Глава✓128
Начало
Продолжение
Неожиданно для себя, оказалась Мария Яковлевна сама себе предоставлена: Николай Фёдорович Арендт появлялся на её пороге, куда чаще, чем Александр Иванович.
Да что уж там говорить: забот и хлопот у обласканного императором царедворца куда больше, чем у врача, пусть и талантливого, и востребованного. И не того Маша полёта птица, чтобы у него вызвать трепет сердца: она отлично понимала, что для людей склада Чернышёва азарт и риск куда "вкуснее" спокойного мирного существования.
Приключения манят их, риск будоражит кровь и мысль стремительнее вьётся, и глаза горят восхищением. Она привлекла его на пару дней своей необычностью, заинтересовала на неделю загадочностью и отпугнула серьёзностью намерений. Увы, интрижки с нею не будет, а ни на что, кроме лёгкого флирта, она не согласна, зная, что для уз Гименея такие, как он, "солдаты удачи", ищут девушек с громким именем и отменным приданым!
Она уже знакома с этим типажём: супруга в имении занимается воспитанием подрастающего выводка ребятишек, пока он в свете блещет или на войнах бесчисленных полки ведёт на неприятельский редут. Она отягощена вынашиванием детей и делами хозяйственными, руководит штатом дворни и взимает оброк со своих крепостных. Он над картами при свечах: то игральными, то топографическими - по ситуации и воле императора.
Приезжает пара изредка на Сезон, чтобы подросших дочерей показать Свету, а сыновей определить в службу, и опять разъезжаются по своим делам и вотчинам.
Куда интереснее и глубже этого яркого повесы оказался для Машеньки Николай Фёдорович.
Его глубокий, и, на удивление - искренний к Маше интерес, глубоко потряс её существо. Он переживал, как она выздоравливает, он беспокоился, как оказалась она втянута в то хитросплетение дипломатических интриг, в коем он нашёл её. Не раз и не два на прогулках он убеждал её оставить эти опасные для жизни и губительные для репутации приключения.
Ах, как хотелось Машеньке рассказать всю правду этому чуткому и доброму человеку, но каждый раз её останавливал страх. Впервые распробовав сладкий пьянящий нектар разгорающейся взаимной склонности, она боялась погубить эти робкие ростки ледяным ветром истины о происхождении своём.
Сколько слёз было пролито в холодном одиночестве девичьей спальни. Сколько, ворча на утро, горничная прикладывала к опухшим поутру глазам то отвар ромашковый, то кашицу из огурцов тёртых, мёда и сметаны. Всё едино! И вот она решилась: на откровенный разговор на очередной верховой прогулке по опустели аллеям Нескучного.
- Видя ваше глубокое ко мне участие, я не могу долее молчать, Николай Фёдорович. Не знаю, какое впечатление произведут мои слова на вас и на ваше ко мне доброе отношение, но прошу вас, выслушайте меня, не перебивая. Мне ужасно трудно сказать всё, что до́лжно, что тяготит мою душу.
Это касаемо моего прошлого. Я принадлежу к самому простому, самому подлому, по мнению света, простонародью. И матушка моя, и батюшка, и братья с сёстрами - все они в крепости. И я сама вольную грамоту из рук Анны Павловны, моей благодетельницы, получила год назад, не более. Всё эти неправды о моём английском происхождении - всего лишь выдумка для того, чтобы свет не отвернулся от меня, взятой ею, графиней, под свою опеку.
Как трудно мне пришлось привыкать к столь изысканному обществу я говорит не стану. Но сколь сложно мне держать в тайне происхождение моё перед вами, Николай Фёдорович, этого я выразить не в силах.
Я много раз начинала вам писать, но боялась доверить сию истину бумаге. Да, сейчас я обласкана государем, но сколь долго будет этот свет светить мне и не опалит ли - неведомо. Страсть Света переменчива: сегодня он тебя принимает и рукоплещет, а завтра - дамы холодно отвернутся и перейдут на другую сторону дороги, а кавалеры сделают оскорбительное неприличное предложение.
Только вы теперь вольны решать, продолжите ли вы столь лестное для меня, и столь дорогое мне общение, или забудете дорогу к порогу графини Каменской. Я обещаю, что не оскорблюсь возможной холодностью вашей и приму любое ваше решение. Только молю - не оставляйте меня в неведении слишком долго!
И, пришпорив лошадку свою, серую в яблоках, орловских рысих кровей красавицу, она умчалась домой, под крылышко обожаемой ею графини. Анна Павловна не приминула пожурить Марию за её поступок.
- А впрочем, Бог весть, как надобно было поступать! Во многих хитростях многие беды и злословие: ты сама открылась ему, пускай сам и решает своё и твоё будущее. Ответственность должна и обязана лежать на мужских плечах, а ты и так уже давно по краешку пропасти идёшь. Довольно!
Балуй своё любопытство в салонных беседах и интригах, ты их и в тихой девичьей найти способна. Читай поболее, займись изучением английского или посети деревеньки свои, государем подаренные: кто знает, в каком они состоянии? У крепкого хозяина и люди его живут крепко, не оставлены его заботой, вниманием и попечением.И для дурных мыслей ни времени, ни сил не останется. Езжай, голубушка! Как весна приблизится, так и отдохни от Света, и он о тебе позабудет.
Уж больно стремительно взлетела твоя звезда, многих это беспокоит, интриговать начнут невзначай. А нам с тобой то надобно ли?
Четыре дня ни ответа, ни весточки не поступало от господина Арендта, на Машу графине было страшно смотреть, но в тот день, когда Маша всё для себя решила, он неожиданно объявился на пороге салона княгини Б...
Она как раз исполняла новый романс под аккомпанемент одного из её верных чичисбеев, увлекшихся новой звездой света и расточавших ей ничего не значащие внимание и улыбки.
Они с радостью садились за инструмент и порой брали излишне резвый темп - из шутки, не более. Но мисс Мэри, шлёпая забавников своим крохотным веером по макушка, быстро возвращала их в нужную тональность и скорость. Голос её хрустальным переливчатым ручьём звенел в залах, когда господин Арендт явился выказать своё почтение княгине Б... Маше хватило сил, чтобы довести свою партию до финала без ошибки и поблагодарит аккомпаниатора. Их даже хватило на то, чтобы выйти незаметно в зимний сад, где и нашёл, дрожащую, Николай Фёдорович. Он пал на колено и весь мир для неё завертелся в красочном ярком калейдоскопе...