— Ты не мой сын! — заявил отец в день моей свадьбы.
Эти слова прозвучали как удар молнии среди ясного неба. Я стоял в костюме, который мы с Леной выбирали целый месяц, держал в руках букет невесты и готовился войти в загс. А папа вдруг остановился на пороге и произнес эту фразу.
— Что ты сказал? — переспросил я, думая, что ослышался.
— Я сказал, что ты не мой сын, Максим. И никогда им не был.
Лена, которая стояла рядом в белом платье, схватила меня за руку. Ее мама испуганно посмотрела на моего отца, потом на меня. Гости, которые собрались у входа, замолчали и уставились на нас.
— Папа, о чем ты говоришь? — Я почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— О том, что пора тебе знать правду. Твоя мать изменяла мне с твоим биологическим отцом. А я как дурак растил чужого ребенка двадцать восемь лет.
— Валерий Петрович, — тихо сказала теща, — может, не стоит сейчас об этом? У детей же свадьба.
— Именно поэтому и стоит! — повысил голос отец. — Пусть знает, с кем имеет дело! Пусть знает, что он плод измены и лжи!
Я отпустил руку Лены и подошел к отцу ближе.
— Папа, ты сейчас серьезно говоришь?
— Абсолютно серьезно. Вчера получил результаты анализа ДНК. Совпадений ноль процентов.
— Какого анализа? Когда ты успел его сделать?
— Месяц назад. Взял твою зубную щетку, когда ты приходил помогать с ремонтом.
Я вспомнил тот день. Мы с папой клеили обои в его спальне, он был особенно молчаливым, но я списал это на усталость. А оказывается, он уже тогда что-то подозревал.
— Но почему? Почему ты вдруг решил проверить?
Отец достал из кармана мятый лист бумаги.
— Потому что нашел это в маминых вещах, когда разбирал ее комод.
Я взял письмо. Почерк мамы, которая умерла три года назад от рака. Мелкие, аккуратные буквы, которые я знал с детства.
«Витя, я не могу больше молчать. Максим растет, и он так похож на тебя. Валера ничего не подозревает, но мне тяжело. Встретимся завтра в парке у фонтана. Нужно решить, что делать дальше. Таня».
Письмо было датировано двадцать семь лет назад.
— Кто такой Витя? — прошептал я.
— Твой настоящий отец. Виктор Михайлович Соколов. Мамин сослуживец.
— Ты знаешь его?
— Конечно, знаю. Работал с ним в одном отделе десять лет. Хороший такой семьянин, примерный муж. А оказался подлецом.
Лена подошла ко мне и взяла за руку.
— Макс, дорогой, давай пойдем внутрь. Мы поговорим об этом потом, хорошо?
— Да, — согласился я, все еще не веря в происходящее. — Папа, мы сейчас поженимся, а потом спокойно все обсудим.
— Нет! — отец отступил назад. — Я не пойду на свадьбу сына, который мне не сын!
— Но ты же меня растил! Ты же мой папа!
— Я был дураком, который растил чужого ребенка! А теперь все кончено!
Отец развернулся и пошел к своей машине. Я бросился за ним.
— Пап, остановись! Ну хорошо, допустим, я не твой биологический сын. Но ведь ты меня любил! Ты учил меня кататься на велосипеде, ходил на мои школьные концерты, гордился, когда я поступил в институт!
— Это все было ошибкой, — сказал он, не оборачиваясь.
— Какой ошибкой? Ты же сам говорил, что я лучший сын на свете!
— Говорил, пока не знал правды.
Он сел в машину и захлопнул дверь. Я стучал в окно, но он даже не посмотрел на меня. Завел двигатель и уехал.
Я стоял посреди улицы и смотрел на красные задние огни его машины. Вокруг собрались гости, все молчали. Лена плакала, ее мама гладила ее по спине.
— Максим, — сказал Ленин отец, — пойдем все-таки в загс. Не из-за чужих проблем портить такой день.
— Да, — прошептала Лена. — Пойдем, милый.
Но я не мог сдвинуться с места. В голове была каша. Неужели все эти годы я жил во лжи? Неужели мама действительно изменяла папе? И кто такой этот Виктор Соколов?
— Макс? — Лена потрясла меня за плечо. — Мы опаздываем.
— Да, конечно. Пойдем.
Свадьба прошла как в тумане. Я отвечал на вопросы работника загса, расписывался где нужно, целовал невесту. Но мыслями был совсем в другом месте. Все время думал об отце, о письме, об этом Викторе.
На банкете я почти не ел и не пил. Гости поднимали тосты, поздравляли, желали счастья. А я сидел и думал: как же так получилось, что самый главный день в моей жизни стал самым ужасным?
— Что ты будешь делать? — спросила Лена, когда мы наконец остались одни в гостиничном номере.
— Не знаю. Наверное, найду этого Соколова.
