Перед нами вторая часть того, что сам автор назвал - "... всего лишь сборник заметок, написанных в свободные минуты, поскольку для чего-то более основательного просто не было времени, а по правде сказать, не было и большого желания...". От себя отметим - часто бывает, когда человек
берется за что-то "несерьезно", то потом это заканчивается крайне
добротным результатом! Примеры сами подыщите.
К истории службы корветов ПЛО и их экипажей, заметки о событиях войны. Памяти британского журналиста-мариниста-яхтсмена и с
благодарностью русским переводчикам. И да, иллюстрации в данном случае - только иллюстрации, для получения представлений о корабле класса
"корвет" (ВМС Великобритании/Канады). И будем помнить слова автора: "Читателям, жаждущим найти здесь Воспевание моря, я бы посоветовал внимательнее читать между строк..."
Продолжение, предыдущие - ссылка ЗДЕСЬ, и вот ЗДЕСЬ
... Выдержки из приказов-инструкций капитана корабля:
«Первый лейтенант - строевой офицер, отвечающий передо мной за поддержание чистоты и порядка, за боеготовность корабля, за дисциплину и довольствие экипажа. Он следит за содержанием корабельного вооружения в состоянии постоянной боевой готовности. Особое внимание уделяется средствам противовоздушной обороны, как в море, так и в гавани. Ему поручается накладывать дисциплинарные взыскания в соответствии со статьями Королевских Указов и Инструкций Адмиралтейства.
Помимо исполнения обязанностей первого лейтенанта, он является командиром боевой части и отвечает за боевую подготовку моряков, является ответственным за состояние противолодочных средств, отвечает за спортивную подготовку, является председателем столовой комиссии и председателем кают-компании. Ему следует находиться в состоянии постоянной готовности взять на себя в любой момент командование кораблем, поэтому ему необходимо как можно глубже вникать во все стороны деятельности и в проблемы жизни корабля».
Несомненно, это был весьма насыщенный день... Но на какой великолепный корабль я попал и получил право им командовать!
Первоначально он значился в справочниках как сторожевой корабль, а с началом войны был переквалифицирован в корвет. По внешнему виду и по существу он представал собой в действительности маленький миноносец, выполненный по последнему слову техники, что сразу же отбросило при сравнении с ним мой прежний корабль в класс тральщиков. Он был построен в благодатные дни мирного времени, когда такие материалы, как алюминий, отборные сорта дерева и хорошая мебель были еще вполне доступны. У него было два винта, большой кубрик, кают-компания на верхней палубе и мостик, спроектированный несравненно лучше, чем на «Флауэре», где тот походил скорей на площадку для выгуливания кошек. Он был элегантен, он обладал завидной скоростью. В отношении личного состава он тоже превосходил мой прежний корабль. Здесь были мичман-артиллерист, мичман-инженер и главстаршины во всех подразделениях, вместо старшин.
Они составляли весьма сильную команду специалистов, застрахованную от любых неожиданностей. И, наконец, капитаном корабля был Р.Н., позже командовавший флотилией миноносцев, он отличался человечностью и высшей степенью компетентности, столь необходимыми для такой работы.
Для заметок: Согласен с мнением наших читателей, что было такое место - "HMS Dipper" - но это прозвище авиабазы Хенстридж (RNAS Henstridge), если Интернет не врет, )). С другой стороны, в списках всех боевых кораблей Великобритании и Канады не нашел корабля с таким наименованием, и не исключено, что данное название вымышлено. Но в любом случае остается вопрос - к какому все таки типу, хотя бы принадлежал этот корабль, если он был совершеннее корветов типа "Флауэр", и строился перед войной. Судя по всему это были корабли крупнее "Флауэров", то есть больше 1000 т, и ближе к миноносцам. Возможно речь про шлюпы типа "Гримсби", или "Биттерн" (программы 1933-1934 годов), в то же время были еще и "Риверы" (разработан в 1941 году), которые называли "двухвинтовые корветы". Как думаете?
Наша военно-морская база была небольшой и вполне самостоятельной во всех отношениях. Она представлялась новому человеку этакой феодальной деревушкой, жители которой различались по рангу и достоинству положения, где все знали друг друга. И, как во всякой деревне, у нас были свои странноватые типы, свои старожилы, свои сплетники и свое единодушие, своя дружба. Были люди, которые жили здесь с самого начала войны. С добродушием стариков хранили они предания былого и вели счет потерям.
