В ночь с 10 на 11 августа 1941 года, воздух наполнился гулом десятков мощных двигателей: 14 гигантских бомбардировщиков вылетели с аэродрома в Пушкино под Ленинградом. Их задача, заключалась в том, чтобы нанести удар по самому сердцу гитлеровского Третьего рейха — Берлину.
Это был не первый случай бомбардировки немецкой столицы. Ровно за год до этого Королевские военно-воздушные силы Великобритании (RAF) уже нанесли удар, когда 81 самолёт «Хэндли Пейдж Хэмпден», «Армстронг Уитворт Уитли» и «Виккерс Веллингтон» отомстили за немецкий налёт на Лондон. Но только 29 самолётов действительно сбросили бомбы на цель, и этот налёт, а также три последующих в течение следующих 10 дней нанесли незначительный ущерб, разве что потешили самолюбие главнокомандующего люфтваффе рейхсмаршала Германа Геринга, который поклялся, что ни одна вражеская бомба не упадёт на Берлин.
СССР тоже доказали, что заявление Геринга было пустой бравадой, ещё 7 августа, когда двухмоторные бомбардировщики их военно-морского флота нанесли удар по немецкой столице. Однако теперь Сталин стремился к чему-то большему, чем просто символический жест. Он собрал 14 четырёхмоторных бомбардировщиков Пе-8 конструкции Петлякова, приказал оснастить их дизельными двигателями, чтобы увеличить дальность полёта, и отправил их сеять хаос среди населения Берлина, сбросив на город большое количество бомб.
Стремление Сталина нанести удар по столице Германии было радикальным отходом от прежней политики, основанной на наблюдениях СССР за ходом гражданской войны в Испании в конце 1930-х годов. Несмотря на широкую огласку таких событий, как немецкая бомбардировка Герники 26 апреля 1937 года, Сталин и советское верховное командование по-прежнему сомневались в эффективности стратегических бомбардировок. Таким образом, советская авиационная промышленность, некогда славившаяся производством таких гигантов, как Туполев ТБ-3, АНТ-20 «Максим Горький» и Калинин К-7, была реорганизована и стала специализироваться на одно- и двухмоторных самолётах. Разработка многомоторных самолётов дальнего следования практически полностью прекратилась.
Советский интерес к стратегическим бомбардировкам возродился после того, как 19 июля 1941 года Гитлер издал директиву № 33, в которой содержался призыв к бомбардировке Москвы. Официальной целью приказа было возмездие за предыдущие советские бомбардировки Бухареста, столицы союзной Германии Румынии, и Хельсинки, столицы Финляндии. Настоящей целью, конечно же, было запугать москвичей и заставить их подчиниться.
Однако к тому времени, когда Гитлер издал свою директиву, оперативное истощение в результате быстрого немецкого наступления сказалось на люфтваффе. В ночь на 21 июля была предпринята первая атака на Москву около: 127 немецких самолётов сбросили 104 тонны фугасных бомб и 46 000 зажигательных бомб. Мощная зенитная артиллерия, ночные истребители и свет более чем 300 прожекторов рассеяли немецкие формирования, из-за чего бомбы были сброшены беспорядочно.
Немецкие авианалёты на Москву продолжались в течение всего 1941 года, но первый из них был самым масштабным. Несмотря на потерю 17 самолётов, он не оправдал ожиданий Гитлера, который требовал «сровнять столицу Сталина с землёй». Последующие налёты были всё менее масштабными и эффективными. Вместо того чтобы запугать москвичей, немецкие налёты лишь укрепили их волю к сопротивлению. Они также вдохновили Сталина на ответные бомбардировки Берлина.
В то время в составе ВВС было всего три типа самолётов, которые могли достичь цели, становившейся всё более отдалённой с каждым днём продвижения немецкой армии вглубь России. Это были Ил-4, Ер-2 и Пе-8.
Из этих трёх самолётов Ил-4 является одним из самых недооценённых великих самолётов Второй мировой войны. Созданный под руководством Сергея Ильюшина, ЦКБ-26 (первоначальное название конструкторского бюро) впервые поднялся в воздух в 1935 году и был запущен в производство в 1937 году под названием ДБ-3 («Дальний бомбардировщик»). Оснащенный двумя 14-цилиндровыми двухрядными радиальными двигателями Швецова М-85 мощностью 765 л. с., которые вскоре были заменены на М-86 мощностью 960 л. с., самолет ДБ-3 обладал отличной для своего времени скоростью, дальностью полета, грузоподъемностью и маневренностью. Единственным его недостатком было вооружение: три пулемета ШКАС калибра 7,62 мм, установленные в тупой носовой части, на верхней турели и в нижней части фюзеляжа.