— А зачем?
— Хочу узнать правду. Хочу услышать его версию.
— А если он подтвердит слова твоего отца?
— Тогда буду знать, кто я такой на самом деле.
Лена села рядом и положила голову мне на плечо.
— Ты такой же, каким был всегда. Добрый, честный, заботливый. Неважно, кто твой биологический отец.
— Важно. Для меня важно.
Виктора Соколова я нашел через три дня. Он оказался главным бухгалтером в строительной фирме, жил в частном доме на окраине города. Когда я позвонил в дверь, открыла женщина лет пятидесяти.
— Вам кого?
— Виктора Михайловича. Я по личному вопросу.
— Витя! — крикнула она в глубь дома. — К тебе пришли!
Из кухни вышел мужчина среднего роста, седоватый, в домашних тапочках. Он посмотрел на меня и вдруг побледнел.
— Господи, — прошептал он. — Максим?
— Откуда вы знаете мое имя?
— Проходи, — сказал он жене. — Наташ, мы с молодым человеком поговорим наедине.
Жена удивленно посмотрела на нас, но ничего не сказала и ушла на кухню.
— Садись, — Виктор указал на диван. — Хочешь чай?
— Не нужно. Я пришел узнать правду.
— Какую правду?
— О том, мой ли вы отец.
Он тяжело вздохнул и опустился в кресло напротив.
— Значит, Валера все-таки узнал.
— Значит, это правда?
— Правда.
Я почувствовал, как что-то сдавило горло.
— Расскажите, как это было.
— А зачем тебе это знать? Прошло столько лет...
— Хочу знать. Имею право.
Виктор помолчал, потом начал рассказывать.
— Мы с твоей мамой работали в одном отделе. Она была замужем за Валерой, но у них не очень складывалось. Он много пил тогда, часто срывался на ней. А я был женат на Наташе, но жили мы больше как соседи, чем как муж и жена.
— И что дальше?
— Дальше мы сблизились. Сначала просто разговаривали, потом стали встречаться после работы. А потом... ну, ты понимаешь.
— Мама забеременела.
— Да. Она сказала мне, когда уже было поздно что-то менять.
— А почему не развелись со своими супругами? Почему не поженились?
Виктор покачал головой.
— У меня уже было двое детей от Наташи. А у Тани с Валерой как раз наладились отношения. Он бросил пить, устроился на хорошую работу. Она решила, что лучше сохранить семью.
— А как же я?
— А ты... ты стал нашей ошибкой. Или нашим счастьем, как посмотреть.
— Вы следили за мной?
— Конечно. Таня рассказывала, как ты растешь, какой ты способный, как хорошо учишься. Я гордился тобой.
— Но не участвовали в моей жизни.
— Не мог. Это разрушило бы две семьи.
— Зато теперь разрушило одну.
Виктор виновато посмотрел на меня.
— Я знаю. Валера позвонил мне вчера. Кричал, угрожал. Сказал, что больше не хочет тебя видеть.
— А вы? Вы хотите меня видеть?
Он долго молчал.
— Максим, я мечтал о встрече с тобой двадцать восемь лет. Но всегда думал, что она будет при других обстоятельствах.
— При каких?
— При таких, чтобы никому не причинить боль.
— Но боль уже причинена. Валерий Петрович отказался от меня в день моей свадьбы.
— Я знаю. Мне очень жаль.
— Жаль — это не поможет. Я остался без отца.
— Максим, — Виктор наклонился ко мне, — я понимаю, что не имею права называться твоим отцом. Я не растил тебя, не воспитывал. Но если ты позволишь, я хотел бы быть частью твоей жизни.
Я посмотрел на этого чужого человека, который оказался моим родным отцом.
— А ваша семья? Жена знает?
— Нет. Но я готов ей рассказать.
— А дети?
— Им уже под тридцать. Разберутся.
— Вы готовы разрушить свою семью ради меня?
— Я готов наконец исправить свою ошибку.
Мы просидели еще час, разговаривая. Виктор рассказывал о маме, какой она была молодой. О том, как переживал, когда узнал о ее болезни, но не мог приехать на похороны — боялся, что Валерий все поймет.
Когда я уходил, он дал мне свой телефон.
— Подумай, — сказал он. — Если захочешь общаться — звони. Если нет — я пойму.
Дома меня ждала Лена. Она сразу увидела, что я расстроен.
— Ну что? Он подтвердил?
— Да. Он мой отец.
— И что теперь?
— Не знаю. Совсем не знаю.
Лена обняла меня.
— А что с Валерием Петровичем? Ты пытался с ним связаться?
— Пытался. Он не отвечает на звонки.
Я звонил папе каждый день. Ездил к нему домой — не открывал. Через неделю соседка сказала, что он уехал к сестре в другой город.
