Когда в дверь постучали, я подумала, что это почтальон с какой-нибудь квитанцией. Открыла и увидела соседку с пятого этажа. Стояла в домашних шлепанцах, волосы растрепаны, глаза красные.
— Простите, что беспокою, — сказала она тихо. — У вас соли нет? А то готовлю, а она закончилась.
— Конечно есть. Проходите, сейчас дам.
Она так и застыла на пороге, будто боялась войти.
— Да проходите же, не стесняйтесь. Я как раз чай пила.
Зовут ее Наташа, это я знала. Жила одна, работала где-то в офисе. Иногда встречались в лифте, здоровались, но особо не общались. Такая тихая, незаметная. А сейчас вблизи видно — совсем замученная какая-то.
— Вы, наверное, заняты, — пробормотала она, снимая ботинки.
— Да что вы, проходите в кухню. Чаем угощу.
Пока я доставала соль из шкафчика, она стояла у стены, руки в замок сцепила. Нервничает очень.
— Садитесь за стол, не стойте столбом, — сказала я, ставя перед ней кружку. — С сахаром или без?
— Спасибо большое. С сахаром.
Села на самый краешек стула, спину держит прямо. Пьет маленькими глотками, а руки дрожат. Я смотрю на нее и думаю — что-то случилось. Не за солью она пришла.
— Наташа, а как дела? Работа как?
— Работы больше нет, — выдавила она из себя. — Сократили вчера.
Вот оно что. Сидим молчим. Она чай допивает, я печенье на стол поставила.
— А как же зарплата? Выходное пособие?
— Выплатили только за отработанное время. Говорят, компания банкрот. — Голос у нее совсем тихий. — Не знаю, что теперь делать.
— Возраст сейчас найти работу сложно?
— Мне сорок три. Кому я нужна? Везде молодых требуют.
Сидит, печенье крошит, а сама вся сжалась, будто хочет исчезнуть. Жалко ее до слез.
— А родственники есть? Поддержать могут?
— Родителей давно нет. Была замужем, но развелись пять лет назад. Детей нет.
Опять тишина. За окном уже темнеет, хотя только семь вечера. Октябрь, дни короткие.
— Наташа, а ужинать-то будете? Я как раз борщ варила, много получилось.
— Не надо, я не хочу вас затруднять.
— Да какие затруднения! Одной есть скучно. Составите компанию.
Встала, начала накрывать на стол. Она сидит, на меня смотрит, будто не верит, что кто-то может быть просто так добрым.
— Знаете, Валентина Ивановна, я даже не помню, когда последний раз с кем-то ужинала. Все одна да одна.
— Зачем же одной-то? Соседи рядом живут, можно в гости ходить.
— Как-то неудобно. Мешать людям.
Разлила борщ по тарелкам, хлеб нарезала. Она ест медленно, аккуратно. Воспитанная. А я рассказываю про свои дела — внуки приезжали на выходных, в поликлинике очереди страшные, в магазине цены опять подняли.
— А вы не скучаете одна? — спрашивает она.
— Привыкла уже. Муж десять лет как умер, дети выросли, разлетелись. Но я хоть на пенсии, мне проще. А вам работу искать надо.
— Завтра начну резюме рассылать. Хотя не очень верю, что возьмут.
— Не настраивайтесь сразу на плохое. Может, и повезет.
После ужина она помогла посуду помыть, все время благодарила. Собралась уходить, а я вижу — не хочется ей в пустую квартиру возвращаться.
— Наташа, а давайте фильм посмотрим? Сериал хороший идет.
— Да ну, вам же отдыхать пора.
— Мне не спится рано. Старость — не радость, сон плохой.
Остались в зале, телевизор включили. Она на диване свернулась калачиком, как кошка. Смотрим какую-то мелодраму про любовь. Наташа иногда всхлипывает — то ли от фильма, то ли от своих мыслей.
— Знаете, — говорит она во время рекламы, — когда меня сегодня увольняли, я думала — все, конец. Денег на два месяца максимум, квартплата, еда. А тут еще и одиночество это проклятое.
— Не надо так думать. Всегда выход найдется.
— А если не найдется? Если окажусь на улице?
— Тогда и решать будем. Не одна ведь.
Она на меня посмотрела удивленно.
— Валентина Ивановна, мы же практически незнакомы.
— А что, знакомиться никогда не поздно. Соседи должны друг другу помогать.
На следующий день утром она опять постучала. Принесла соль, которую занимала.
— Спасибо вам за вчерашний вечер. Я так давно не чувствовала себя дома.
— Проходите, завтракать будете?
— Не хочу злоупотреблять вашей добротой.
— Да бросьте! Каша есть, творог. Садитесь.
За завтраком она рассказывала, что полночи в интернете сидела, резюме составляла, вакансии смотрела.
— Требования везде одинаковые — опыт, молодость, готовность работать за копейки.
— А может, не только в офисе искать? Есть же другие варианты.
— Какие?
— Ну не знаю. В школе, например. Или в социальной службе.
— Я же экономист. Других навыков особо нет.
— Зато человек хороший, ответственный. Это тоже ценится.
Она улыбнулась первый раз за все время знакомства.
— Вы умеете подбодрить.
— А что унывать-то? Жизнь продолжается.
Дни пошли один за другим. Наташа каждое утро приходила — то кофе попросит, то совет, то просто поговорить. Я радовалась. В доме появился живой человек, с которым можно поделиться мыслями.
Она оказалась очень хозяйственной. Один раз пришла, а у меня кран на кухне потек.
— Дайте инструменты, — говорит, — сейчас починю.
— Да вы что, слесарь вызывать надо.
— Ерунда это. У нас в семье отец все сам делал, меня учил.
