Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Субъективные эмоции

Коэффициент полезности 8

Началоhttps://dzen.ru/a/aFj6IErW1FyUYMnf Оливер Сижу за кухонным столом, держу в руке ручка и смотрю на чистый лист бумаги. В голове пусто, слова не идут. Помню, как тяжело мне давалось письмо в школе. У меня были двойки по всем предметам, но особенно тяжело было с письмом. Ручка висит над бумагой, словно ждёт, когда я начну писать, но слова не складываются в предложения. Что сказать? «Дорогая Алиса, будешь ли ты так добра принять моё скромное приглашение?» Звучит слишком пафосно. «Привет! Хочу пригласить тебя провести время в моей компании в следующий уикенд». Это как спам от магазина, только вместо пылесоса — я. Может, что-то попроще? «Давай встретимся в субботу. Приглашаю на кофе, чай или любой другой напиток». Просто и ясно. Но Алиса может не оценить. Она ждёт, что я приложу усилия. Слишком высокую цену я плачу за её молчание… Или дело не в молчании? Я бы не добивался её внимания, если бы это не было важно для меня. Хотя она мне действительно нравится. Когда мне нравится девушка,

Началоhttps://dzen.ru/a/aFj6IErW1FyUYMnf

Оливер

Сижу за кухонным столом, держу в руке ручка и смотрю на чистый лист бумаги. В голове пусто, слова не идут. Помню, как тяжело мне давалось письмо в школе. У меня были двойки по всем предметам, но особенно тяжело было с письмом.

Ручка висит над бумагой, словно ждёт, когда я начну писать, но слова не складываются в предложения. Что сказать? «Дорогая Алиса, будешь ли ты так добра принять моё скромное приглашение?» Звучит слишком пафосно.

«Привет! Хочу пригласить тебя провести время в моей компании в следующий уикенд». Это как спам от магазина, только вместо пылесоса — я.

Может, что-то попроще? «Давай встретимся в субботу. Приглашаю на кофе, чай или любой другой напиток». Просто и ясно. Но Алиса может не оценить. Она ждёт, что я приложу усилия. Слишком высокую цену я плачу за её молчание…

Или дело не в молчании? Я бы не добивался её внимания, если бы это не было важно для меня. Хотя она мне действительно нравится. Когда мне нравится девушка, я хочу, чтобы это было взаимно. Но дело не в чувствах. Я привык побеждать.

И это письмо будет моей очередной победой! Я его напишу. Даже если придётся идти в магазин за новыми листами.

Пока я в отчаянии смотрю на неровные строчки, которые кажутся мне бредом, открывается входная дверь. Хантер врывается в дом.

— Опять этот проклятый снег, — говорит он, снимая мокрую куртку. — Не могу дождаться весны.

— Весной ты будешь ныть, что весь двор в лужах, — отвечаю я, сминая бумагу в подобие снежка. Бросаю его в мусорное ведро, но промахиваюсь. Бумага отлетает от стенки и катится к ногам Хантера.

— Что это у тебя? — он подходит ближе и наклоняется к столу. Увидев мой очередной неудачный набросок, закатывает глаза. — Ты решил мемуары написать?

— Если бы, — бормочу я, разглаживая чистый лист. — Это письмо.

— Письмо? — хмыкает он. — Ты что, застрял в прошлом веке? Для чего?

Я качаю головой. Сам виноват.

— Приглашаю Алису на свидание, — говорю я, и тут до меня доходит, что Хантер сейчас начнёт задавать вопросы.

— Ого, какие мы старомодные! — говорит он и хватается за край стола, словно от смеха может упасть. — Не смс, не голосовое? А бумага? Ты собираешься отправлять его с голубем?

— Нет, с совой, — отталкиваю его, чтобы свет не загораживал. — Если не хочешь помогать, хотя бы не мешай.

Хантер воспринимает мои слова слишком буквально. Садится рядом и берёт одно из испорченных писем. Читает его, а потом заливается смехом, как дикий жеребец.

— Если она и согласится пойти с тобой на свидание, то только из жалости.

— Ты бы написал лучше? — спокойно спрашиваю я.

Хантер уверенно кивает.

- Поверь, если бы это я приглашал, Алиса согласилась бы, даже не дочитав до конца. Я довольно убедителен.

— Почему же ты до сих пор не смог уговорить ни одну девушку встретиться с тобой больше трех раз?

— Потому что это скучно. Я люблю разнообразие. Хочу дарить свое внимание как можно большему числу девушек.

— Если в чем ты и мастер, так это в самообмане, — я сжимаю виски руками. Нужно собраться с мыслями и написать что-то толковое. — Может, попробовать удивить ее?

— Написать без ошибок?

Я не обращаю внимания на его комментарий и даже не замечаю, как он исправляет опечатки в предыдущем варианте письма.

— Написать на русском!

— Ты знаешь русский?

— Нет, но для этого есть переводчик. — Спасибо тебе, что натолкнул на нужную мысль. Даже банальное обращение на ее родном языке произведет лучшее впечатление.

Хантер задумчиво чешет голову карандашом.

— А это может сработать. Давай попробуем.

Написание письма на русском занимает у меня полчаса. Я несколько раз сверяю написанный текст с экраном телефона, убеждаясь, что все буквы на месте. Кажется, получилось. Чувствую себя так, словно только что защитил диплом по филологии.

Положив письмо в конверт, я испытываю огромное облегчение.

— Поздравляю, — Хантер хлопает меня по плечу. Больно, черт возьми! Я едва сдерживаю стон. — Ты справился. Что теперь? Поедем покупать смокинг, чтобы окончательно сразить ее?

— Нет. Теперь нужно раздобыть голову дракона. И я знаю, где ее найти.

Шок на лице Хантера выглядит как кадр из комикса.

— Что тебе нужно? — он приподнимает бровь так высоко, что кажется, она сейчас отвалится.

— Голову. Просто голову. От костюма-талисмана.

— Какого?

— Детской команды. Помнишь, как мы были судьями у них на игре? Тогда после каждого периода выходил дракон в красных шортах.

— Конечно, помню! Он был такой забавный. Делал трюки и раздавал болельщикам конфеты. Разве это был не динозавр?

— Какая разница? — отмахиваюсь я. — Дракон — это тот же динозавр, только с огоньком. Думаю, Алису это не смутит. Костюм наверняка лежит где-то в подсобке. Нужно только найти и незаметно вынести его.

Хантер качает головой, но снова садится напротив, упирая локти в стол. Он смотрит на меня таким взглядом, словно вот-вот схватит телефон и вызовет санитаров, чтобы вместо ледовой арены они отвезли меня в психушку. Наконец вздыхает и меняет тактику, добавляя нотки сарказма:

- То есть ради свидания, ты решил расчленить талисман? Детского любимца?! Оливер, они называют его Кисо. Это их друг и чуть ли не символ счастливого детства! А ты хочешь обезглавить несчастного.

- Они переживут. А вот я, если не достану эту чертову голову, окажусь под угрозой.

Хантер громко выдыхает и начинает смеяться. Мне хочется приложить его головой о стол, и лишь потребность в сообщнике для своего “темного дела” заставляет меня терпеть.

- Я же вроде хорошо тебя знаю, но вот сейчас просто не узнаю! - произносит, стирая с глаз мысленные слезы. - Ты влюбился?

— Нет.

- В этом нет ничего страшного. Рано или поздно каждый проходит через это. Даже такой камень, как ты.

- Я не влюблен! - повторяю. - Просто она взяла меня на слабо. Я хочу доказать, что…

- Что?

— Что способен исполнить эти прихоти, - вздыхаю.

- Звучит так брутально! - Хантер снова хватается за живот. Он громко шмыгает носом, словно хохот отбирает у него весь кислород. - Сразу заметно, что у тебя нет никаких чувств к ней!

- Ты поможешь или нет?

- Да конечно, помогу, — кивает, а потом, гад такой, добавляет, - чего не сделаешь ради любви.

Я игнорирую его последнюю реплику и озвучиваю свой план:

- Значит так, мы пробираемся на арену, перед самым закрытием, я разведываю, где держат костюм, ты подстраховываешь. И все - готово.

Хантер, задумываясь, сжимает губы.

- А если нас поймают?

- Что-нибудь придумаем.

- В планах ограбления импровизация недопустима! Надо продумать все до мелочей, а еще лучше — иметь план Б.

- Мы же не банк будем грабить!

— Но во мне уже кипит адреналин, - он поднимается и встряхивает руками, сбивая напряжение. - О, у меня же есть балаклавы! Остались от поездки на лыжах. Можем одеть, чтобы нас не узнали.

- В балаклавах мы точно не вызовем подозрений? - скептически спрашиваю я.

- Хм... Действительно. Лучше без них, - он хватает ключи от машины. Уже можно и не мечтать о месте водителя. - Но если мы спалимся, виновным будешь исключительно ты.

- Договорились, - подмигиваю ему. - Не расстраивайся. Это будет легко.

- Именно так звучат слова преступников перед поражением. Так и вижу тебя в отделении полиции с протоколом, в котором указано: Оливер Маккей пойман при попытке украсть инвентарь детской команды. Свою вину не признает, потому что ослеплен желанием доказать что-то непонятное дочери тренера и пойти с ней на свидание.

Я показываю ему жест, в котором средний палец играет главную роль.

- Поехали уже.

Я хотел, чтобы мы остались незамеченными, но мои планы рухнули, как только мы вошли в тренировочный комплекс. Здесь было не пусто. Звучал вальс, прожекторы освещали лед, на котором скользили фигуристки. Кузнецов говорил об изменении графика работы арены, но я не обратил на это внимания.

Хантер потирал руки и вертел головой, разглядывая девушек.

— Здесь явно лучше, чем на наших тренировках, — протянул он, не отрывая взгляда от фигуристок. Их блестящие платья притягивали внимание.

— Концентрируйся, — прошептал я, толкнув его локтем.

— На чем? Посмотри на эти короткие юбки и полупрозрачные купальники! У меня глаза разбегаются! — ответил он, как зачарованный, пытаясь подойти ближе к льду.

Одна из фигуристок с темной кожей в золотом купальником выполнила элегантное вращение и посмотрела в нашу сторону. Хантер выпрямился, его лицо выражало восторг.

— Хантер, прекрати. Мы здесь не за этим, — раздраженно сказал я, таща его дальше по коридорам.

— И почему бы не совместить приятное с полезным? — возразил он, но пошел за мной.

— У нас есть четкая цель. Вспомни. Голова дракона.

— Я помню… , — ответил он, оглядываясь на девушек. — Почему я никогда не встречался с фигуристками? Они такие грациозные.

— Нужно найти и вынести голову. Никаких следов, никаких отвлечений. Соберись! — сказал я строгим тоном. Хантер лишь усмехнулся.

— Рычишь как наш тренер. Только он обычно не планирует преступления, — хмыкнул он, но добавил. — Ладно, где искать дракона?

— В последний раз костюм заносили в подсобку. Надеюсь, он там, — ответил я.

Хантер пожал плечами, и мы направились в служебный коридор. Подсобка выглядела неприметно, на двери была табличка «Для персонала». Мы осторожно огляделись. Фигуристки все еще скользили на льду, персонала не было видно. Идеальный момент для кражи.

— Окей, ты остаешься на шухере, — шепнул я, остановившись перед дверью.

— Как скажешь, мистер грабитель. А что, если нас разоблачат?

— Поэтому нам нужно кодовое слово, — задумался я. — Что-то, что никто не поймет.

— Ну, давай, блесни своей гениальностью, — ехидно сказал Хантер.

— Борщ, — вдруг ответил я.

— Борщ? Серьезно?

— Простое, понятное и связанное с нашей миссией.

— Цель твоего свидания с Алисой — поесть борщ? Серьезно? — усмехнулся он.

Я закатил глаза.

- Какие-то странные у тебя ассоциации…

Я выдыхаю, пряча раздражение.

- Если кто-то пойдет в нашу сторону, просто говори “борщ”, и я спрячусь.

- Ну, как скажешь. Борщ, так борщ, - драматично вздыхает Хантер и прислоняется к двери спиной, всматриваясь в коридор.

Внутри подсобки пахнет бытовой химией и спрессованным картоном. Моя рука тут же натыкается на выключатель, и слабый свет разгоняет полумрак. Взгляд быстро пробегает вдоль полок, заваленных ящиками, какими-то ненужными вещами - от хоккейных лент до сменных защитных пластин для шлемов.

Драконьей головы нигде не видно.

- На горизонте чисто? - шепотом спрашиваю Хантера.

— Здесь все нормально, - Хантер просовывает лицо в дверной проем.

- Следи дальше. Не отвлекайся.

- Это же ты меня отвлек!

- Я проверял реакцию.

Я осторожно перебираю вещи, пока не нахожу вешалку с костюмом. Драконьи красные шорты выглядят нелепо даже сейчас. Голова дракона появляется, когда я заглядываю дальше. Огромная пасть с острыми зубами и мультяшными глазами прямо ждет меня.

— Бинго, — выдыхаю и наклоняюсь поднять голову. Но в этот момент мое плечо пронзает боль. Я едва не вскрикнул. Звездочки в глазах замелькали. Ощущение такое, будто я получил ранение в бою за голову дракона.

— Черт, — шепчу сквозь зубы, сжимая плечо.

— Красный суп! — вдруг раздается голос Хантера за дверью. — Суп... с капустой.

Он все-таки забыл это слово.

— Борщ?

— Да! БОРЩ!

Кто-то идет? Это последнее, чего я хочу сейчас — чтобы меня поймали со слезами на глазах и головой дракона, которую я прижимаю к груди.

— Борщ! — снова шепчет Хантер.

— Что там?

— Его Высочество самая темная версия борща идет сюда! — дрожащим голосом говорит Хантер.

— Что ты несешь?! — шиплю я.

— Это Кузнецов! — с ужасом шепчет Хантер. Его лицо мелькает в дверном проеме, как в дешевом фильме ужасов.

— Черт! — мой мозг мгновенно подкидывает десятки сценариев, ни один из которых не сулит ничего хорошего.

— Миссия закончилась провалом. Надо бежать. Найдем голову другого дракона.

— Не паникуй. Просто держи его подальше отсюда, — хватаюсь за последнюю мысль. — Любой ценой.

— И как я должен это сделать? — спрашивает Хантер с таким видом, будто я предложил ему спасти Титаник.

— Я не знаю, но если он зайдет сюда, мне конец.

— Так и знал, что ты втянешь меня в неприятности, — шепчет Хантер и исчезает из виду.

Я выдыхаю и проверяю, надежно ли спрятана голова дракона за коробкой. "Дракон, прикрой меня", — мысленно прошу я вешалку с телом Кисо. Сижу с его головой на коленях, слушаю разговор за дверью.

— Хантер? — Кузнецов произносит его имя так, будто начинает допрос. — Что ты здесь делаешь?

План Хантера притвориться невинным проваливается.

— О, тренер! — его радостное удивление звучит фальшиво. — Я здесь....помогал фигуристкам. Ну знаете... давал советы, как лучше держаться на льду.

— Не похоже, что они нуждаются в твоих советах.

Хантер вздыхает.

— Я это уже понял. Поэтому решил не упускать возможности и поговорить с вами. Хорошо, что вы еще здесь. Не придется ехать к вам домой.

— Со мной? О чем?

Хантер молчит, ожидая, пока его голова наполнится идеями. В тишине я представляю, как тренер врывается в подсобку и застает меня на месте преступления.

— О моей маме, — наконец говорит он.

О маме?! Он превращает миссию в нечто среднее между мыльной оперой и парадом глупости.

— Маргарет? Ну... э..., — впервые слышу, чтобы тренер заикался. — Хорошо. Слушаю тебя.

- Мне понравился наш совместный ужин. Но я так и не понял, к чему все это.

Тишина, стоящая за дверью, могла бы раздавить как минимум три поколения нервных клеток.

- Хантер, - снова начинает Кузнецов. - Можешь наконец сказать, что происходит?

- Просто интересуюсь. Ваши отношения с моей мамой, они, типа, официальные? По крайней мере с ее стороны выглядит именно так. Она готовит вам обеды, проводит в вашем доме вечера, даже знает расписание тренировок. Так что, может быть, вы, наконец, тоже осмелитесь сделать шаг вперед? Знайте, я не буду вам мешать. Даже наоборот - одобрю и помогу, если понадобится.

Зачем он это говорит?! Я не хочу быть свидетелем их семейных отношений.

- Знаешь что, - интонация тренера вдруг меняется. - Я много думал над этим. Если ты не против, возможно, стоит пригласить ее куда-нибудь.

- Я? Против?! Вы что! Полный вперед! - бодро добавляет Хантер. - Я не шучу. Ну серьезно. Вы будете супер парой.

- Ладно, проехали. Я рад, что мы это обсудили, — бормочет Кузнецов. И тут я вижу тень его обуви в щели под дверью, кажется, он наконец решил уйти.

Однако Хантер решает идти до конца.

- Отлично! Тогда у меня есть просьба: позвольте быть свидетелем на вашей свадьбе.

Тишина. А потом звук тяжелых шагов. И снова тишина. Кузнецов слишком умен, чтобы реагировать на этот поток идиотизма.

Через несколько секунд в дверях снова появляется дерзкое, довольное своей гениальностью лицо Хантера.

- Ну? Как я тебе?

- Молодец! Ты просто мастер отвлечения внимания, - шепчу я, беря дракона под мышку. - Но в следующий раз попробуй немного подумать, перед тем как что-то говорить.

- Хотел бы я посмотреть, как бы ты вел себя в такой ситуации!

Чистая правда. Я бы уже наделал в штаны.

- Ладно, ты - напарник мечты. Берем голову и валим отсюда.

— Да, валим, - на мгновение Хантер останавливается перед остальной частью костюма. - Прости, Кисо. Это только временно. Ради любви.

- Нет никакой любви, - рычу я.

Или есть? Что-то я уже запутался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‌Читать дальше ​​https://dzen.ru/a/aGJF_U9VuRLtf8Q8‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наука
7 млн интересуются