Кухня утопала в тёплом свете старого абажура и ароматах свежезаваренного чая с мелиссой. Марина достала из духовки яблочный пирог, поставила его на деревянную доску остывать и с улыбкой посмотрела в окно. За ним медленно, словно нехотя, опускались на город сумерки. В такие вечера, когда дом наполнялся уютом, а за окном зажигались первые огни, она чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Дверной замок щёлкнул, и через мгновение в прихожую вошёл муж. Игорь выглядел взбудораженным, его глаза горели незнакомым, лихорадочным блеском.
— Мариш, привет! – он сбросил пальто на стул, даже не повесив его, и быстро прошёл на кухню. – Ух, какой запах! Пирог? Ты у меня просто волшебница.
Он обнял её, быстро поцеловал в щёку и сел за стол, нетерпеливо барабаня пальцами по столешнице.
— Что-то случилось, Игорь? Ты сам не свой, – Марина налила ему чаю, поставила перед ним чашку. – На работе неприятности?
— Неприятности? – он рассмеялся, но смех вышел каким-то напряжённым. – Да нет, дорогая! Наоборот! Возможно, это лучший день в моей жизни! И в нашей тоже!
Он отпил глоток чая, обжёгся и поморщился.
— Марин, слушай меня внимательно. Ты же знаешь Семёна, моего одноклассника? Мы с ним сегодня встретились. Он сейчас такими делами занимается – закачаешься! У него свой инвестиционный проект. Вкладываешь сегодня – через полгода у тебя в три раза больше. Всё легально, всё чисто. Он мне все бумаги показал.
Марина нахмурилась, присаживаясь напротив. Имя Семёна она слышала и раньше. Скользкий тип, который ещё в школе пытался промышлять какими-то сомнительными делишками.
— Инвестиционный проект? Игорь, мы же с тобой не разбираемся в этом. Это очень рискованно.
— Рискованно – это всю жизнь на одну зарплату жить! – он подался вперёд, его голос стал тише, доверительнее. – Мариш, это наш шанс. Понимаешь? Шанс купить дом, о котором ты мечтаешь. Ездить отдыхать не в Турцию раз в три года, а куда захотим и когда захотим. Чтобы ты могла не работать, если не захочешь. Я всё продумал.
— И что же ты продумал? – спросила она, и холодок тревоги уже начал расползаться по спине.
Игорь глубоко вздохнул, собираясь с духом, и выпалил:
— Нам нужно продать квартиру.
Марина замерла. Чашка в её руках дрогнула.
— Что? Продать… нашу квартиру? Ты в своём уме? Эту квартиру нам мои родители на свадьбу подарили. Это наш единственный дом. А где мы жить будем?
— Да поживём пока на съёмной, полгодика! – отмахнулся он. – Или у твоих можно, у них же дом большой. Это же временно! Сёмка говорит, первый транш прибыли будет уже через четыре месяца. Мы не только вернём себе на такую же квартиру, но и на загородный дом хватит! Марин, ну ты представь только!
Она смотрела на него и не узнавала. Где её спокойный, рассудительный Игорь? Перед ней сидел азартный игрок, готовый поставить на кон всё, что у них было.
— Нет, – твёрдо сказала она. – Я на это не согласна. Это безумие. Я не позволю выставить нас на улицу из-за какого-то твоего Семёна и его «проекта».
Лицо Игоря мгновенно изменилось. Весёлое возбуждение ушло, уступив место жёсткому, холодному выражению.
— Я так и знал, что ты начнёшь, – процедил он. – Я тебе предлагаю вырваться из этой рутины, жить по-человечески, а ты цепляешься за свои четыре стены. Я мужчина, я принимаю решения!
— Решения, которые касаются нас обоих, мы должны принимать вместе! – её голос тоже окреп. – И я не позволю тебе совершить эту глупость. Я не доверяю твоему Семёну.
— А мне ты доверяешь? Своему мужу? – он встал, нависая над столом. – Или ты считаешь меня идиотом, который не может отличить выгодное дело от аферы?
— Я считаю, что ты сейчас не думаешь головой, а поддался эмоциям. Давай отложим этот разговор. Утро вечера мудренее.
— Нет, не отложим! – рявкнул он. – Семён сказал, что предложение действует только до конца недели. Люди в очередь стоят, чтобы вложиться. Он для меня место держит, по старой дружбе! А ты… ты всё портишь! Настоящая жена должна поддерживать мужа во всём! Во всех его начинаниях! Она должна быть ему опорой, а не тормозом! Ты понимаешь это?
