Началоhttps://dzen.ru/a/aFj6IErW1FyUYMnf
Просыпаюсь в полутемном пространстве и несколько секунд пытаюсь понять, где я. Такого со мной не было ни разу, даже после вечеринок. Собираю мысли в кучу... Удобная кровать, уютная комната, но холодно, очень холодно. Пальцы ног замерзли даже под одеялом.
«Канада, — доходит до меня. — Я в чертовом Фростгейте».
На часах почти двенадцать, но кажется, что еще рано. Разница во времени — как похмелье. Кажется, что все это ненастоящее. Мама сейчас включит свет и скажет: «Тебе приснился кошмар».
Но нет.
Собираюсь с силами, чтобы выбраться из-под одеяла. В комнате жутко холодно. Мысленно составляю список теплой одежды: носки, комнатные тапочки, флисовая пижама. Ступаю на пол и понимаю, что он ледяной. У отца что - каток и на работе, и дома.
Быстро одеваюсь, убираю волосы и спускаюсь вниз. Тихо, как-то даже немного пугающе. В нашем доме всегда включен телевизор или играет музыка, а здесь, как в лесу.
-Эй! Кто нибудь есть дома? - мой голос эхом прокатился по дому.
Кухня мрачная и депрессивная. Здесь не готовят. Поднимаю жалюзи, но свет не спасает. Окна покрыты льдом, за ними белое небо сливается со снежным пейзажем. Ночью была метель. Отлично.
Чувствую голод. На столе коробка от пиццы. Обожаю вчерашнюю, холодную, из холодильника, с чаем. Это лучший завтрак.
Черт, и тут разочарование. Папа ничего мне не оставил.
Заглядываю в холодильник. Бутылка пива, пакет молока, банка соленых огурцов. Не знаю, что из этого можно приготовить. Разочарованно закрываю дверцу и вижу записку: «Алиса, не хотел тебя будить, ушел на работу. Дверь закрыл. Ключ на столе».
Лучше бы пирожок оставил…
От голода спасает старая привычка — я всегда беру с собой лапшу быстрого приготовления. Отмываю чайник от копоти и кипячу воду.
Вкусно-то как.
Немного придя в себя, я задумался, чем бы заняться. Интернета нет, и в доме холодно. Можно было бы навести порядок, чтобы не пахло, как в мужской раздевалке. Но это не то, чего мне хочется в первый день жизни за границей.
Надо попробовать игнорировать собачий холод и хотя бы немного прогуляться. Посмотрю, что здесь есть, может, найду магазины. В конце концов, куплю продукты. А если повезет, избавлюсь от мысли, что поездка к отцу была плохой идеей.
Двор в снежном плену. Иду по следам отца, чтобы добраться до тротуара. Снег хрустит под ногами, а воздух резкий и колючий. Городок кажется уютным: аккуратные домики, гирлянды на деревьях, извилистые аллеи. Но людей почти нет. Идя вдоль улицы я встретила лишь двоих: старушку с собакой, одетую в свитер, и девочку в расстегнутой куртке. В таком виде я бы уже превратилась в сосульку.
Мои ноги привели меня в кофейню «Maple & Bean». Сквозь стекло я увидела теплый и уютный интерьер. Кофе — именно то, что мне сейчас нужно. Согреюсь и продолжу прогулку.
Внутри действительно уютно. Маленькие столики у больших окон создают ощущение комфорта. Можно сидеть с чашкой горячего напитка и наблюдать за снежинками. В воздухе аромат свежемолотого кофе и корицы. За барной стойкой — свежая выпечка: круассаны, булочки и маффины. Все это так и манит меня.
Передо мной — группа девушек, которые заказывают горячий шоколад. Пока я жду своей очереди, настраиваюсь говорить по-английски. Надеюсь, со временем перестану нервничать. Заказываю капучино.
Бариста кивает и называет сумму. Я достаю телефон, расслабленная ароматом кофе, и протягиваю его... Куда протягивать-то? Терминала здесь нет.
— Извините, у нас принимают только наличные, — с улыбкой говорит девушка.
— Только наличные? — переспрашиваю я.
Она кивает.
Какой-то каменный век. У нас в Краснодаре даже продавцы арбузов принимают безналичную оплату. Быстро проверяю карманы — есть несколько евро после пересадки в аэропорту, но канадских долларов нет.
— Простите, — говорю я, разводя руками, — может, можно как-то без наличных? Я могу перевести деньги на счет или...
— Нет.
Уже мысленно жую круассанчик и делаю глоток капучино. Не отнимайте у меня возможность улучшить настроение! Пока подбираю слова, наступает неловкая пауза. Чувствую, что кто-то позади нетерпеливо переминается с ноги на ногу.
— Это надолго? — раздается низкий раздраженный голос.
Оборачиваюсь. Высокий парень в темной спортивной куртке с капюшоном, скрывающим лицо. На плече — большая хоккейная сумка, или как там правильно - баул, в которую и я бы влезла. Смотрит на меня так, как будто хочет ускорить время. Или поджечь мои волосы взглядом. Одним словом, от него прямо-таки несет опасностью.
— У вас проблемы? — спрашивает он.
— Маленькая такая проблемка — мне не отдают кофе, — отвечаю я.
Его взгляд скользит на бариста, готовую обслуживать следующего клиента.
— Слушайте, — говорит он, доставая бумажник. — Давайте я заплачу, чтобы мы все могли двигаться дальше.
Его слова звучат раздраженно, но я не успеваю отказаться. Бариста принимает деньги и выдает мой заказ. Беру чашку и тарелку, смущенная и злая на себя.