Прошел месяц. Я не мог нормально работать, постоянно думал о ситуации. Лена поддерживала, но я видел, что ей тоже тяжело.
— Может, стоит попробовать наладить отношения с Виктором Михайловичем? — предложила она как-то вечером.
— Не знаю. Это будет предательством по отношению к папе.
— Максим, он сам от тебя отказался.
— Но он же меня растил!
— Да, растил. И это не перечеркнет никто и никогда. Но сейчас ты остался один.
Она была права. Я позвонил Виктору.
— Максим? — обрадовался он. — Как дела?
— Нормально. Можно встретиться?
— Конечно! Когда?
— Сегодня вечером, если можно.
Мы встретились в кафе. Виктор пришел с большой коробкой.
— Что это? — спросил я.
— Фотографии. Твоей мамы. Хочешь посмотреть?
Я открыл коробку. Там были десятки снимков. Мама молодая, красивая, смеющаяся. Мама с Виктором в парке, в кафе, на природе. На многих фотографиях она была беременной.
— Это я? — показал я на ее живот.
— Да. Ты.
— Она рассказывала вам обо мне, когда я родился?
— Каждый день. Звонила на работу, говорила, что ты первый раз улыбнулся, что начал ползать, что произнес первое слово.
— Какое?
— Папа. Она плакала, когда рассказывала.
— Почему?
— Потому что знала, что ты обращаешься не ко мне.
Мы проговорили до поздней ночи. Виктор рассказывал о маме такие подробности, которых я не знал. О том, что она мечтала стать учительницей, но пошла работать в офис, потому что нужны были деньги. О том, что она писала стихи, которые никому не показывала. О том, что очень хотела еще детей, но не могла.
— Почему не могла?
— После твоих родов были осложнения.
— То есть я лишил ее возможности иметь других детей?
— Нет. Ты дал ей возможность быть мамой.
Когда я вернулся домой, Лена уже спала. Я долго лежал в темноте и думал. Получается, что вся моя жизнь была построена на лжи. Мама изменяла папе, папа растил чужого ребенка, а настоящий отец наблюдал со стороны.
Но ведь любовь-то была настоящей. Папа действительно меня любил. Я помнил, как он гордился моими успехами в школе. Как переживал, когда я болел. Как радовался, когда я познакомил его с Леной.
А теперь он готов перечеркнуть все это из-за того, что мы не связаны кровью.
Я решил попробовать еще раз. Поехал в тот город, где жила его сестра. Нашел адрес, позвонил в дверь.
Открыла тетя Вера.
— Максим! — удивилась она. — Ты откуда?
— Приехал с папой поговорить.
— Он не хочет тебя видеть.
— Тетя Вер, ну он же мой папа!
— Он сказал, что ты ему больше не сын.
— А что говорите вы?
Она задумалась.
— Я говорю, что кровь — это не главное. Главное — это любовь. А ты его любишь?
— Конечно, люблю.
— Тогда входи. Поговори с ним.
Папа сидел на кухне и пил чай. Когда увидел меня, нахмурился.
— Зачем пришел?
— Поговорить.
— Не о чем нам говорить.
— Есть о чем. Папа, ну что изменилось-то? Я же тот же самый человек, которого вы растили.
— Изменилось то, что ты мне чужой.
— Но ведь вы меня любили!
— Думал, что люблю сына. А оказывается, любил чужого ребенка.
— Ну и что с того? Любовь от этого меньше не стала!
Папа встал и отвернулся к окну.
— Понимаешь, Максим, каждый раз, глядя на тебя, я буду вспоминать, что Таня мне изменяла. Что ты результат ее измены.
— А я-то тут при чем? Я не виноват в том, что родители наделали ошибок!
— Не виноват. Но ты живое напоминание об этих ошибках.
— Значит, двадцать восемь лет любви ничего не стоят?
— Не знаю. Не знаю, что стоит, а что нет.
Я сел напротив него.
— Пап, помните, когда мне было десять лет, я разбил вашу любимую кружку? Ту, что мама подарила на день рождения?
— Помню.
— Вы тогда сказали, что главное не кружка, а то, что я остался цел. Что вещи можно заменить, а дети — нет.
— Ну и что?
— А то, что сейчас вы готовы выбросить своего ребенка из-за какого-то анализа.
Папа долго молчал.
— Это другое, — сказал он наконец.
— Чем другое?
— Тогда ты был моим сыном.
— А сейчас кто?
— Сейчас ты сын Виктора Соколова.
— Но ведь он меня не растил! Он даже не знал, как меня зовут, пока мама не умерла!
— Это его проблемы.
— Пап, ну послушайте себя! Вы говорите как чужой человек!
— Потому что мы и есть чужие люди.
Я встал.
— Знаете что? Может, оно и к лучшему. Может, мне действительно лучше без отца, который способен перечеркнуть всю жизнь из-за одного анализа.