Эта фраза ударила Марину наотмашь. «Поддерживать во всём». Он говорил это так, словно требовал беспрекословного подчинения, словно она была не женой, а его собственностью.
— Поддерживать – да, – тихо, но отчётливо произнесла она. – А потакать глупостям и идти на дно вместе – нет. Это не поддержка, Игорь. Это соучастие в разрушении нашей семьи.
Он смотрел на неё с яростью и разочарованием. Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл в спальню, громко хлопнув дверью. Аромат яблочного пирога на кухне вдруг показался приторным и удушливым.
Следующие несколько дней превратились в холодную войну. Игорь почти не разговаривал с ней, отвечал односложно. Он демонстративно сидел вечерами с телефоном, с кем-то переписывался, и по его лицу Марина видела – с Семёном. Он создавал вокруг себя ауру делового человека, которому мешают заниматься важными делами.
Однажды вечером он подошёл к ней, когда она читала в кресле. Его тактика изменилась. Теперь он был не требовательным, а обиженным.
— Марин, ну неужели ты не видишь, как я горю этим? – он сел на подлокотник. – У меня впервые в жизни появилась реальная цель, перспектива. А ты меня просто подрезаешь на взлёте. Все мои друзья, кому я рассказал, завидуют. Говорят: «Игорёк, тебе повезло, держись за этот шанс». Один я, как дурак, не могу ничего сделать, потому что жена против.
— Игорь, твои друзья не будут жить на улице, если эта афера прогорит, – спокойно ответила она, откладывая книгу. – Давай сделаем так. Пригласи своего Семёна к нам. Пусть он мне всё расскажет и покажет. Я хочу посмотреть ему в глаза и увидеть те самые «бумаги».
Игорь просиял. Он явно расценил это как шаг к капитуляции.
— Вот это другой разговор! Конечно! Я ему сейчас же позвоню!
Семён пришёл на следующий день. Высокий, одетый в дорогой, но слегка кричащий костюм, с бегающими глазками и слишком уж белозубой улыбкой. Он принёс с собой бутылку элитного коньяка и коробку конфет. Разговаривал он много, сыпал терминами: «диверсификация рисков», «высокомаржинальные активы», «геополитическая конъюнктура». Когда Марина попросила показать документы, он с готовностью разложил на столе несколько глянцевых брошюр с графиками, устремлёнными вверх, и договор, напечатанный мелким шрифтом на десятке страниц.
— Марина, я понимаю ваши опасения, – сладко пел он. – Женщины – существа осторожные, хранительницы очага. Но иногда нужно довериться мужской интуиции. Игорь – человек с головой, он сразу ухватил суть. Это дело для тех, кто готов мыслить масштабно.
— Я хотела бы увидеть регистрационные документы вашей компании, лицензию на осуществление инвестиционной деятельности, – не поддаваясь на его обаяние, сказала Марина.
Улыбка Семёна на мгновение стала стеклянной.
— Дорогая моя, это всё коммерческая тайна. Мы же не можем размахивать нашими патентами перед всеми. Но, уверяю вас, у нас всё на высшем уровне. Гарантии… гарантии даёт только Господь Бог, – он засмеялся своей шутке. – Но я даю своё честное слово. Игорю, как другу.
После его ухода напряжение в квартире стало почти осязаемым.
— Ну что, ты убедилась? – с вызовом спросил Игорь. – Солидный человек! Не какой-то там проходимец.
— Я убедилась только в том, что он пустозвон, – ответила Марина. – Он не ответил ни на один мой прямой вопрос. У него нет никаких документов, кроме красивых картинок. Игорь, очнись!
— Да что ты понимаешь в бизнесе! – взорвался он. – Сидишь в своей библиотеке, книжки перебираешь! А тут реальная жизнь, реальные деньги! Всё, я устал тебя уговаривать. Я подаю документы на продажу. Половина квартиры моя, и я имею право ей распоряжаться!
Это был удар ниже пояса. Он готов был пойти на раздел имущества, на фактическое начало конца их брака.
Тем же вечером она позвонила своей лучшей подруге Свете. Выложила всё, как на духу.
— Марин, ты что, какой Семён? – ахнула Света на том конце провода. – У меня коллега на работе так вложилась в «супер-проект». Тоже квартиру продала. Сейчас живёт с мамой в одной комнате и судится с ветряными мельницами. Этот твой Семён – обычный мошенник, просто новой формации. Ни в коем случае не соглашайся! Если Игорь такой упёртый, скажи, что подашь заявление в полицию о мошенничестве, просто чтобы они проверили эту его контору. Посмотрим, как он запоёт.
