Глава 34
Военврач Глухарёв с облегчением выдохнул, когда они вскоре оказались в расположении тыловой части. Не прошло и двадцати минут, как рядом остановился бронеавтомобиль «Тайфун». Сверху на него была приварена металлическая сетка, напоминающая клетку для птиц. «Это чтобы комики застревали», – пошутил один из бойцов. Комбата быстро погрузили в него, и стальная машина умчалась, чтобы поскорее довезти Батю прямиком в медицинский батальон.
– А ты чего с ними не поехал? – Михаил вдруг заметил, что Карузо остался. Он вскинул руку, чтобы закричать уезжающим, благо расстояние до них было пока небольшим, но боец положил ему ладонь и сказал:
– Не кипишуй, Док, всё норм. Я обратно с тобой пойду.
– С ума сошёл? – изумился военврач. – Да куда тебе с такой ногой?!
– Не понимаешь ты, – усмехнулся солдат. – Там мои братья, я не могу, пока они с врагом бьются, в тылу прохлаждаться. Вот скажи честно: насколько серьёзное у меня ранение?
– Достаточно для того, чтобы принять необходимость срочной госпитализации как данность, а не корчить из себя героя. Там, – он показал на запад, откуда доносился приглушённый грохот, – достаточно людей. И ты ничем им в таком состоянии не поможешь, а станешь только обузой. Ходить ведь даже толком не можешь.
Карузо мрачно посмотрел на Михаила. Взгляд был настолько красноречивым, что, казалось бы, доктору на этом самом месте махнуть рукой и сказать: «А! Поступай, как знаешь!» но штурмовик не знал, что доктор Глухарёв обладает изрядной долей упрямства. Потому, помолчав, добавил:
– Значит, так. Мы с Провожатым остаёмся…
– С кем? – спросил Карузо.
– С ним, – врач ткнул пальцем в сидящего неподалёку воина, чьи данные до сих пор, хотя уже многое пережить вместе успели, так и не удосужился спросить.
– Так он не Провожатый, – улыбнулся раненый. – Ты почти угадал, Док. Знаешь, какой у него позывной? Сусанин. Он сам рассказывал, как однажды поехал с приятелями на рыбалку. Сказал им, что знает одно шикарное место, где рыба буквально сама бросается за крючки, пусть даже и пустые. Мол, улов будет такой, что вы забудете обо всём на свете, – и рассмеялся, вспомнив шутку из «Бриллиантовой руки». Так вот, приехали они куда-то в дебри лесные. Нашли озеро, разместились. Собирались было рыбки половить, но тут один из друзей говорит: «Мужики, теперь уже вечер. Давайте посидим культурно у костерка, а с ранней зорькой, как полагается…» Сказано – сделано. Достали они припасы, разлили, закусили, потом ещё по одной и так далее. Очухались к обеду следующего дня. Но жёнам-то надо что-то говорить, а то вопросы неправильные возникнут: «Как так? На рыбалке были и ничего не поймали?» В общем, закинули удочки, каких-то ёршиков несчастных набрали небольшой пакет и к вечеру решили домой возвращаться. Ну, Сусанин им и говорит: «Мужики, я знаю короткую дорогу. Доберёмся намного быстрее». Те послушались, поехали, и… заблудились.
– Что у них с собой, даже навигатора простенького не было? – спросил Михаил.
– Был, конечно. Но оказия у них случилась: один из друзей телефон в озере утопил, другой в костёр уронил, а у третьего батарейка разрядилась, так они без связи и остались.
– Нарочно не придумаешь, – усмехнулся доктор.
– Ну, а я о чём? – хмыкнул Карузо. – В общем, они по тем лесным чащобам плутали до следующего вечера, сутки почти, пока на лесника не наткнулись. Тот показал им, как вернуться обратно к трассе, ну а дальше добрались без приключений. Вот когда Сусанин нам это рассказал, тут же ему позывной и придумали.
– Это всё весело, но давай-ка я осмотрю твою рану, – став серьёзным, попросил военврач.
Карузо сопротивляться не стал, поскольку ему всё-таки очень хотелось убедить доктора взять его с собой, а не оставлять тут. Сняв повязку, хирург недовольно покачал головой. Обнаружилось воспаление мягких тканей, грозящее распространением заражения и даже сепсисом.
– С такой ногой тебе надо срочно в госпиталь, – сказал Михаил не терпящим возражений голосом.
– Не поеду, – упрямо ответил Карузо, скрестив руки на груди.
– Слышь, ты, гордый птиц, – не выдержал военврач. – Ты к своим ребятам на передок вернуться хочешь или как? А может, ты задумал дезертировать?
Карузо дёрнулся было в сторону доктора, сжав кулаки, видимо испытывая сильное желание вмазать ему как следует, но сдержался, – офицер всё-таки.
– Ладно, не злись, я лишнего ляпнул, – повинился Михаил. – Но это, – он показал на рану, – очень серьёзно. Не шучу. Сиди тут, договорюсь об эвакуации. Подлечишься, полежишь недельки три на мягком и чистом, поешь как следует в тишине и покое, а потом с новыми силами вернёшься. За это время ничего за ленточкой не случится.
Эти слова понемногу успокоили Карузо, он перестал нервно стискивать челюсти и елозить на одном месте, словно ему муравьи под одежду заползли в самом чувствительном месте. Он терпеливо дождался возвращения доктора, а потом так же спокойно, по крайней мере с вида, попрощался сначала с ним, потом с Сусаниным и пошёл в сторону площадки, где собрались ещё несколько раненых, ожидающих отправки.
Глухарёв, проследив за одним своим спутником, вернулся к другому.
– Ну что, пора бы и нам спешить обратно? – спросил беззаботно, словно им предстояло не тяжёлое и полное опасностей путешествие, а лёгкая прогулка по парку, где каждая аллея давно известна, и самое страшное, что может случиться, – шишка с ёлки на голову упадёт. Но лицо бойца было таким чёрным, что военврач опешил.
– Что случилось? – спросил он, кашлянув.
– Я только что связался по рации с нашими. Батальон отступает. На них навалилась целая бригада нациков. Отходят быстро, несут большие потери.
Военврач застыл, не веря услышанному. А как же Медик, как же Борода и остальные? Как же те раненые, которых он оставил в блиндаже медицинского пункта? Этот немой вопрос Сусанин прочитал на потемневшем лице врача и отрицательно покачал головой:
– Я не знаю. Мне только сказали, что отходят, и всё. Кто, что, сколько… – он пожал широкими плечами. Помолчал с минуту, которая, как показалась доктору Глухарёву, протянулась вечность, а потом выдохнул: – Некуда нам с тобой возвращаться, Док.
– Так, может, нам стоит пойти им навстречу? Я знаю… помочь с отходом? Там же наверняка полно раненых! – решительно воскликнул Михаил.
– Куда ты пойдёшь? – посмотрел на него Сусанин. – Там такое сейчас творится, – каша, короче. Нет уж, сидим тут. Нам ничего другого не остаётся. Пошли оборону занимать. Чтобы враги сюда на плечах нашего батальона не навалились, а то всякое бывает.
Военврач, в голове которого никак не хотелось укладываться услышанное, поплёлся за бойцом. Тот нашёл какой-то полузасыпанный окоп, достал малую сапёрную лопатку, которую нёс с собой из самого начала, и принялся его углублять и расширять. Глухарёв, который не знал, что делать, растерянно сел рядом. Потом, не выдержав вынужденного безделья, направился к группе раненых.
– Док, ты чего опять? – удивился Карузо. Михаил решил ничего ему пока не рассказывать, «иначе рванёт на передок, своих спасать, да там и останется», – подумал расстроенно и вслух ответил:
– Пока транспорт ждёте, хочу осмотреть.
Раненые с человеком с медицинской укладкой в руках спорить не стали. За десять минут доктор сменил несколько повязок и сделал уколы обезболивающего тем, кому было можно, передвинул кровоостанавливающие жгуты, – словом, сделал всё то немногое, на что имелись возможности в полевых, притом буквально, условиях. Пока работал, мысленно был там, в мощном блиндаже, где остался медпункт. Теперь судьба и раненых, и Медика стала неизвестна, и Михаил укорял себя за то, что бросил их одних. Но, с другой стороны, как следовало поступить? Тогда бы Батя не выжил, и кто знает, как правильно на самом деле?
