Нина, услышав вопрос, отвернулась от дочери и, подхватив ее за руку, потащила подальше от места, где чуть не свершилось плохое дело. Ну, и что рассказывать? Уж лучше помолчать, чем соврать. Но Валя смотрела на мать во все глаза. Девушке очень хотелось узнать правду. А мать и на сей раз не отошла от выдуманного ею же сюжета.
- Я тебе уже сто раз говорила, его нет, - сердито ответила Валентина, когда дочь, вырвав свою руку, остановилась, чтобы добиться ответа от матери. – Умер. Понимаешь или нет?
Эти детали Нина наизусть выучила, а потому никогда не ошибалась. Не ошиблась и в этот раз. Валя, заметив непреклонность матери, умолкла, и больше не задавала этот вопрос. Теперь ее другое волновало. Знакомая матери, которая должна была помочь ей избавиться от плода, но не сделала этого, изменила ее в корне. И сейчас, вспоминая слова акушерки, даже улыбнулась.
Ей хотелось этого ребенка. Да, теперь ни института, ни карьеры. Но зато она не убила человека. Это обстоятельство так вдохновляло Валентину, что она стала относиться к себе с большей ответственностью. И на предложение матери восстановиться в институте, ответила отказом. Встреча с отцом её ребенка не обещала ничего приятного.
Поэтому Валя, совершая прогулочные променады, старательно обходила места, где бы Егор мог ее заприметить. Зато ее состояние примечали знакомые, однокурсники. Если удавалось их обойти стороной, Валентина радовалась. А если нет, то очень быстро сводила на нет все расспросы.
*****
В тот вечер город тонул в зимнем тумане. Мелкая изморозь стучала по карнизу, а Валя сидела у окна, обхватив колени руками. В голове крутились мысли, от которых хотелось спрятаться, но они, словно назойливые мухи, возвращались снова и снова. Вот-вот – день родов. Радоваться бы, но тоска навалилась.
Долго не пришлось тосковать. Потому что буквально через час скорая мчала ее, сигналя и сигналя на дороге, в роддом. Где и появилась на свет Катюша. Радость появления малышки затмила все тревоги. Да, ей никто не кричал слова благодарности под окнами. Да, ее потом встречала только мать.
Но у Валентины, пока она лежала в роддоме, иммунитет образовался на такое. Она была занята только своей дочуркой. Ее надо было поднять. А для этого упорно и много работать. Валя дважды меняла место работы, чтобы детсад был рядом, а потом и школа. Мирилась с несправедливостью, только бы денег насобирать.
А девочке много надо было. Ведь Катюша быстро выросла. Ее надо было одевать, обувать и потом, когда она поступила в институт. Все чуть не разрушила неудачная любовь, которая оставила после себя ребеночка. Но ее девочка, когда-то поклявшаяся себе, что у нее все будет, добилась своего, ведь поступила мудро…
*****
Остановив машину, Екатерина оперлась на спинку сиденья и закрыла глаза. Не хотелось вспоминать ей сейчас вот это все. Но от воспоминаний никуда не деться, в том числе от тех, что напоминали юность. Особенно момент, когда она, тринадцатилетняя, поклялась сама себе, что достигнет всего.
Причем стать успешной хотела не столько для себя или мамы, сколько для отца. Катя была уверена в том, что он точно знал, что где-то растет его дочь. Где? Он это не хотел знать. Но когда-то ему придется встретиться с ней. Именно тогда, когда она станет успешной.
- Узнав, что я богата, он, нищеброд, приедет обязательно. Начнет заискивать, умоляя называть его папой, дать хоть немного денежек и простить его, но не получит ни малейшего шанса вторгнуться в ее жизнь… - рисовала такие картинки Катя почти всю свою взрослую жизнь.
Но сейчас, спустя столько лет, когда мстительные помыслы стали стираться, отец вдруг объявился и предложил встретиться, Екатерина засомневалась. Не знала, как лучше поступить - принять приглашение, высказав свое «фе», или отказаться. От этих мыслей Катю отвлекла Иринка, обняв сзади маму за шею.
Это прикосновение вызвало в Кате такие противоречивые чувства. С одной стороны – несказанная радость, нежность, счастье. С другой, горечь. Ведь ее, кроху, бросил когда-то отец, который сейчас поставил ее в тупик своим предложением. Катя все же собралась с силами, отвезла дочь в детсад, за который платила круглый год, несмотря на наличие няни. И, позвонив матери, пригласила встретиться...