Мысль о полиции показалась Марине слишком радикальной. Она всё ещё любила мужа и не хотела доводить до такого. Но слова подруги укрепили её в собственной правоте.
Она решила действовать по-своему, как и привыкла – тихо и методично. Ночью, когда Игорь спал, она взяла его телефон. Сердце колотилось. Она никогда так не делала, считая это унизительным. Но сейчас на кону было слишком много. В его переписке с Семёном она нашла название их «проекта» – «Золотой Вектор».
Следующий день в библиотеке она провела не за выдачей книг. Она села за компьютер и начала искать. Результаты были удручающими, но ожидаемыми. Никакой компании «Золотой Вектор» в реестре юридических лиц не существовало. Зато на нескольких форумах обманутых вкладчиков это название всплывало неоднократно. Люди описывали ту же самую схему: обаятельный «менеджер», обещания баснословных прибылей, продажа единственного жилья и полное исчезновение «бизнесменов» после получения денег. У Марины похолодело всё внутри. Это было не просто рискованно. Это был наглый, циничный обман.
Вечером она молча положила перед Игорем распечатанные страницы с форумов.
Он пробежал их глазами, и лицо его стало сначала багровым от злости, а потом смертельно бледным.
— Это… это враньё! – выкрикнул он, но голос его дрогнул. – Это конкуренты пишут! Хотят опорочить честное имя!
— Какое честное имя, Игорь? У компании, которой не существует? – она смотрела на него не со злостью, а с бесконечной горечью. – Я проверила. Нет такой фирмы. Это просто вывеска для сбора денег с доверчивых людей. С таких, как ты.
Он сел на стул и обхватил голову руками. Его плечи тряслись. Вся его напускная уверенность, вся его агрессия схлынули, оставив после себя растерянного, напуганного человека.
— У меня долги, – прошептал он, не поднимая головы. – Я вложился в акции одной компании… по совету знакомого. Думал, быстро прокручу и заработаю. А они рухнули. Я должен почти миллион. Я не знал, как тебе сказать. Думал, это единственный способ быстро всё вернуть и ещё остаться в плюсе. Семён обещал… он клялся, что всё надёжно.
Наконец-то. Вот она, горькая правда. Не мечта о красивой жизни, а банальный страх и отчаяние. Марина подошла и положила ему руку на плечо. Вся злость ушла, осталась только жалость и странное, тяжёлое чувство ответственности.
— Почему ты мне сразу не сказал? – тихо спросила она.
— Стыдно было, – пробормотал он. – Хотел сам решить проблему. Как мужик. А в итоге… ещё глубже залез.
Они долго сидели молча на кухне, которая ещё несколько дней назад была полем битвы.
— Хорошо, – наконец сказала Марина. Голос её был спокойным и твёрдым. – Я тебя поддержу.
Игорь поднял на неё глаза, полные слёз и надежды.
— Правда? Ты согласна?
— Я поддержу тебя, Игорь. Но не в афере. А в том, чтобы честно и вместе выбраться из этой ямы. Мы не будем продавать квартиру. Мы продадим твою машину. Она дорогая, почти новая. Это покроет большую часть долга. Я возьму дополнительные часы в библиотеке, буду заниматься репетиторством по литературе. Ты найдёшь вторую работу или подработку на выходные. Мы затянем пояса. Будет трудно, очень трудно. Может быть, год или два. Но мы справимся. Вместе. Вот это, Игорь, и есть настоящая поддержка. Не слепо идти за тобой в пропасть, а помочь тебе обойти её и выбраться на твёрдую дорогу.
Он смотрел на неё так, словно видел впервые. Не как на функцию, не как на «хранительницу очага», а как на равного, сильного партнёра. Он медленно кивнул, и по его щеке скатилась слеза.
— Прости меня, – прошептал он. – Я был таким идиотом.
Она ничего не ответила, просто крепче сжала его плечо. Впереди их ждали нелёгкие времена, но впервые за последние недели Марина почувствовала, что их семья спасена. Не квартира, не деньги, а именно семья. Потому что настоящая опора – это не когда тебе поддакивают, а когда не дают упасть.
А как вы считаете, в чём заключается настоящая поддержка в семье? Всегда ли нужно соглашаться с супругом или иногда твёрдое «нет» – это и есть высшее проявление любви и заботы? Поделитесь вашим мнением в комментариях.