому тебя обижать. Говори.
Анжела рассказала всё — от знакомства до удара, от цветов до страха. Ульяна слушала молча, только лицо у неё становилось все мрачнее.
— Ты понимаешь, что он тебя использует? — сказала она, когда рассказ закончился.
— Понимаю, — неожиданно для себя ответила Анжела.
— И понимаешь, что это только начало? Что дальше будет хуже?
— Понимаю.
— Тогда почему ты с ним?
— Потому что страшно остаться одной. Потому что после развода я думала, что больше никого не найду. А он появился, и я поверила, что мне повезло.
— Анжелка, — тихо сказала мать, — одиночество лучше унижения. Поверь мне.
— Но как жить дальше? Мне тридцать семь лет. Кому я нужна?
— Себе нужна, — резко сказала Ульяна. — Прежде всего себе. А потом уже кому-то ещё.
— Легко говорить.
— Нелегко. Но нужно. Знаешь, что мне больше всего не нравится в этой истории? Не то, что он тебя ударил. Не то, что он тебя использует. А то, что ты позволила ему сделать из тебя жертву.
— Я не жертва.
— Тогда почему сидишь с синяком и боишься, что он больше не приедет?
Анжела молчала. Ульяна была права, и они все это понимали.
— Что вы мне предлагаете? — спросила она наконец.
— Для начала — перестать его ждать, — сказала мать. — Занись собой. Работой, здоровьем, какими-то увлечениями.
— А если он приедет?
— Скажешь, что тебе нужно время подумать.
— Он не поймет.
— Не его дело понимать. Это твоя жизнь.
Ульяна достала телефон.
— Слушай, а давайте мы с тобой завтра сходим к психологу? У меня есть знакомая, хорошая специалистка. Она поможет разобраться.
— Зачем?
— Чтобы понять, почему ты притягиваешь таких мужчин. Твой бывший муж тоже был не подарок, если честно.
— Олег меня не бил.
— Но унижал. По-своему. Помнишь, как он тебя критиковал? Как говорил, что ты ничего не умеешь?
Анжела вспомнила. Олег действительно был мастером уничтожающей критики. Он не поднимал руку, но словами мог сделать больно не меньше.
— Получается, я сама выбираю не тех?
— Получается, ты не умеешь себя ценить. А кто не ценит себя, того не будут ценить другие.
Три женщины сидели на кухне, и каждая думала о своем. Мать — о том, как спасти дочь от её собственных ошибок. Ульяна — о том, как помочь сестре вернуть себе самоуважение. А Анжела — о том, хватит ли у неё сил что-то изменить.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Завтра идем к психологу. Но я не обещаю, что сразу же брошу Дениса.
— Мы и не требуем, — ответила мать. — Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива.
— И чтобы больше никто не смел тебя бить, — добавила Ульяна.
Когда сестра и мать ушли, Анжела осталась одна на кухне. Она достала из шкатулки серьги, которые принес Денис. Красивые, дорогие. Но теперь они казались ей не подарком, а откупными.
Она подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение. Синяк уже начал желтеть по краям, но все еще был заметен. Завтра она пойдет к психологу. Послезавтра, может быть, найдет силы сказать Денису то, что думает на самом деле.
Анжела не знала, что будет дальше. Хватит ли у неё сил разорвать этот порочный круг? Сможет ли она полюбить себя больше, чем боится одиночества?
Но одно она знала точно — крючок, на который она попалась, больше не казался ей таким крепким. И это уже было начало.