Прогуливаясь вдоль причала, вы могли услышать приветствия от дюжины таких старожилов, всегда отлично выглядящих, бодрых и здоровых, всегда радующихся увидеть новое лицо или узнать давно знакомое. База давала возможность сменить напряженность морских боев на обыденную подготовку к грядущим сражениям, попасть в изначальный круг дружеских отношений - таков был круговорот войны.
Но иногда здесь попадались люди и ситуации, которые иначе как ограниченными не назовешь. Я хорошо помню, как однажды посетил офицера, весьма достойного по всем данным, но не сумевшего осуществить свои возможности, применить свою энергию из-за неорганизованности и разбросанности. Его стол был завален справочниками, бумаги рассыпаны по полу, картотека, наполовину растерянная, находилась в каком-то пьяном беспорядке.
-Боже, - сказал я, пораженный обстановкой кабинета, - вижу, вы очень заняты… -Занят? - взорвался он в ответ и ударил кулаком по раскрытому тому, лежащему перед ним. – Занят? Да я просто в ярости, в взбешен! Черт побери, да я с них шкуру спущу! -Что-то не так? - робко поинтересовался я. -«Что-то», - саркастически повторил он. - Все не так! Это же преступление! Представляете: они неправильно написали мое имя в новом издании справочника личного состава!
А вот другой случай, когда я беседовал с одним из секретарей, в чьем отделе недавно сменили старшего офицера.
-Скажите, вам безразлично, кто возглавляет отдел? - спросил я. — Сможет ли новый начальник с ходу продолжить дело ушедшего? В ответ секретарь выразительно покачал головой: - О нет, совсем небезразлично. Со сменой начальства уже произошли значительные изменения. - Он показал рукой вокруг. - Эта настольная лампа - новая. И оба этих книжных шкафа тоже новые.
Однако все это не более чем странности, не подчиняющиеся общему правилу. База славилась как одна из лучших в Великобритании; ее опорой на море и на суше был дух дружбы и солидарности, который составляет единственно надежное основание для успеха в морской войне.
* * *
И снова я на корабле - этом всепоглощающем центре моих интересов.
Он с самого начала находился в данной части побережья, эскортируя береговые конвои, которые каждый день каждой недели, начиная с сентября 1939 года (точно не "Ривер"!), качали кровь Британии, неси ее жизненную силу к ее сердцу и обратно. Два с половиной года – вверх и вниз, вверх и вниз, изредка натыкаясь на вражеский патруль или на минный заградитель, служивший как бы пикантным угощением на загородном пикнике. И раньше, и теперь, все это было повседневной жизнью корабля в столь импульсивном уголке войны, где все случалось без предупреждения. Неподалеку находились вражеские базы, расположенные так близко, что, казалось, мы слышим, как там ломают сухари за обедом; здесь же были гнезда немецких торпедных катеров, затаившихся в ожидании; тут же скрывались минные заградители, которые могли поставить под покровом темноты смертельные ловушки и ускользнуть незамеченными. Казалось, опасность накатывает циклами - после быстрой вспышки активности наступает период затишья; следует удар, после которого корабли каждой из сторон идут ко дну, и снова грозное перемирие.
…Все это разительно отличалось оттого, к чему я привык. Атлантика была полем долгой тяжелой работы и непрерывного напряжения из-за возможности неожиданного удара в любую минуту. Когда я упоминал о случайной стычке или двух, произошедших на западных направлениях, добавив к рассказу пинту соли и на тридцать процентов все приукрасив, я понимал, что там все было иным, чем на этом берегу, иным, хоть и ненамного. Теперь же казалось, что все там произошедшее было явно приукрашенным, слишком ярким. Здесь все было гораздо спокойнее и отличалось оттого, что происходило год назад.
