Глава 29
План был рискованным, но выбора не оставалось. Они должны были пройти три километра открытой местности, избегая дорог и населенных пунктов. С ребенком это было вдвойне сложно.
— Я понесу Мишу, — решил Стрельцов. — Так будет быстрее.
Мальчик не возражал. Он доверчиво обхватил руками шею Стрельцова, прижимаясь к его широкой спине.
— Ты тяжелый, — пошутил Стрельцов, подмигнув ему.
— Неправда, — серьезно ответил Миша. — Ты сам говорил, что я легкий, как перышко.
Стрельцов улыбнулся, вспомнив их первую встречу в горах. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.
Они двинулись в путь. Шёл впереди Борис, осторожно высматривая, где лучше ступить — по сырой кочке, или всё-таки обойти стороной лужицу? Савельева не отставала, держалась вплотную к Стрельцову. Порой её рука легонько касалась его локтя — как будто убеждалась: не исчез ли он? Всё рядом, всё под контролем... или пока кажется.
А впереди – степь в золоте. Солнце выкатилось из-за горизонта, раскидало по травам медовую россыпь света. Вот только ещё недавно – туман стелился, ночь студёная пробирала до костей. А теперь... Вот он, новый день: пахнет прогретой землёй, воздух уже дышит теплом. И не верится, что всего каких-то пару часов назад всё вокруг было совсем другим.
Миша на спине Стрельцова начал тихонько напевать какую-то детскую песенку.
— Тише, разведчик, — мягко попросил Стрельцов. — Нас могут услышать.
— Извини, — прошептал Миша. Но через минуту осторожно спросил: — А ты правда хочешь жить с нами? В доме с садом?
Стрельцов на секунду замедлил шаг. Такие простые слова, но за ними скрывалось так много — надежда, будущее, новая жизнь.
— Правда, — тихо ответил он. — Больше всего на свете.
Савельева, шедшая рядом, услышала их разговор. Она не сказала ни слова, но ее рука нашла руку Стрельцова и крепко сжала.
Они шли уже больше часа, когда вдали показалась река — серебристая лента, извивающаяся среди степных трав.
— Мы почти на месте, — сказал Борис, указывая на рощицу у изгиба реки. — Вадим должен ждать нас там.
Они ускорили шаг, подгоняемые близостью цели. Миша на спине Стрельцова притих, утомленный долгой дорогой. Савельева тоже выглядела измученной, но в ее глазах появился новый огонек — надежда.
У самой рощи Борис вдруг остановился, вглядываясь вперед:
— Что-то не так, — напряженно сказал он. — Не вижу машины.
Стрельцов осторожно опустил Мишу на землю и достал бинокль. Внимательно осмотрев рощу и прилегающую территорию, он облегченно выдохнул:
— Машина там, просто спрятана в кустах. И кто-то сидит внутри.
Борис кивнул:
— Это Вадим. Он бы не стал показываться на открытом месте.
Они двинулись к роще, стараясь идти пригнувшись, используя каждое укрытие. Когда до деревьев оставалось метров пятьдесят, из-за них выехал старенький внедорожник и медленно направился к ним.
— Это Вадим, — с облегчением сказал Борис. — Узнал нас.
Машина остановилась в нескольких метрах от них. За рулём — парень, будто двойник Бориса. Те же скулы, острый подбородок, взгляд, в котором читается упрямая внутренняя пружина. Даже как голову держит — ну вылитый!
Он не стал тянуть с формальностями:
– Долго же вы, – вместо приветствия бросил, и тут же распахнул дверь. – Давайте, залезайте быстрее, времени совсем в обрез.
В голосе — ни капли сомнения, спешка и будто бы легкая досада. Внутри машины пахнет бензином, чуть-чуть кофе и торопливостью. Всё ясно: разговоры потом, сейчас главное — не терять ни секунды.
Они быстро забрались в машину — Борис на переднее сиденье, остальные сзади. Миша, измученный, сразу прижался к матери и закрыл глаза.
— Куда теперь? — спросил Стрельцов, когда машина тронулась.
— В Бишкек, — ответил Вадим. — Там есть безопасный дом. Зимин все организовал.
— А что с границей? — забеспокоилась Савельева. — Нас не остановят?
Вадим усмехнулся:
—У меня свои пути. Не первый раз перевожу... особых гостей.
Машина двигалась по проселочным дорогам, избегая основных трасс. Миша уснул на коленях матери. Савельева тоже начала клевать носом, ее голова постепенно опустилась на плечо Стрельцова.
Он сидел неподвижно, боясь потревожить ее сон. Ее волосы щекотали его щеку, дыхание было мягким и ровным. В этот момент Стрельцов понял, что никогда в жизни не чувствовал себя таким... правильным. На своем месте.
