Одиннадцатая история из цикла "Потустороннее в Ермолаево"
Спасенная девушка оказалась точной копией его спутницы, и Максим невольно оглянулся на копошащуюся среди мокрой травы Анжелу Викторовну, словно хотел убедиться - не её ли только что вытащил из трясины.
- Столкни её обратно! - Анжелу Викторовну трясло. - Она ненастоящая! Болото тебя морочит!
- Сейчас проверим, - Максим протянул девушке платок. - Вот. Вытри лицо... Что ты делаешь ночью на болоте?
- Жениха ищу, - скрипуче ответила та и вдруг рассыпалась кусочками мха и подгнивших болотных ягод. В руках у Максима осталась только куртка с налипшими комочками клейкой ряски.
- Выбери невесту! Выбери невесту! К нам, к нам, к нам! Зацелуем!- захохотало, завыло эхо. Зелёный вихрь пронёсся между болотными кочками и распался у ног Максима на тусклые едва различимые огоньки.
- Что за!.. - только и успел выдохнуть Максим, и мошки-огоньки тучей налетели на него, облепили ледяным влажным облаком, лишая возможности видеть.
- К нам! К нам! Ведите его к нам! Сюда! Скорее! - прозрачные девичьи фигуры в нетерпении приплясывали среди спутанных трав, не смея подойти поближе. Заговор против русалок оказался действенным, но водяные девы не оставили попыток заманить Максима в глубину глухо ворчащей трясины. - Жених пришёл! Жених! Не отпустим! Зацелуем! Останется с нами! С нами! С Нами!
Пытаясь отбиться от навязчивых болотных огней, Максим сдёрнул поясок с Анжелы Викторовы, принялся стегать воздух вокруг себя.
Кто-то захохотал заливисто, послышалось шлёпанье и плеск.
Огоньки схлопывались и гасли под ударами, но тут же вспыхивали вновь.
Всё вокруг гудело и выло, русалочьи голоса продолжали требовать себе жениха.
Оглушенный этой какофонией, Максим оступился и шагнул прямо в затянутое водорослями водяное окошко. Анжела Викторовна не подумала ему помочь - шустро поползла по тропинке в сторону леса.
- Кто-нибудь... - прохрипел Максим, ухватившись за подгнивший стебель камыша. - Кто... ни... будь... Дед... по... мо... ги...
- Наш! Наш! Ты будешь наш! Скоро! Скоро! Зацелуем!!! - взметнув широкими подолами рубах, русалки оказались совсем близко, с радостными взвизгами принялись кружить вокруг едва удерживающего голову над водой парня.
Густая и вязкая трясина неумолимо тянула вниз, и Максим терял силы. Глаза заливала вонючая жижа, в ушах эхом звучали голоса водяных дев. Оглушенный, Максим почти не расслышал прокатившийся над болотом пронзительный свист, окончившийся воинственным кличем.
- Пипец котёнку!!! - грянуло откуда-то сверху, а потом Максима больно прихватило за волосы и выдернуло из топи.
- Креписи, паря. - шепнул в ухо сипловатый басок. - Идём на взлёт!.. Вот весу наел-то... А на вид щупловат. Скольки в тебе кило помещаетси, знаешь?
Максим вопроса не расслышал. Он перестал что-либо понимать.
Вновь пронзительно прозвучала свистулька, а потом мир рухнул в тартарары, утаскивая его за собой.
Способность соображать вернулась к Максиму лишь некоторое время спустя. Вместо болотной вони он почувствовал запах мяты и сена, осторожно поводив рукой за головой, нащупал шелестящую подушку, а когда решился приоткрыть глаза - увидел здоровенного пушистого кота! Кот возюкал по его лицу влажной тряпицей, от который и шёл приятный травяной дух.
- Где...я... - прохрипел Максим, слабо пытаясь отстраниться от тряпки.
- У бабы Онечки на лавке, - подмигнула ему кошачья мордаха и неожиданно громко проорала. - Дрёмка! Дрёмка, где ты тама? Очнулси болезный наш! Вон зенки как на меня встаращил! Неси скорее свою шальку! Пускай покемарит, пока банька сготовитси... Стольки гадостев понахватал на том болоте...
- Не надо... не надо шальку... - пробормотал Максим, приподнимаясь, но мохнатая лапа придавила его к сиденью, а откуда-то сбоку наплыла серенькая старушонка с длинными спиралевидными кудельками. Плавно взмахнула тонким вязаным полотном, начала водить им из стороны в сторону над головой Максима и тоненько без слов напевать.
- Зачем... не надо... - попробовал возразить Максим, но глаза закрылись словно по волшебству. И уже засыпая, он вспомнил и про оставленную на болоте девчонку, и про кольцо, которое так и не вернул деду...
***
Далеко убежать Мане не позволили - посланные вдогонку моргулютки ловко спеленали её в простыню и притащили назад.
Пока Варвара перевязывала руку Герасима, шишига отвела Маню в узкую комнатку, прячущуюся за печью, и велела раздеваться.
- Баньки у нас нет, а ждать до утра нельзя. Много дряни на тебя нацепилось. В болоте кто только не водится. Обмоешься здесь. Надеюсь, справишься сама? Мылом три раза намылься! Сначала зелёным, что на отваре крапивы. После - оранжевым, на облепиховом масле да моркве. А уж потом - вот этим, золотистым, медовым. Да смотри, не перепутай очередность! Поняла?
Маня кивнула, косясь на большой таз на полу, из которого поднимался парок.
- А поняла - так время не теряй. Хотя... Позову ка я моргульков... Пускай за тобой присмотрят. И спину потрут. Мочалка у меня крепкая да колючая, придётся потерпеть.
Не надо никаких моргульков! - успевшая стащить джинсы, Маня сжалась. Я сама справлюсь! Ничего не перепутаю.
- Что надо, что не надо, мне лучше знать! - повела длинным носом шишига. - И запашок же от тебя!.. Жаль, весь не смоется... Потерпеть его придётся, что ж. Пока мы с девчатами не вытравим из тебя пометку, будешь пахнуть.
Устыдившаяся запашка Маня быстро залезла в таз. Сама она ничего неприятного не ощущала, но всё же щедро намылила мочалку зеленым куском и завозила ею по коже.
- Отскоблите девчонку до бела! - велела шишига невидимым моргулюткам, и тотчас цепкие ручонки выдрали у Мани мочалку и с ожесточением принялись тереть.
Зеленоватая душистая пена полностью скрыла Маню, а когда потоки теплой воды унесли пену прочь, моргулютки взялись за оранжевый кусок, и шишига, одобрительно крякнув, вышла.
- Ну что там? - поинтересовалась от порога Варвара. Держа в руках блюдце с тлеющей на нём травой, она медленно водила им вдоль всей двери.
- Помывка в самом разгаре. - хмыкнула шишига. - Ты смесь сделала? Или один расковник взяла?
- Только расковник... Думаешь, нужно еще что-то добавить?
- Сойдёт и он. Девчонкину метку помывка приглушит. Но поостеречься всё же нужно.
- Да не придут сюда заложные. С чего такая суета? - Герасим подтянул кусочек бинта на руке и поморщился. - Крепко она меня кусанула! Зубищи как у щуки!
- Или как у навий, - мрачно усмехнулась шишига. - Девка превращаться начала, потому и суета. Пока еще ночь длится - мы можем этому помешать, а утром уже будет поздно.
- А я не превращусь? - Герасим разом побледнел и испуганно взглянул на мать.
- С чего бы тебе превращаться? Девчонка ведь не оборотень. И не упырица какая. - шишига налила в чайник воды и поставила его на печь. - Варя, где у нас вощанка лежит, не помнишь? Нужно найти и отдать ей. Чертополох от нечистых хорошо сберегает.
- Сейчас достану... - Варвара ушла в глубину мельницы, загремела крышкой сундука.
- Я вот не пойму, почему вы расковником дверь окурили? - Герасим всё поглядывал на тонкую ниточку дыма, тянущуюся от тлеющей травы. - Он же вроде как против преград да замков?
- И против сглазу. Против порчи. Много у него полезных свойств. - шишига смяла сухую травину и принялась толочь её в деревянной ступке.
- Вот я и говорю, ма... - снова начал Герасим, но шишига раздраженно его перебила:
- Учила тебя, учила, а всё не впрок! На переходе этот расковник собран. Перед полночью. Если на такой нашептать - нужное выполнит. Не веришь если - попробуй, подтолкни двери.
- Верю, верю... - не стал спорить Герасим. Поглаживая пострадавшую руку, запоздало поинтересовался. - А девчонка эта откуда на нашу голову свалилась?
- Не смотрела еще. Не знаю. Сейчас главное ночь переждать, всё остальное после.
- Надо бы в Ермолаево...
- Пойдёшь туда ночью?
- На Семик? Я что - дурак?
- То то. Тогда сиди и помалкивай. И не лезь под руку с советами...
Из темного угла показалась босая Лидия Васильевна. Размахивая зажатыми в руках берцами, скривила морщинистое личико и пожаловалась:
- Гриб пропал! Гриб потерялся! Я в обувку его припрятала. Вместе с таблетками. А теперь там пусто!
- Это какой гриб? - мимоходом поинтересовалась шишига, заливая толченую траву кипятком. - Сейчас чаю тебе налью. Присядь, Лида Васильна.
- Не хочу чаю! Хочу гриб! Что в ведьмином кругу нашла! Чёренький!
- Опять нездоровится ей, - вздохнул Герасим.
- Наоборот, полегчало немного. Она такое плела, пока Варя настойкой изгона не умыла. Теперь вот волосы дубовым гребнем расчешет, глядишь разума у нашей Лиды и прибавится.
- Чёренький гриб! Сушеная пластиночка! - продолжила сокрушаться Лидия Васильевна. - Из ведьминого круга! Что Мурка вытоптала!
- Тоже ешё на нашу голову предательница... - пробормотала шишига, плеснув в чашку немного крепкой травяной заварки. - Мурка давно себе на уме. С ведьмами якшается. Сегодня небось на погост отправилась, п.о.г.а.н.ы.е обряды справлять.
- А хоть бы и так, - зевнул Герасим. - Нам то что до неё? Она сама по себе. Мы - тоже.
- Есть у меня к ней вопросы, - шишига сунула чашку в лицо Лилии Васильевны. - Пей! Одним глотком!
- Не хочу. - захныкала бабка, но шишига не отставала, продолжая держать чашку у губ.
- Какие вопросы, ма?
- Про девчонку и её метку. Навью метку только ведьме по силам пробудить. Думаю, Мура это и сделала.
- Да зачем ей? - вытаращился на мать Герасим.
- И об этом спрошу. Дай только срок. Молодец, Лида Васильна! - похвалила шишига бабку. - Пусть во благо моя настойка пойдет.
Лидия Васильевна поморщилась и снова было завела речь про грибы, но в двери мельницы постучали. Стук был едва различимым, как и прозвучавший следом за ним безликий шелестящий голос.
- Голодно. Холодно. Чую тепло. Откройте. Пустите...