В 1939 году, после того как было выпущено 1528 самолётов ДБ-3, на производственной линии его сменил ДБ-3Ф — модифицированная модель с более заострённым носом. Когда в 1940 году в Военно-воздушных силах СССР начали называть самолёты в честь их конструкторов, ДБ-3Ф стал называться Ил-4. Хотя к 1940 году было построено 2000 самолётов ДБ-3Ф, наступление Германии в 1941 году вынудило Советский Союз либо уничтожить заводы, либо демонтировать их и перевезти подальше от линии фронта. После восстановления заводов в Сибири в 1942 году возобновилось полномасштабное производство Ил-4. Конструкция планера была изменена таким образом, чтобы использовать больше дерева для экономии российских запасов металла, а маломощные 7,62-мм пулемёты ШКАС были заменены на 12,7-мм пулемёты БС. К моменту прекращения производства в 1944 году было выпущено более 6800 Ил-4.
Ил-4 был примерно сопоставим с британским Handley Page Hampden и японским Mitsubishi G4M1, но благодаря своей универсальности он прослужил дольше своих современников в составе морской авиации. Помимо бомб, Ил-4, приписанные к морской авиации, или ВВС-ВМФ, могли нести под фюзеляжем одну 930-килограммовую торпеду или до трёх 500-килограммовых торпед.
Прототипом Ер-2 стал проект Роберто Л. Бартини. Талантливый конструктор, Бартини создал аэродинамически совершенный цельнометаллический двухмоторный моноплан с крылом типа «обратная чайка» под названием Сталь-7, который впервые поднялся в воздух в 1937 году. «Сталь-7» мог перевозить двух членов экипажа и 12 пассажиров со средней скоростью почти 400 км/ч. В 1939 году его рассматривали для использования в кругосветном полёте, но началась война. Тогда Сталин отдал прямой приказ о переоборудовании самолёта в дальний бомбардировщик ДБ-240. Владимир Григорьевич Ермолаев, который с 1931 года работал инженером в конструкторской группе Бартини, был назначен руководителем проекта бомбардировщика.
Ермолаев мало что изменил в крыльях СТАЛ-7, разве что усилил их конструкцию, но полумонококовый фюзеляж был значительно переработан: в нём появился бомбовый отсек, фонарь кабины пилота был смещён влево, а нос фюзеляжа был застеклён для бомбардира. Помимо бомб, вооружение состояло из 12,7-мм пулемёта БТ для бомбардира и двух 7,62-мм пулемётов ШКАС — один в верхней орудийной башне, а другой стрелял через люк в полу фюзеляжа за крылом. Чтобы улучшить обзор для стрелка, расположенного в верхней части фюзеляжа, один вертикальный стабилизатор и руль направления были заменены на сдвоенный киль и руль направления с углом поперечного V горизонтального стабилизатора 5 градусов. В качестве двигателя были выбраны два двигателя Климова М-105 мощностью 1100 л. с., которые приводили в движение трёхлопастные винты изменяемого шага.
Первый полёт на ДБ-240 совершил Н. Б. Шебанов в июне 1940 года. Самолёт показал отличные результаты. Государственные приемочные испытания начались в сентябре, и уже через месяц бомбардировщик был запущен в производство под новым названием Ер-2. Первые серийные Ер-2, построенные в Воронеже, были переданы ДБА восемь месяцев спустя. Два полка проходили подготовку на новых бомбардировщиках, когда немцы начали операцию «Барбаросса». Имевшиеся в наличии Ер-2 были оперативно задействованы для непосредственной поддержки советских сухопутных войск — роль, для которой они не предназначались, — в то время как новые самолёты практически сразу отправлялись на фронт.
В то время как двухмоторный Ер-2 имел коммерческое происхождение, Пе-8 был последним в выдающейся линейке четырёхмоторных дальних бомбардировщиков конструкторского бюро Андрея Николаевича Туполева и задумывался как преемник Туполевского ТБ-3. Разработка Пе-8 началась в 1934 году под руководством конструкторской бригады, возглавляемой Владимиром Михайловичем Петляковым, при содействии Иосифа Фёдоровича Незвала. Петляков был заместителем Туполева во время разработки самолёта АНТ-20 «Максим Горький» и 12-моторного бомбардировщика ТБ-6 (в конструкторском бюро Туполева он получил обозначение АНТ-26). От последнего отказались в пользу более аэродинамически современного четырёхмоторного проекта АНТ-42.