Вадим оказался превосходным водителем и, что важнее, отлично знал местность. Вадим гнал по таким дорогам, что казалось — он сам их выдумывает на ходу. Гравий шуршал под колесами, дальше пошли какие-то проселки, рытвины, пыль столбом. Иногда мелькали кочки, да и те скорее по памяти. В окно то и дело проскакивали лужи света от редких столбов — будто миражи.
Несколько часов тряски — и вот, наконец, машина замирает у небольшого домика на самом краю деревни. Всё вокруг укутано покоем, как будто время тут остановилось.
—Передохнём здесь, — привычно коротко бросил Вадим, уже выходя из машины. — До темноты сидим, а там — переход.
Он смотрел куда-то мимо, в сумерки за домом, будто решал какую-то задачу про себя. Впереди их ждала граница. А пока — дом, стены, обещание короткой передышки и тишина, в которой каждому было что обдумать.
Домик был простым, но чистым. Две комнаты, кухня, вода из колодца. Вадим приготовил нехитрый обед — лепешки, сыр, чай.
Миша, выспавшийся и проголодавшийся, уплетал еду с аппетитом. Савельева, хоть и была явно голодна, ела медленно, словно через силу.
— Тебе нужно поесть, — мягко сказал ей Стрельцов. — Впереди еще долгий путь.
Она кивнула, благодарно улыбнувшись ему:
— Знаю. Просто не могу поверить, что мы так близко к цели. После стольких месяцев страха...
Стрельцов накрыл ее руку своей:
— Мы справимся. Вместе.
Это простое "вместе" заключало в себе так много. Обещание, надежду, будущее. Савельева тихонько перевернула свою ладонь — и их пальцы переплелись. Просто, без лишних слов — будто так было нужно. Где-то внутри, в этот миг что-то щёлкнуло: страхи стали чужими, время стало мягким.
Вечером, когда Миша снова задремал, они вышли на крыльцо. Сели рядом, вслушиваясь в редкое дыхание дома и смотря вдаль — туда, где горы встречают закат. Солнечные лучи тонули в далёких вершинах, окрашивая камень в тёплый розовый цвет, словно кто-то не пожалел на закат розовой краски.
— Красиво, — шепнула Савельева, будто признаваясь в чём-то сокровенном.
— Очень, — отозвался Стрельцов. Но смотрел сейчас совсем не туда — не на горы, не на полосы заката. Только на неё.
Савельева поймала его взгляд, и улыбнулась — широко, прямо, легко, как будто вдруг забыла, что где-то там, за спиной, осталась тревога, бегство, страх.
А потом, на секунду задумавшись, добавила:
— Знаешь... когда всё это только началось, я думала лишь об одном. Как спасти Мишу. Как выжить. А сейчас... — она помедлила, подбирая слова, — сейчас я думаю о том, как жить дальше. С тобой.
Сердце Стрельцова ёкнуло:
— Ты уверена? Я ведь... — он замялся, — я предатель, Аня. Для своей страны, для своих бывших коллег. У меня ничего нет — ни дома, ни будущего.
— У тебя есть мы, — просто ответила она. — Если ты этого хочешь.
Стрельцов осторожно привлек ее к себе:
— Хочу. Больше всего на свете.
Их губы встретились в поцелуе — нежном, осторожном, полном обещания.
И это был первый — по-настоящему их — поцелуй. Не прощальный, не украденный на бегу, не испуганный. В нём не было ни грана страха, ни лишних сомнений — словно на свете остались только они вдвоём и этот вечер, пахнущий солнцем и травой.
Когда губы встретились — всё вокруг стихло. Никаких "а что, если?", никакой чужой тени за плечами. Только тёплые пальцы, скользящие по щеке; только лёгкий вздох; только невозможная лёгкость быть рядом — наконец-то.
Стрельцов первый отстранился, и, глядя ей в глаза, тихо выдохнул:
— Я люблю тебя. Не понимаю, как это случилось так быстро, но…
Она засмеялась, негромко, только для него:
— Иногда для любви не нужно много времени. Просто… правильный человек появляется — и всё становится на свои места.
Он крепче прижал её к себе, зарылся носом в её волосы, вдыхая родной уже запах. Сердце билось возле его руки — живое, настоящее. И в эту самую короткую, хрупкую минуту — границы, страхи, тревоги, всё, что только что ещё казалось непреодолимым, вдруг стало маленьким и далёким. Будто бы у них получилось — победить время, спрятаться от бед, и дозволить себе самое важное — быть вместе, здесь и сейчас.
Предыдущая глава 28:
Глава 30, заключительная: