Предыдущие запуски:
Григорий Иоффе
1 мая 1960 года в мировой противовоздушной обороне началась новая эра: над Свердловской областью управляемой ракетой зенитно-ракетного комплекса С-75 на высоте 20 км был сбит американский самолет-разведчик U2. Пилот Фрэнсис Пауэрс катапультировался и был взят в плен.
С того дня безнаказанным полетам шпионов ВВС США над территорией СССР пришел конец. Потому что у нашей ПВО появилась система, которая, в отличие от зенитной артиллерии, могла сбивать цели на высоте до 25 км, и даже выше.
Углубляясь в историю, можно уточнить, что комплекс С-75 был принят на вооружение еще в 1957 году, и даже применялся уже в некоторых случаях на практике. Но прежние случаи не становились достоянием гласности.
К январю 1967 года, когда меня призвали в один из технических дивизионов, охранявших небо Ленинграда, на вооружении уже стояла третья модификация С-75. Для каждой из них было выбрано речное название: "Двина", "Десна", "Волхов". Но наши командиры называли их проще: 11-я, 13-я и 20-я (по заводскому индексу).
11-ой на нашей базе уже не было. Она, как и воевавшая с июля 1965 года в Северном Вьетнаме 13-я, в СССР уже уступила 20-й модели. Именно ее мы изучали в теории и на практике в нашем боксе. Теория проводилась двумя старлеями дивизиона в нашем боксе в учебном классе, а практика - тут же на специальной площадке, оснащенной талями, служившими в первую очередь для перемещения и установки в ракету осколочно-фугасной боевой части весом в 200 кг.
Именно БЧ, разлетавшаяся при своем подрыве на 8000 осколков на несколько десятков метров вокруг, была поражающей силой нашего комплекса. Но установка боевой части была лишь одним движением в технологической цепочке при подготовке ракеты к старту. Попытаюсь описать всю цепочку. Но начну с середины: с единственного звена, попавшего на наши немногочисленные армейские кадры. В наших рабочих боксах, естественно, с учетом секретности, фотографировать никому бы даже в голову не пришло. Поэтому все остальные картинки в этой статье - из интернета.
Автомобиль ЗиЛ-157, пришедший на смену первым тягачам нашего комплекса - ЗиС-151. В последующие годы его сменил ЗиЛ-131. Откуда-то, видимо, в какой-то командировке у нас образовался фотоаппарат, и мы сделали несколько снимков, как сказали бы теперь, небольшую фотосессию, облепив капот и кабину машины, передавая аппарат друг другу. Время - лето 1967 года.
На снимках только несколько ребят из нашего отделения (а всего нас было около 30) кроме одного, на нижнем снимке он второй слева: видимо, водитель машины. Уверенно могу вспомнить только троих: сержант Никонов в центре, забритый после второго курса Волгоградского архитектурного института, и справа от него два любимца дивизионного старшины Пулина: водитель автопогрузчика Лёва Ильин из Серпухова и так ничему и не научившийся на ниве боевой работы будущий каптерщик из Нагорного Карабаха Погосян.
Дуэта Пулина и Ильина на каждой вечерней поверке весь дивизион ждал, как маленького спектакля, который начинался с театра одного актера в исполнении старшины. Он подводил итого дня, не стесняясь в выражениях и не взирая на лица, звания и годы службы. Что касалось и "отцов", дослуживавших третий год. Расхаживая вдоль строя в две шеренги, старшина не столько хвалил нас за хорошую службу, сколько рассказывал о наших солдатских грехах. Мог лечь на пол, показывая часового, заснувшего на посту, или, перекособочившись, изображал дневального у тумбочки, засунувшего руки в карманы "по самые помидоры".
Проходя вдоль строя, Пулин обычно приостанавливался около Ильина и внимательно оглядывал его снизу вверх: от сапог до подворотничка и пилотки. Если находил некий изъян, тут же начинал свои пояснения к небрежному виду солдата Ильина. Я обычно стоял где-то рядом во второй шеренге, и тут же начинал пихать Лёву сзади: "Молчи! Молчи!" Но всякий раз тщетно. Лёва молчать не мог, и, не давая старшине даже закончить очередную свою мысль, начинал аргументированно оправдываться. В итоге пятиминутной перепалки Лёва получил один-два наряда вне очереди. После поверки все шли спать, а рядовой Ильин с двумя-тремя другими, попавшими под тяжелую руку невысокого ростом Пулина внеочередниками, шел в туалет драить толчки.
Однако будни, о которых я не могу не вспоминать, как не мог промолчать на поверке рядовой Ильин, как говорится, буднями, а наша боевая работа должна быть в этом повествовании на первом месте.
Обычный зенитно-ракетный полк, обслуживавший нашу систему, состоял из одного технического дивизиона и трех огневых. У меня есть несколько друзей, служивших в таких полках. Когда мы обменивались воспоминаниями и я слышал слово "полк", я, извините за рифму, никак не мог взять в толк, откуда он взялся. Наше подразделение называлось просто воинской частью, которая включала дивизионы комплексов С-75 и С-125 и фактически оснащала готовыми к бою ракетами десять огневых дивизионов, расположенных от нашей базы слева и справа по бетонке, окружавщей Ленинград. Таких баз было четыре, а дивизионов, соответственно, сорок. Поскольку у С-75 нижний порог достижения цели был 7 километров, роль зениток выполнял комплекс низколетящих ракет С-125, состоявших из двух ступеней с твердым топливом. Впоследствии такими комплексами стали оснащать и корабли ВМФ. Они были гораздо меньше размером, чем наши, и при транспортировке умещались на том же ЗиЛ-157 по две штуки.
Тут, по некоторой аналогии исключения из правил, я не могу не вспомнить годы Великой Отечественной и соответствующие ЗПП - зенитно-прожекторные полки, в которых служили мои родители. Такие полки ПВО вместе с истребительной авиацией обычно придавались к более крупным подразделениям. Но были вместе с тем стоящие особняком три армии ПВО: Московская, Ленинградская и Бакинская. Две первые охраняли крупнейшие и важнейшие в стратегическом отношении города, третья - бакинские нефтепромыслы, дававшие армии и стране более 70 процентов горючего. Мамина служба прошла в Бакинской армии, папина - в Ленинградской, а затем в Бакинской. Кому интересно - отсылаю к своим прошлым публикациям с фрагментами из книги "100 лет с правом переписки. Народный роман":
И сделаю здесь небольшую паузу, чтобы уже в следующий раз рассказать конкретно о нашей боевой работе: вряд ли найдутся другие публикации, описывающие в деталях техническую работу по сборке и оснащению наших ракет. Как правило, в подобных очерках описываются какие-то общие вещи с историей создания комплекса, перечислением всех организаций, создателей ракет и ПУ - пусковых установок (которые я изучал в физико-механическом техникуме), описанием разнообразных технических характеристик и пр. А я вам помогу заглянуть внутрь ракеты и расскажу подробно о нашей работе на земле. А также - немного о том, как С-75 стал самым массовым в мире и как воевал он в годы американо-вьетнамской войны, на которую наложились и годы моей службы.