Вскоре за ранеными прибыла «мотолыга», – транспортёр-тягач МТ-ЛБ, всех погрузили в его чрево и отправили в тыл, в том числе укатил и Карузо, на прощание помахавший Доку рукой в тактической перчатке. Михаил сделал ответный жест и направился к Сусанину, чтобы помочь ему оборудовать огневой рубеж. Нужно было это делать именно там или нет, он не знал. По-хорошему, следовало бы сначала найти кого-то из местного командования и лишь потом чем-то заниматься. Просто поначалу Глухарёв не предполагал, что они тут задержатся надолго. «И вот что из этого вышло», – растерянно и расстроенно подумал он.
Не дойдя до Сусанина метров пятьдесят, увидел быстро шагающего мимо солдата и спросил, где тут штаб. Тот махнул рукой на восток, и Михаил, присмотревшись, заметил прикрытый маскировочной сетью блиндаж. Туда и направился, решив всё-таки сообщить о своём прибытии, о желании не быть обузой, а чем-нибудь помочь. Когда подходил, услышал, как кто-то отчаянно спорит и ругается по рации. Вникать не стал, – обсуждали то ли оборонительный рубеж, то ли поддержку бронетехникой и с воздуха. Доктор дождался, пока разговор на повышенных тонах прекратится, потом вошёл и представился. Сказал, что он привёз комбата, Батю, и ещё одного раненого, собрался возвращаться в расположение батальона, но узнал про отступление…
Капитан, уставший мужчина лет пятидесяти, молча выслушал доктора и спросил:
– А от меня-то чего надо?
– Так… помощь, может, нужна? Я хирург, могу…
– Ладно, оставайся тут, может, пригодишься. Когда всё закончится, придумаем, что с тобой делать. Ну, с вами то есть. Всё… – рация снова потребовала откликнуться, что капитан и сделал.
Военврач, пожав плечами, вернулся к Сусанину. Тот уже откопал половину окопа и занимался второй.
– Чего сказали? – спросил, продолжая махать лопаткой.
– Что не особо-то мы здесь кому и нужны, – ответил Михаил. – Даже странно.
– А чего странного? Тут вторая линия обороны, здесь резервисты в основном. Медицинский батальон дальше в тыл километра на полтора, вот там бы ты пригодился, а здесь… Ну, санитары может есть ещё, не знаю, мне тут бывать не доводилось.
– Странная какая-то линия, не кажется тебе? – спросил военврач, оглядываясь. Вокруг бегали солдаты, проезжала бронированная техника, переносились какие-то ящики, видимо с боеприпасами, слышались приказы… Вроде бы порядок должен быть, всё организовано, но выглядело, словно хаотичное движение. Этим наблюдением Михаил поделился со своим спутником. Тот усмехнулся.
– Так всегда и бывает. Сначала все бегают, как в зад ужаленные, мечутся, а потом, глядишь, и всё готово. Ну, не без огрехов, конечно. И всё-таки… Ложи-и-ись! – вдруг заорал он, молниеносно выскочил из окопа, прыгнул на доктора и повалил на землю, закрыв собой.
Неподалёку раздался взрыв, земля задрожала. Посыпались комья земли, запахло сгоревшим порохом и горячим металлом. Сусанин поднялся, отряхнулся. Помог встать доктору:
– Ты как, цел?
– Что это было? – спросил Михаил, тревожно озираясь.
– Мина, кажется. Пристрелочная. Скоро начнётся, – он поглядел в небо, прислушиваясь. – Так, давай, Док, закапываться поглубже. Иначе несладко нам придётся, – и поспешил к окопу. Военврач за ним, ощущая, как сердце ещё часто колотится из-за только что пережитого. «А сколько подобного ещё будет впереди? – подумал он, стараясь не слишком волноваться. – Эх, нужно было всё-таки рассказать Романцову про этот чёрный блокнот, будь он неладен», – и машинально нащупал чёрную книжицу в кармане разгрузки. На месте, значит, уже хорошо.
Вскоре они вдвоём сидели в небольшом углублении, которое до идеального состояния, называемого «полный профиль», доводить бы понадобилось ещё часа два, а времени уже не было, и ждали, что дальше случится. С запада стала приближаться стрельба. То с одной стороны, то с другой, то гуще, то реже. Становилось понятно: это отходят, огрызаясь на наседающего противника, остатки батальона особого назначения.