Цельнометаллический свободнонесущий моноплан с фюзеляжем овального сечения и убирающимся шасси, АНТ-42 был современным, но ничем не примечательным самолётом, за исключением крыла, которое было достаточно толстым, чтобы в нём можно было разместить «ползунок», с помощью которого стрелки могли добраться до пулемётных позиций в задней части каждой гондолы внутреннего двигателя. Туполев также предложил новаторскую идею повышения мощности четырёх 12-цилиндровых двигателей Климова АМ-34ФРН мощностью 1200 л. с., установленных на крыльях самолёта, с помощью «центрального нагнетательного устройства», или нагнетателя. Компрессор этого устройства должен был приводиться в действие понижающим редуктором от вспомогательного двигателя Климова М-100 с жидкостным охлаждением, расположенного в хвостовой части фюзеляжа. Требовались специальные подшипники и материалы, способные выдерживать до 30 000 оборотов в минуту, создаваемых нагнетателем, а также температуру газа свыше 1000 градусов по Цельсию при температуре окружающего воздуха на большой высоте, которая, как ожидалось, могла достигать минус 60 градусов по Цельсию.
Строительство прототипа началось 27 июля 1934 года, но к моменту завершения работ 6 ноября 1936 года нагнетатель ещё не был готов. 27 декабря генерал Михаил Михайлович Громов поднял большой бомбардировщик в воздух для проведения первых заводских испытаний. В октябре 1937 года самолёт вернулся на завод для установки нагнетателя и объединения его радиаторов в отдельные блоки на внутренних гондолах двигателей.
Тем временем в апреле 1936 года начались работы над вторым прототипом с улучшенными двигателями АМ-34ФРНВ и вспомогательным двигателем М-100А, увеличенным запасом топлива и верхней пулемётной турелью вместо сдвижных панелей.
На тот момент само существование четырёхмоторного бомбардировщика было под вопросом. На совещании, которое Сталин провёл в Кремле в начале 1939 года, было решено, что Гражданская война в Испании, которая тогда подходила к концу, доказала ценность тактической авиации, но стратегическое значение самолёта оставалось теоретическим. Только начальник Научно-исследовательского института военно-воздушных сил Александр Иванович Филин высказался в пользу больших бомбардировщиков. Тем не менее благодаря Филину проект АНТ-42 был отложен, когда Сталин наконец сказал: «Ну ладно, пусть будет так, как вы хотите, но вы меня не убедили!»
Ограниченное производство АНТ-42 под военным обозначением ТБ-7 началось на заводе № 22 под Москвой. Ещё больше самолётов должно было быть построено на ещё не завершённом заводе № 125.
Первый предсерийный ТБ-7 с двигателями АМ-35 был выпущен на заводе № 22 в начале лета 1940 года, и к тому времени он уже отставал от новейших западных стандартов. Производство шло медленно из-за сохранявшегося скептицизма Сталина и более высоких приоритетов в распределении более желанного высотного двигателя АМ-35А мощностью 1200 л. с. для истребителя-перехватчика МиГ-3 конструкции Микояна и Гуревича.
Стандартный Пе-8, как в 1940 году переименовали ТБ-7, развивал максимальную скорость 425 км/ч на высоте 6300 м, практический потолок составлял 8200 м, а максимальный потолок — 10300 м при использовании двигателя АМ-35А. При крейсерской скорости 280 км/ч, полном запасе топлива в одном фюзеляжном и крыльевых баках и бомбовой нагрузке максимальная дальность полёта составляла 3600 км. Размах крыльев Пе-8 составлял 39.01 м, длина — 23.59 м, высота — 5.20 м. Его масса без нагрузки составляла 19986, а максимальная взлётная масса — 35000 кг.
Максимальная бомбовая нагрузка Пе-8 для задач с меньшей дальностью составляла 5000 кг. Оборонительное вооружение состояло из носовой турели с двумя 7,62-мм пулемётами ШКАС, которые позже были заменены на 20-мм пушку ШВАК, по одному 12,7-мм пулемёту БТ в каждой из двух внутренних гондол двигателей и по одной 20-мм пушке ШВАК в верхней и хвостовой турели. Экипаж из 11 человек включал в себя пилота и второго пилота, которые сидели тандемом в кабине, слегка смещённой влево. Их сиденья были защищены 9-миллиметровой бронёй, а позиции штурмана и стрелков в гондоле имели скромную броню.