Действительно починила. Ловко так, умело. А потом говорит:
— Может, мне в управляющую компанию обратиться? Вдруг требуется кто-то для мелкого ремонта?
— Правильная мысль. Руки золотые, а работы боитесь.
На следующей неделе она пришла вечером вся счастливая.
— Валентина Ивановна, представляете — взяли! В управляющую компанию. Зарплата небольшая, но хоть что-то.
— Вот видите! А вы переживали.
— Это все благодаря вам. Если бы не ваша поддержка, я бы руки опустила.
Стали мы ужинать вместе почти каждый день. Она после работы заходила, помогала готовить, рассказывала, как дела. Я привыкла к ее присутствию. Дом ожил.
Как-то она говорит:
— Знаете, а работа мне нравится. Людям помогаю, проблемы решаю. И коллектив хороший.
— Тем более. Не все ведь в деньгах.
— Да и зарплату обещали поднять через полгода, если хорошо зарекомендую себя.
Видно было — она повеселела, подтянулась. Стала следить за собой, улыбаться чаще.
Зима пришла холодная, снежная. У меня отопление плохо работало, в квартире прохладно. Наташа узнала, принесла свой обогреватель.
— Возьмите, а то простудитесь.
— А сами как же?
— У меня батареи хорошо греют. Не нужен пока.
Заботливая стала. То обогреватель принесет, то лекарство из аптеки, то продукты из магазина.
— Наташа, я же сама могу в магазин сходить.
— Зачем вам в гололед рисковать? Я молодая, мне легче.
Вот так и жили. Она практически каждый день у меня бывала. Иногда оставалась на ночь — говорила, что фильм досмотреть хочет, а засыпала на диване. Утром просыпалась, извинялась.
— Валентина Ивановна, простите, не хотела навязываться.
— Да что вы, мне только приятно. Дом живым становится, когда люди в нем есть.
Весной случилось неприятное — у меня давление поднялось сильно, в больницу увезли. Лежала две недели. Наташа каждый день навещала, то передачу принесет, то просто посидит, поговорит.
Когда выписали, она встретила с цветами.
— Как дела дома? — спрашиваю.
— Все в порядке. Цветы поливала, холодильник размораживала. Пыль протерла.
— У вас же ключей нет.
— Управдом дала. Я объяснила ситуацию.
Вошли в квартиру — там идеальный порядок. Все вычищено, вымыто. В вазе свежие цветы стоят.
— Наташенька, спасибо вам огромное.
— Да что вы. Это же естественно — заботиться о близких людях.
Близких людях. Да, мы уже стали близкими.
Летом она взяла отпуск, но никуда не поехала.
— Деньги коплю на ремонт в квартире, — объяснила.
— А может, вместе съездим куда-нибудь? На дачу к моей подруге? Она давно приглашает.
— Не хочу мешать вашему отдыху.
— Да какое мешать! Веселее будет.
Поехали к Клаве в деревню на неделю. Наташа сразу взялась за дело — в огороде помогала, в доме убиралась, готовила. Клава потом говорила:
— Валя, золото твоя соседка. Такие редко встречаются.
Да я и сама это понимала уже.
Когда вернулись в город, Наташа как-то неуверенно говорит:
— Валентина Ивановна, у меня к вам просьба странная.
— Какая?
— А можно я иногда у вас ночевать буду? Не каждый день, конечно. Просто в своей квартире так одиноко, а здесь тепло, уютно.
— Конечно можно. А что тут странного?
— Я могу плату вносить за коммунальные услуги. Раз теперь нас двое.
— Вносите, если хочется. Хотя и без того справляюсь.
Так она и осталась. Официально прописана у себя, а живет здесь. Комнату мою занимает, я в зале сплю — мне все равно телевизор на ночь нужен.
Соседи сначала удивлялись, расспрашивали. А потом привыкли. Теперь нас знают как неразлучную парочку — Валентина Ивановна с Наташей.
Она и правда стала мне как дочка. И по хозяйству помогает, и если плохо себя чувствую — ухаживает. А я ей житейские советы даю, поддерживаю, когда настроение плохое.
Недавно встретила бывшую соседку во дворе.
— Валя, — говорит, — а правда, что у тебя квартирантка живет?
— Не квартирантка, а подруга.
— Да какая подруга? Чужой человек.
— А что значит чужой? Люди не родственники бывают, а ближе семьи.
— Ну смотри. Обманет еще или обворует.
Усмехнулась я. Год уже прошел с того дня, как Наташа за солью приходила. Какое там обворует? Она мне жизнь вернула, краски добавила. Было бы что воровать.
Вечером рассказала ей про этот разговор.
— Может, правда неудобно получается? — переживает она. — Люди говорят.
— А пусть говорят. Мне с вами хорошо, спокойно. Дом стал домом, а не пустой коробкой.
— Мне тоже хорошо. Я впервые за много лет чувствую, что у меня есть семья.
Вот так и живем. Она на работу ходит, я по дому хозяйничаю, вечерами вместе ужинаем, телевизор смотрим, о жизни разговариваем. В выходные по магазинам ходим, в театр иногда или в кино.
Недавно внук приезжал, спрашивает:
— Бабуль, а кто эта тетя?
— Наташа. Мы вместе живем.
— А зачем?
— А затем, что вдвоем лучше, чем одному.
Он подумал и говорит:
— Понятно. Как у нас с мамой.
Вот именно. Как семья. Не кровная, а по душе. А разве это хуже?
Соль она, кстати, так и не взяла тогда. Забыла в суете. До сих пор пачка та на столе стоит. Иногда смотрю на нее и думаю — смешно получилось. Пришла за солью, а нашла дом.