*****
- Соскучилась? – с осторожной улыбкой спросила Валентина, целуя дочь в обе щеки. Она была встревожена, и не могла дождаться, когда в кафе появится дочь. Та редко звонила, и только по серьезным поводам. А тут предложила увидеться. Значит, что-то серьезное? В памяти, как один короткий кадр, снова промелькнули неприятные воспоминания.
- Мама, ты мне ничего не хочешь сказать? – вкрадчивым голосом, но стараясь не напугать мать, спросила Катя, неожиданно появившись у столика.
- Нет, а в чем дело? Что-то серьезное? – Валя даже не могла предположить, отчего у дочери возник этот вопрос. Хотя и вертелись в голове некие мысли…
- Нет, мам, ничего серьезного, - Катя, испугавшись за изменившуюся в лице мать, решила начать издалека. - Просто сегодня к нам в дом позвонили.
- Хм, надеюсь, не впустила непрошеных гостей? – Валентина хоть и улыбалась, пытаясь отшутиться, но ей уже сложнее было прятать волнение. – Смотри, дочка, узнает твой Родион, что в его отсутствие кто-то заходил. Ох, заревнует!
- Нет, мама, Родя не такой, у нас с ним все на доверии, - отшучивалась Катя, пытаясь понять, как все-таки задать главный вопрос, с которым она сейчас здесь.
- А что дальше-то? – поторопила Валентина дочь. Что-то темнит она, не спеша рассказывать о чем-то таком, что ее сейчас волнует.
*****
- Мам, искали Троицкую Екатерину, - опустив голову и стараясь придать голосу шутливого оттенка. - Но я же не Троицкая.
- К-к-то искал? – слегка заикаясь, отвела в сторону глаза Валентина.
- Егор Ильич Каменков, - тихо, растягивая слоги, проговорила Катя. Она смотрела и смотрела мать, чтобы увидеть реакцию на ее слова. И увидела.
- Ты говоришь, Егор Ильич Каменков? - спросила Валентина, пытаясь потянуть паузу, чтобы собраться.
- Да, мама. И утверждает, что он – мой отец, - Валентина на этих словах поперхнулась кофе, который часто отхлебывала, чтобы скрыть переживания.
- Вижу, тебе знакома эта личность… - Катя многозначительно смотрела на мать. – Ну, так скажи, этот тип является мне отцом или нет?
- Да, доченька, Егор Ильич Каменков является твоим отцом, - опустив голову, тихо произнесла женщина.
- Ах, так… - Екатерине словно воздуха не хватало, она пыталась вдыхать глубже. – Ну, ладно, допустим, но пока оставим это. Ты мне скажи, откуда ему известно стало обо мне и где узнал мой адрес!
*****
- Катюша, ты прости меня, доченька, прошу тебя, - со слезами в голосе заговорила Валентина. – Это я дала твой адрес. У нас была с ним встреча… Давно…
- Значит, ты общалась с ним, а меня водила все это время за нос? – не скрывая обиду, спросила Екатерина и, словно боясь потерять равновесие, взялась обеими руками за столик.
- Мы случайно пересеклись с ним, причем тогда, когда ты уже выросла, и тебе не нужен был отец, - виновато ответила Валентина.
– Мне не нужен был отец? Да что ты знаешь об этом! Забыла, как я с детства мечтала о нем, о том, чтобы увидеться… - заплакала Катя. – Почему вы решили за меня? Господи… За что вы так со мной?
- Катюша, Егор не сразу узнал, что ты у него есть, - достав платочек из сумки, Валя нежно касалась щек дочери, пытаясь промокнуть обильные слезы. – А узнав, стал нам помогать. Вот откуда у тебя были и новые сапожки в девятом классе, и модное платье на выпускной, и деньги на учебу, и многое другое…
- И вообще… Ты должна это знать. Отец давно хотел встретиться с тобой. Но я, думая, что это тебе только навредит, ведь ты жила же все это время без него, не разрешала… - Валентина была готова провалиться сквозь землю…
*****
- Знаешь, мам, я все-таки поеду к нему, - сказала Екатерина, внезапно просветлев в лице. – Он же немощен, вот и Юрия прислал, чтобы отвез меня к нему.
- Да, конечно, - с готовностью ответила ей мать, по-прежнему пряча глаза. – И, знаешь, что, дочка... Прости ты меня. А отца в первую очередь прости. Он ни в чем не виноват…
(Продолжение будет.)