Незвал спроектировал пассажирскую версию Пе-8 для «Аэрофлота» на случай, если бомбардировщик совсем выйдет из употребления. Он также экспериментировал с четырьмя двигателями Микулина АМ-37 мощностью 1400 л. с. и 14-цилиндровыми двухрядными радиальными двигателями Швецова М-82 мощностью 1540 л. с. Кроме того, зимой 1940 года он установил на один из Пе-8 новый дизельный двигатель М-40 мощностью 1000 л. с. с турбонаддувом и V-образным расположением цилиндров, разработанный А. Д. Чаромским. Скорость и высотные характеристики более тяжёлых дизельных двигателей оказались хуже, но они увеличили дальность полёта бомбардировщика. Это впечатлило Сталина, который приказал запустить дизели в производство, несмотря на протесты конструкторской группы Чаромского, которая ещё не решила все проблемы, связанные с разработкой двигателей. Мощность серийного дизельного двигателя АЧ-30Б на взлёте составляла 1500 л. с., но на рабочих высотах снижалась до 1080 л. с.
Завершение производства первой партии Пе-8 и создание специального подразделения для них — 432-го БАП (ОН) (бомбардировочного авиаполка особого назначения) под командованием майора Викторина И. Лебедева — совпало с началом немецкого вторжения в 1941 году. Бомбардировщики были оперативно задействованы в серии ночных атак на короткие расстояния по железнодорожным узлам и плацдармам, которые практически не замедлили продвижение немецких войск.
Таков был арсенал дальней бомбардировочной авиации, когда в начале августа 1941 года Сталин приказал ей нанести ответные удары по Берлину.
Однако в первом таком налёте участвовали не стратегические бомбардировщики ДБА, а более компактные ДБ-3 советского военно-морского флота.
К тому времени самолёты ДБ-3 могли долететь до Берлина только с побережья Балтийского моря. Поэтому 28 июля народный комиссар военно-морского флота адмирал Николай Герасимович Кузнецов рекомендовал Сталину проводить ночные налёты на немецкую столицу с острова Сааремаа у побережья Эстонии. Эта задача была поставлена в первую очередь перед 1-м гвардейским минно-торпедным авиационным полком ВВС Балтийского флота, который базировался в Калуге на Сааремаа. В ночь на 7 августа взлетели 13 самолётов под командованием подполковника Евгения Николаевича Преображенского и штурмана майора Петра Ильича Хохлова.
Немецкая противовоздушная оборона была застигнута врасплох, и хотя бомбардировщики нанесли лишь незначительный ущерб, все они благополучно вернулись. Следующей ночью к морским бомбардировщикам присоединились Ил-4 из 22-го и 30-го БАП (бомбардировочных авиаполков) 5-й воздушной армии, действовавших с аэродромов Кагаль и Асте на Сааремаа.
В общей сложности 15 самолётов успешно преодолели расстояние в 1984 км до Берлина и обратно. Базирующиеся на Сааремаа морские лётчики совершили ещё один ночной налёт на Берлин, прежде чем 11 августа к ним присоединились полки дальнего бомбардировочного авиационного корпуса, оснащённые Ил-4 и Ер-2.
В тот же день в Пушкино собирали 14 Пе-8 для их первого боевого вылета. Изначально на полевые испытания отправили 18 бомбардировщиков, но четырем пришлось вернуться на завод из-за неисправностей двигателей, а пятый едва не был сбит зенитными орудиями при приближении к месту назначения.
Генерал-майор Михаил Васильевич Водопьянов, удостоенный звания Героя Советского Союза за участие в спасении выживших членов экипажа научно-исследовательского судна «Челюскин» в 1934 году, был назначен командующим вновь сформированной 81-й дальнебомбардировочной авиационной дивизией. В состав дивизии входили 432-й бомбардировочный авиаполк (ОН) Лебедева, базировавшийся тогда в Казани; 433-е резервное авиакрыло, также базировавшееся в Казани и вооружённое Пе-8; а также 420-й и 421-й бомбардировочные авиаполки, оснащённые Ер-2. Экипажи Водопьянова набирались из «Аэрофлота», испытательных центров и действующих частей, при этом особое внимание уделялось пилотам и штурманам, знакомым с маршрутом через Северный морской путь (то есть Арктику). Однако, несмотря на их индивидуальный опыт, большинство бывших пилотов авиакомпаний практически не имели опыта полётов в строю, а также взлёта и посадки на грунтовых взлётно-посадочных полосах. Эти факторы станут серьёзными препятствиями в предстоящей миссии.
Тем временем на Пе-8 устанавливали и испытывали двигатели АЧ-30Б с двухступенчатыми центробежными нагнетателями и винтами постоянного шага ВИШ-24. Сотрудники Чаромского предвидели возникшие проблемы. Расход топлива для каждого двигателя должен был регулироваться пилотом вручную, что усложняло задачу, особенно с учётом того, что обороты двигателя иногда сильно колебались, после чего он часто останавливался, особенно на большой высоте.
Пока техники Чаромского пытались устранить неполадки в двигателе, а экипажи тренировались, Водопьянов планировал свой маршрут так, чтобы обойти побережье Эстонии и Латвии, а затем пересечь Балтийское море и приземлиться к северу от Штеттина в надежде избежать перехвата Люфтваффе. Если они вылетят с последними лучами солнца, то прибудут в Берлин примерно в полночь.
После последнего дня подготовки, заключительных инструктажей и дальнейших проволочек Водопьянов сел за штурвал одного из 14 Пе-8. Майор Эндель К. Пусеп, старый товарищ Водопьянова по полётам в Арктике, сидел позади него в качестве второго пилота. Незадолго до взлёта Водопьянов попросил Сталина добавить в приказ о миссии второстепенную цель — Штеттин — на случай, если какой-то из его самолётов не сможет пролететь всю дистанцию. Сталин неохотно согласился, но подчеркнул: «Но вы должны дойти до Берлина!»
Наконец, в 21:15 — позже, чем планировалось изначально, — в воздух поднялись 14 Пе-8. Примерно в то же время две эскадрильи Ил-4 из 200-го БАП вылетели с Сааремаа, чтобы присоединиться к атаке. 420-му БАП полковника Николая Ивановича Новодранова также было приказано отправить эскадрилью Ер-2 в Берлин.
Почти с самого начала у Пе-8 начались проблемы. Как только самолёт майора Егорова взлетел, у него с одной стороны заглохли два двигателя, из-за чего он рухнул на землю, а все члены экипажа погибли.
Лейтенант Бидный находился всего в 40 минутах лёта от Пушкино, когда у него загорелся правый внутренний двигатель. Он потушил пламя, выключив двигатель, но когда он пролетал над Данцигом (Гданьском) у него отказал левый двигатель. Пе-8 с трудом удерживался в воздухе на двух двигателях с полной загрузкой бомб и после чего Бидный решил нанести удар по второстепенной цели — Штеттину. После того как Бидный сбросил бомбы на железнодорожную станцию Лауэнбург, ему удалось благополучно посадить самолёт недалеко от Ленинграда, как раз когда у него закончилось топливо.
Оставшиеся 11 Пе-8 продолжили путь к Берлину и смогли по частям сбросить бомбы на разные районы города. Водопьянов и Пусеп не испытывали никаких трудностей, пока до Берлина не осталось 12 минут полёта. Затем один из их двигателей начал барахлить. Водопьянов зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться, и он, продолжал вести самолёт по курсу. Они достигли цели, и бомбардир Водопьянова сбросил бомбы — как раз в тот момент, когда самолёт попал под обстрел зенитной артиллерии. Осколки снарядов вонзились в фюзеляж и пробили топливный бак в правом крыле. Водопьянов подсчитал, что у него осталось топлива примерно на четыре часа полёта, и приказал штурману Штепенко отказаться от первоначального кругового маршрута и лететь домой прямым курсом. Самолёт упал в лесу, но Водопьянов и его экипаж чудом остались невредимы и добрались до безопасного места на советской стороне.
Только четыре других экипажа Пе-8 могли утверждать, что совершили перелёт без происшествий, когда они прибыли в Пушкино утром 12 августа, и все пилоты жаловались на проблемы с двигателем. Два других самолёта прилетели позже в тот же день. У майора Угрюмова закончилось топливо, но он приземлился возле тракторного завода в Калинине, где заправил самолёт, а затем продолжил путь домой. Двигатели майора Курбана несколько раз глохли, и ему приходилось перезапускать их, совершая неглубокие пикирования и каждый раз расходуя драгоценное топливо. У него закончилось топливо в Красном Селе, но, как и Угрюмов, он совершил вынужденную посадку без повреждений, дозаправился и в конце концов добрался до Пушкино.
Трём другим Пе-8 повезло меньше: они совершили вынужденную посадку далеко от своей базы. Один из них числился пропавшим без вести, пока позже не стало известно, что его пилот, старший лейтенант Александр И. Панфилов, потерял ориентацию во время обратного полёта, залетел на территорию Финляндии и был сбит зенитным огнём противника недалеко от Хельсинки. Только двое из его экипажа выжили после крушения и попали в плен к финнам.
Для 1-й эскадрильи 420-го БАП эта миссия тоже обернулась катастрофой. Мало того, что их Ер-2 были перегружены топливом, так ещё и пилоты, имевшие опыт полётов только с бетонных взлётно-посадочных полос, были в ужасе от того, что в Пушкино не было ничего, кроме грунтовой взлётно-посадочной полосы. Когда лейтенант Александр Молодчий попытался взлететь, оба его двигателя начали терять мощность, а тормоза отказали. Молодчий продолжил движение на полной скорости и взлетел, но затем снова приземлился и выкатился за пределы взлётно-посадочной полосы. Ер-2 разбился, но Молодчий и его экипаж выжили. Молодчий продолжил военную карьеру в качестве пилота бомбардировщика и получил две Золотые звезды Героя Советского Союза.
После того как ещё несколько Ер-2 потерпели крушение, миссия была отменена, но не раньше, чем как минимум трём Ер-2 удалось взлететь. Низкая облачность вынудила лейтенанта Владимира Малинина снизиться до 825 метров, прежде чем он сбросил бомбы на Берлин. Однако на обратном пути его самолёт был сбит советской противовоздушной обороной, и весь экипаж погиб. Комендант В. А. Кубышко также бомбил немецкую столицу, но на обратном пути его атаковали несколько советских истребителей. Его самолёт загорелся и упал, но ему и его экипажу удалось благополучно катапультироваться. Третий Ер-2, пилотируемый капитаном А. Г. Степановым, в последний раз был замечен над Берлином, но больше не вернулся.
Тем временем ночные налёты на Берлин продолжались. Морские бомбардировщики ДБ-3 совершили в общей сложности 10 боевых вылетов на Берлин, прежде чем Сааремаа пришлось эвакуировать из-за угрозы немецкого вторжения. Последняя атака была совершена в ночь с 4 на 5 сентября. Всего в налётах участвовало 86 самолётов, из которых 33, по имеющимся данным, достигли Берлина, а остальные бомбили второстепенные цели, в том числе Штеттин, Кёнигсберг, Мемель, Данциг, Свинемюнде и Либаву. 13 августа пятеро лётчиков-моряков были удостоены звания Героя Советского Союза, в том числе Преображенский, участвовавший во всех 10 налётах. 16 сентября 1941 года пятеро лётчиков Красной армии также были удостоены этого звания.
К тому времени Ставка Верховного Главнокомандования полностью расформировала ДБА, хотя стратегическая составляющая была номинально восстановлена под новым названием «Авиация дальнего действия» (АДД) в марте 1942 года, а её командиром стал Голованов.
10 июня 1942 года советские войска сформировали новую бомбардировочную дивизию — 45-ю ДБАД под командованием полковника Лебедева, в состав которой вошли 746-й и 890-й БАП. Позже в том же месяце, когда немцы возобновили наступление, Сталин и Голованов обсудили идею нанесения ещё одного удара по Берлину. На этот раз Пе-8 были оснащены обычными двигателями АМ-35А и взлетали с авиабазы Кратово к югу от Москвы. Чтобы компенсировать это расстояние, вес бомбовой нагрузки был тщательно ограничен и составлял не более 2727 кг, а также были установлены дополнительные топливные баки.
В ночь на 29 августа пять Пе-8, пилотируемых майором Пусепом и капитаном Владимиром Васильевичем Пономаренко из 746-го БАП, а также капитанами Борисом Александровичем Кибышко, Михаилом Васильевичем Родных и Павлом Михайловичем Арчаровым из 890-го БАП, вылетели в сторону Берлина, а ещё семь Пе-8 отправились в отвлекающий рейд на Кёнигсберг. В то же время со всех аэродромов вблизи линии фронта взлетели 100 самолётов Ил-4 и Ер-2. В 1:23 утра 30 августа на Берлин упали бомбы. Это был самый масштабный советский налёт на немецкую столицу.