Дорогие читатели, когда-то вы выбрали эту историю второй после «Как заменить маму». Теперь её время настало.
Я никогда не была фанатом спорта. Более того все спортсмены у меня ассоциируются с предателями, для которых амбиции дороже даже собственной семьи. Мой отец — именно такой. Неудивительно, что мы не виделись уже более десяти лет.
А теперь внимание! Вопрос: как так случилось, что я оказалась в городке Фростгейт — сердце канадского хоккея, где даже младенец знает что такое шайба и клюшка. И если уж мы играем в эту викторину, то ловите еще один вопрос: как же так сложилось, что сейчас я живу у того самого предателя-отца, и тайком убегаю на свидание с одним из его игроков?
Боюсь, ответ очевиден - я отчаянно ищу причины вернуться домой с разбитым сердцем.
Облака за окном расступились, и я увидела заснеженную землю. Она простиралась бесконечными белыми полями, пересеченными реками и озерами. Этот вид завораживал. С высоты птичьего полета все казалось игрушечным и нереальным. Я достала телефон и сделала несколько снимков, чтобы позже отправить подруге.
Когда глаза привыкли к пейзажу, восторг угас. Я вернулась в реальность и поняла, что проведу в этом ледяном королевстве целый месяц. Зимы на юге России, когда варежки и теплые сапоги нужны всего пару недель, меня устраивали. Не думаю, что смогу полюбить Канаду.
Самолет начал снижаться, а тревога внутри меня нарастала. Я приехала сюда не отдыхать или искать приключения, а провести время с отцом. Он бросил нас с мамой десять лет назад, выбрав карьеру в спорте. Вопросы "почему" я давно перестала задавать, но сегодня, глядя на этот новый мир, они снова всплыли в голове, как назойливое жужжание.
Что ж, посмотрим, чем обернется это воссоединение. Если мы не поладим, я хотя бы попрактикую английский. Месяц в Канаде принесет мне больше пользы, чем диплом университета, который я давно засунула на полку среди всякого хлама.
Голос стюардессы вырывает меня из размышлений:
— Уважаемые пассажиры, мы приступаем к посадке в аэропорту Ванкувера. Температура в аэропорту Ванкувера минус 17 градусов.
Настоящая зима. Я откладываю плед, который грел меня весь полет, и пристегиваю ремень безопасности. Закрываю глаза и жду турбулентности. Я немного напугана, но не уверена, что дело в самолёте. Внутри меня странное напряжение — смесь ожидания и тревоги. Я взрослая, но всё равно боюсь разочаровать отца. Хочу доказать ему, что даже без его поддержки я стала сильной.
В аэропорту я чувствую себя неуверенно. Чтобы не потеряться, я иду вместе с толпой других пассажиров. Главное — сохранять уверенный вид, а там разберусь. На паспортном контроле меня ждёт то же самое, что и в Шереметьево: показываю документы и мысленно молюсь, чтобы меня не остановила охрана. Нет, я не перевожу запрещённый груз и не нахожусь в розыске, я просто впервые так далеко от дома, и мне постоянно кажется, что всё пойдёт не по плану.
— Причина вашего прибытия в Канаду? — спрашивает пограничник. Я радуюсь, что могу разобрать каждое его слово.
— Приехала в гости к папе.
— Понятно, — говорит он, закрывая паспорт. — Желаем хорошо провести время.
У меня отлегло от сердца. Не арестовали, и это уже хорошо.
Я все повторяю за остальными пассажирами и забираю свой багаж. Чемодан виден издалека — он единственный обмотан прозрачной плёнкой. Мама постаралась, чтобы меня не обокрали. И хотя я не думаю, что кому-то нужны мои свитера и носки, спорить было бесполезно.
Теперь главное — найти отца. Я иду к выходу. Здесь значительно холоднее. В нос сразу бьёт запах морозной свежести и... выпечки? Эта страна пахнет, как Рождественское утро. Не хватает только Санты и его оленей на стоянке для общественного транспорта. Впрочем, какой Санта в феврале? Сейчас он, наверное, уже в отпуске.