-Конечно, теперь здесь абсолютно нечего делать, - заметил капитан однажды вечером, когда мы обсуждали события, произошедшие после Дюнкерка, и чрезвычайную тяжесть, которая навалилась на наш флот, и авиацию в то время. - Тогда что-нибудь постоянно могло бы случиться - какое-нибудь блюдо подавалось к завтраку прямо из ада, но сейчас… - Он беспечно махнул рукой. - Так, несколько немецких торпедных катеров. Ну, самолеты и сейчас, и тогда: бомбардировщики-торпедоносцы. Они, кажется, перестали бомбить с пикирования. Разумеется, мины время от времени. Ну вот, пожалуй, и все, что возможно в таком духе. -И ничего больше? -Будь все это проклято. Но сверх всего у них, примерно, каждые две недели бывают танцы с представительницами женской организации по обслуживанию флота. Это к тому, если вам так уж хочется действия.
Я обнаружил, что у меня накопилось достаточно дел без поиска подобного рода действий совсем неподалеку.
Как следствие моего служебного рвения, пошли даже разговоры, будто первый лейтенант намерен устроить на корабле свадьбу, и, разумеется, это не та свадьба, которую можно провести кое-как. А все из-за того, что я решил, что корабль надо содержать в идеальной чистоте. Следует отметить, что «Диппер», когда я его принял, был одним из самых чистых кораблей флотилии, и мое стремление продолжить эту традицию означало борьбу с множеством врагов.
Так время, пока мы стояли на фарватере около буя, я использовал для покраски бортов. Это обстоятельство дало возможность шлюпкам и катерам, которые крутились вокруг, тут же вновь испачкать наши борта обильными струями загрязненной горючим воды, бившей из плохо отлаженных моторов, и невообразимо грязными кранцами, которыми они норовили прижаться то к одному, то к другому борту. Один такой случайный визитер с необычайной легкостью мог бы за пару минут уничтожить результаты работы, занявшей целое утро.
Другой, хоть и меньшей враждебной силой были собаки и кошки, проникавшие на корабль с причала и становившиеся постоянными жителями, получавшими свой рацион питания со всеми вытекающими из этого последствиями. Правда, от них я был удачно избавлен главным помощником боцмана, у которого имелся (и он открыто признавался в этом) свой жестокий метод борьбы с подобной опасностью.
Однажды я увидел, как он рассматривает малюсенькую похожую на крысу дворняжку, прокравшуюся на борт и уписывающую половину обеденной порции дюжего матроса (дар великодушного кочегара).
-Надеюсь, вы примете меры, чтобы избавиться от нее? - спросил я. - Мне кажется, ее с большим трудом можно классифицировать как собаку, а тех, на кого она смахивает, у нас полная норма. -Если мы возьмем ее сегодня в море, сэр, с нами ничего не случится, - ответил он и добавил, понизив голос: Такие замухрышки восхитительно тонут.
Моя приверженность к наведению чистоты с помощью малярной кисти принесла мне совершенно неожиданный конфликт с артиллеристом. Его заповедью было обязательное и обильное смазывание всех механизмов щедрой порцией различных масел. Эту заповедь неустанно проводили в жизнь и матросы его боевой части, неизменно оставлявшие жирный след всюду, куда наносили свой деловой визит.
Кстати, другим предметом наших постоянных переговоров была просьба снять команду с чистки орудий и на вполне законных основаниях направить ее грузить картофель в корабельное овощехранилище. Все это делалось разумеется, на основе взаимных соглашений, и постепенно мы выработали эффективный компромисс.
Во всяком случае, кораблю постоянно приходилось быть в равной мере боеспособным и сверкающим чистотой. Механизмам приходилось работать так же блестяще, как и сияние, которое их окружало после чистки и окраски - пушкам, например, полагалось поражать не только противника, но и глаз. Я не помню случая, когда отступил бы от этого правила. Впрочем, один случай все же был.
Корабельный колокол - рында, обычно никогда не использовавшийся, но чищенный-перечищенный и, словно бриллиант, украшавший шканцы, оказался без языка. Это выяснилось за пять секунд до начала церковной службы, когда собрались все старшие (и, безусловно, весьма набожные) офицеры. Именно в это время благодать снизошла на них, и радостный перезвон возвестил об этом. Но сам поиск языка рынды был прекрасной иллюстрацией фразы; «Ни один камень не остался покоиться на месте своем».
Продолжение - в течение суток. Ссылка на продолжение - ЗДЕСЬ.
PS.Кнопка для желающих поддержать автора - ниже, она называется "Поддержать", )).