— Возможно.
— Тогда до свидания, Валерий Петрович.
— До свидания, Максим.
Я вышел от тети Веры в полном отчаянии. Неужели все кончено? Неужели человек, которого я считал отцом, действительно готов меня потерять?
Дома Лена встретила меня с надеждой в глазах.
— Ну как? Помирились?
— Нет. Он не хочет меня знать.
— Совсем?
— Совсем.
Лена обняла меня, и я наконец заплакал. Впервые за все эти недели я дал себе волю и выплакал всю боль, которая накопилась внутри.
А потом вытер слезы и позвонил Виктору.
— Если предложение о встречах еще в силе, — сказал я, — то я согласен.
— Конечно, в силе! — обрадовался он. — Когда хочешь встретиться?
— Завтра. И я хочу познакомиться с вашими детьми.
— Максим, ты уверен?
— Да. Если мы начинаем строить отношения, то честно.
— Хорошо. Я поговорю с Наташей и детьми.
Встреча с новой семьей прошла лучше, чем я ожидал. Наташа, конечно, была в шоке, но отнеслась ко мне доброжелательно. Дети Виктора — Андрей и Света — тоже нормально восприняли новость о том, что у них есть старший брат.
— Странно, — сказала Света, — но ты похож на папу. Особенно глаза.
— И голос похож, — добавил Андрей.
Виктор смотрел на нас и улыбался.
— Наконец-то все мои дети за одним столом, — сказал он.
Я начал регулярно встречаться с новой семьей. Виктор рассказывал мне о своей работе, о своих увлечениях. Оказалось, что мы с ним очень похожи. Любим одинаковую музыку, одинаково относимся к спорту, даже манера говорить похожа.
— Гены, — объяснил он. — Кровь не водица.
Но я все равно скучал по папе. По Валерию Петровичу, который научил меня кататься на велосипеде и забивать гвозди. Который ходил со мной на рыбалку и объяснял, как устроен автомобиль.
Через полгода мне позвонила тетя Вера.
— Максим, — сказала она, — Валера в больнице.
— Что с ним?
— Инфаркт. Тяжелый.
— Я приеду.
— Он просил тебя не звать.
— Все равно приеду.
В больнице папа лежал бледный, с трубками в носу. Когда увидел меня, отвернулся к стене.
— Зачем пришел?
— Проведать.
— Не нужно.
— Нужно. Вы же мой папа.
— Не твой.
— Мой. Несмотря ни на что.
Он повернулся ко мне.
— Максим, ну что ты мучаешь и себя, и меня?
— Я не мучаю. Я люблю.
— Кого ты любишь? Человека, который тебе не отец?
— Человека, который меня вырастил. Который дал мне фамилию. Который был рядом всю жизнь.
Папа закрыл глаза.
— Устал я, Максим. Устал от всего этого.
— Тогда давайте просто забудем. Давайте вернемся к тому, что было раньше.
— Нельзя забыть. Я пытался — не получается.
— А что получается?
— Скучать по тебе.
Я взял его за руку.
— Тогда зачем мы мучаемся? Зачем делаем друг другу больно?
— Потому что я дурак, — прошептал он. — Старый упрямый дурак.
— Не дурак. Просто человек, которому сделали больно.
— Максим, а ты нашел своего... биологического отца?
— Нашел.
— И как он?
— Хороший человек. Но не вы.
Папа улыбнулся впервые за все эти месяцы.
— Значит, я все-таки твой папа?
— Единственный и неповторимый.
Мы помирились. Не сразу, конечно. Еще долго между нами была некоторая натянутость. Но постепенно все наладилось. Папа понял, что кровное родство — это не главное. А я понял, что иногда люди поступают глупо не от злости, а от боли.
С Виктором мы тоже продолжаем общаться. Он стал мне чем-то вроде старшего друга. Мы встречаемся раз в месяц, он рассказывает о маме, я — о своей жизни. Это нормальные, теплые отношения, но папой для меня он не стал. Папа у меня один — Валерий Петрович.
Лена говорит, что теперь у меня две семьи. И это правда. Но главная семья — та, которую я создал сам. С ней. И скоро у нас будет ребенок.
Когда я сказал об этом папе, он расплакался.
— Внук, — прошептал он. — У меня будет внук.
— Или внучка.
— Неважно. Главное, что будет.
А потом добавил:
— Максим, я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни показывали никакие анализы, ты мой сын. Самый лучший сын на свете.
И я понял, что все эти месяцы боли были не зря. Мы с папой стали еще ближе. А я узнал главное: настоящая семья — это не кровь, а любовь.
А как считаете вы? Что важнее в семейных отношениях — кровное родство или годы, прожитые вместе? Поделитесь своим мнением в комментариях, мне очень интересно узнать ваше отношение к такой непростой ситуации.
Другие рассказы