Я достаю из рюкзака шарф и наматываю его на лицо, оставляя только глаза. Как же холодно! Хочу обратно в Краснодар. Канаду я уже видела, с носителем языка на английском пообщалась — что еще от меня нужно? Ах да, встреча с папочкой.
Он стоит у входа, опираясь на колонну, и нервно следит за выходящими из зала людьми. Высокий, худой, в темной куртке с эмблемой команды. Его лицо выглядит старше, чем на ежегодных фотографиях, но привычка держать руки в карманах осталась неизменной.
— Алиса! — кричит он, махая рукой.
— Привет, — отвечаю я, не пытаясь казаться дружелюбнее, чем есть на самом деле. Лицо все равно скрыто под шарфом. Удобно!
Его улыбка кажется неуверенной. Наверное, уже жалеет о приглашении. Возможно, поддался ностальгии, а теперь думает: «Зачем мне эта Алиса? Нам и на расстоянии было хорошо». Он поднимает руки, словно хочет обнять меня, но я наклоняюсь за чемоданом, вроде как не замечая его жеста.
— Как дорога? — спрашивает он, когда мы направляемся к машине.
— Нормально.
Разговора не получилось. Мы молча идем к стоянке, затем садимся в его автомобиль.
— Далеко ехать? — нарушаю я тишину.
— Полчаса, — заводит мотор и ждет, пока прогреется. — Тебе понравится Фростгейт.
Звучит так, как будто он знает мои вкусы. А может, мне больше нравятся мегаполисы, а не глушь? Я городской житель. Вряд ли канадская деревня меня впечатлит.
Наконец согрелась. Снимаю шарф и шапку. Папа бросает на меня взгляд.
— Какая же ты взрослая..., — качает он головой. — Рад, что у нас есть время побыть вместе.
— Я не хотела сюда лететь, — признаюсь я честно. — Мама настояла. У нее мечта, чтобы на моей свадьбе были оба родителя. Поэтому она хочет, чтобы мы с тобой сблизились.
— Свадьбе? — папа закашливается, словно подавился резинкой. — Ты выходишь замуж?
— Нет. Это мамина мечта, не моя. Парня у меня нет, если тебе это интересно.
— Интересно, конечно.
— С бывшим я порвала шесть месяцев назад.
— Ты мне не рассказывала.
— Потому что мы почти не общаемся.
Отворачиваюсь к окну и смотрю на дорогу. Канадская глушь все-таки впечатляет. Фростгейт напоминает картинку для пазла: маленький городок с маленькими домами, фонарями и большими сугробами у тротуаров. Папа пытается говорить, но его слова теряются в моих мыслях.
— Здесь все вокруг арены, — показывает на новое здание с высокими стеклянными окнами. — Хоккей — наше всё.
Киваю.
— Готовлю команду к соревнованиям. Ребята в отличной форме, но это тяжёлая работа. Иногда кажется, что сплю на льду, — он криво улыбается.
— Приятно, когда усилия приносят результат, — отвечаю без энтузиазма. Разговоры о хоккее раздражают. Мы столько лет не виделись, а он только об этом. Неужели нет других интересов?
— Не то слово! Я всю жизнь мечтал об этом. Тренировать и видеть, как ребята раскрывают свой потенциал...
Он говорит с такой страстью, что я задумываюсь: есть ли у него время на что-то кроме хоккея? И есть ли у меня шанс привлечь его внимание, если я не умею играть в этот долбанный хоккей?
Подъезжаем к двухэтажному дому. Внешне он простой, даже мрачный на фоне тёмного неба. Каменные стены, облупившаяся краска на окнах. Двор захламлён: старые инструменты возле гаража, летняя резина у деревьев.
— Ты дома, — говорит папа, и это звучит как приговор.
Выхожу из машины, стиснув зубы от холода. Жду, пока папа достанет чемодан, и тащу его в дом, показывая независимость. Первое впечатление — нужно проветрить. Запах кожи и пота напоминает прокат роликов. Позже я понимаю, что это от горы коньков в углу гостиной.
— Забрал у ребят поточить, — объясняет отец.
Интерьер простой: тёмный деревянный пол, голые стены, несколько командных фотографий. Старый диван в углу, никакого уюта. Жильё холостяка, одним словом
— Неплохая берлога, — говорю, стараясь не показать разочарование.
— Ну, как есть, — отвечает он, неловко улыбаясь. — Я редко бываю дома.
Кажется, здесь невозможно жить. Дом похож на помещение для тренера. Столы завалены бумагами, на холодильнике — покосившийся календарь с зачёркнутыми датами матчей. Ноутбук на полу гудит, привлекая внимание к пыльному кулеру.
— Но я постарался подготовить твою комнату, — добавляет отец. — Пойдём.
Вхожу в комнату и чувствую контраст. Здесь чисто и уютно: новая постель, мягкий коврик, книжные полки и удобное кресло у окна. Но окончательно растапливает лёд прозрачная вазочка с подсолнухами. Думаю, он специально выбрал яркие цветы, чтобы напомнить о доме.
- Как тебе? Нравится?
- Да ... здесь мило, - сажусь на край кровати. Только теперь понимаю, насколько я устала от многочасового перелета. - Я хочу сходить в душ.
- Хорошо, - кивает папа. - Ты пока обустраивайся. А я, наверное, закажу нам пиццу.
- Хорошая идея.
Оставшись в одиночестве, я падаю на спину. Кровать мягкая, как облако... Боюсь, именно в ней, укутанная во все имеющиеся одеяла, я и проведу ближайший месяц. Хорошо, хоть несколько книг с собой прихватила. Будет, чем заняться.
Достаю телефон, и игнорируя все смс с приветствиями в новой стране и инструкциями по роумингу, сразу набираю подругу. Моя подруга будет в ужасе, когда узнает, куда я поехала. Она боится перелетов, и для нее поездка в другую страну — это как экспедиция в Антарктиду, или в дикие джунгли Амазонки.
— Привет! — с радостью говорю я, когда она берет трубку. — Я жива и почти здорова.
— Рада это слышать! Как тебе в Канаде? Как первые впечатления?
— Очень холодно. Надо было взять шерстяные носки.
— А что с папой?
— Мы как чужие. Он, по-моему, тоже не в восторге.
— Мне не нравится, что ты грустишь.
— Я просто устала. Хочется спать.
— Тогда отдохни, а завтра — с новыми силами.... Что ты планируешь делать завтра?
— Постараюсь не замерзнуть.
— Уверена, в команде твоего папы есть горячие парни, которые с радостью тебя согреют. Ты не должна уезжать, не замутив хотя бы с одним из них.
— Хватит! Не проецируй на меня свои фантазии. Держи себя в руках.
— Это не фантазии, а ценные советы. Я бесплатно делюсь своей мудростью, в то время как другие люди платят за это большие деньги.
Я закатываю глаза. Светка окончила факультет психологии и считает себя великим специалистом. Но ее навыки оценили только в детском саду.
— Кто тебе платит? Маленькие дети?
— Пока нет, но они вырастут и вернутся ко мне лечить свои детские травмы.
Я зеваю.
— Наберу тебя завтра, когда найду пароль от вай-фая. Спокойной ночи.
— У нас, между прочим, сейчас четыре утро.
— И ты не послала меня в ад, когда взяла трубку?
— Я ждала твоего звонка. Но в следующий раз смотри на часы и добавляй десять часов разницы.
— Договорились. До завтра!
— До завтра.
Так и не дождавшись заказанной пиццы, я засыпаю прямо под горячим душем.
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/aFkG8tu4BFZkOwKB
Коэффициент полезности в хоккее (также называется «плюс-минус», P/M) — статистический показатель игрока, который отражает разность заброшенных и пропущенных командой шайб в то время, когда игрок находился на льду. Этот показатель не применяется к вратарям.