Мой угрюмый спаситель садится за столик у окна. Гордость требует поблагодарить его, но я решаю просто съесть круассан и ничего не говорить. Еще немного поколебавшись, все-таки подхожу к нему.
— Это было неожиданно, - говорю, ставя чашку на его столик. - Но, спасибо.
- Не за что, - отвечает он и впервые смотрит на меня внимательно. Бесстыдно изучает мою внешность, словно сомневается стоит ли со мной знакомиться. В конце концов, угол его губ едва заметно приподнимается, и выражение лица становится приветливее.
Ура, я прошла фейс-контроль! От радости на мгновение забываю, что собиралась сказать. Английские слова вылетели из моей головы, как стая воробьев.
- Я Алиса, кстати, - наконец выжимаю из себя хоть что-то, потому что очень уж неудобно. Протягиваю руку для знакомства.
- Оливер, - отвечает он, касаясь моей ладони. Его пальцы теплые, и это почему-то выбивает меня из равновесия.
- Ты всегда решаешь проблему очереди такими благородными жестами? - Господи, что за набор слов? Моя преподавательница по английскому, прибила бы меня фейсом об тейбл. Я смущаюсь, как идиотка. Хотя, раньше подобного за собой не замечала. Я всегда без проблем знакомилась с парнями.
Всему виной выход из зоны комфорта, если бы этот красавец (я сказала красавец?) говорил на русском, то я бы так не стеснялась.
Он улыбается, и эта улыбка вдруг оказывается тоже теплой. Теперь, когда он не раздражается, то кажется еще симпатичнее. Легкая небритость, темные волосы, а глаза ... Их цвет напоминает мне сталь. Или серебро высшего сорта, без всяких вкраплений. И никаких злых лазеров.
— Нет. Просто не люблю, когда люди создают хаос там, где его можно избежать.
- Боюсь, ты только что познакомился с настоящим источником хаоса.
Он смеется, кивая.
- Ничего страшного. Это было даже интересно.
На секунду между нами возникает тишина. Но она не напряженная, а наоборот — комфортная. Я думаю, что это мой шанс уйти, но вместо этого спрашиваю:
- А почему ты так спешил?
Зачем мне эта информация? Не знаю. Если можно, то спишем на мое желание практиковать английский.
- Тренировка, - отвечает он.
Я с трудом сдерживаю смех. Конечно, тренировки. И спорю на миллион, что по хоккею. Надеюсь, Оливер не заметил разочарования на моем лице.
— Понятно.
Я бы хотела, чтобы он что-то и обо мне спросил. Исключительно для языковой практики, само собой. Но вместо этого он смотрит на часы и одним глотком опустошает чашку.
— Я должен бежать, - произносит он, встает, подхватывает сумку и кивает мне на прощание, — в следующий раз бери в кофейню деньги, Алиса.
— Но я... , - не успеваю договорить, как колокольчики на двери звенят. Он ушел.
Я остаюсь за столиком, глядя ему вслед. Если бы это был не Фростгейт, а Краснодар, я бы уже пригласила его на свидание. Как минимум, чтобы рассчитаться за кофе. Но тут моя уверенность залегла в спячку. Лучше уж буду пить свое едва теплое капучино и представлять, как остроумно я бы общалась с ним, если бы не боялась неправильно произнести какое-то слово.
В реальность меня возвращает мелодия на мобильном. Вижу номер мамы, и сразу забываю о хоккеисте. Черт побери! Я напрочь забыла позвонить ей.
- Алло ... ,- отвечаю, ожидая ее тирады о моей безответственности.
- Я уже думала, что твой самолет в Бермудском треугольнике исчез! Ты могла хотя бы сообщение написать?
- Могла, но ... разве папа не написал, что встретил меня? - решаю спихнуть всю вину на него.
- С чего бы это он мне писал? - хмыкает мама. - Мы сто лет как не общаемся.
- Ну, а вдруг мой приезд к нему растопил лед между вами.
- Эту вечную мерзлоту ничем не растопишь. Кстати, как тебе у него?
— Нормально, — я знаю, что она ждет подробностей, но не хочу делиться своим недовольством папиными условиями жизни. Мама всегда находит способ подчеркнуть, что она лучше, потому что растила меня, а папа — хуже, потому что ушел. Думаю, она уговорила меня поехать в Канаду в надежде, что я вернусь разочарованной.
Светка, мой психоаналитик, считает, что мама не может смириться с моим взрослением. Ей хочется вернуть свой авторитет, но это приводит к конфликтам.
— Домой еще не хочется? — спрашивает она.
— Хочется, но я стараюсь держаться. Думаю, это просто период адаптации. Надо привыкнуть…
— Надеюсь, эта поездка пойдет тебе на пользу.
— Посмотрим.
Я нахожу магазин и покупаю продукты. Беру побольше, чтобы не выходить на улицу лишний раз. Мой желудок нуждается в чем-то питательном, а не только в круассане и лапше. Может, сварить борщ? Папа, наверное, был бы рад.
Интересно, что едят в Канаде? Кроме кленового сиропа, конечно. Надо его попробовать.
С мыслями о еде я возвращаюсь домой. Пробираюсь сквозь сугробы, открываю дверь и останавливаюсь. Из кухни тянет ароматом свежей еды, и не такой, как в холодильнике отца. Это вызывает подозрение.
Я делаю шаг назад, проверяю номер дома — не ошиблась ли я? Адрес правильный, и хлам возле гаража на месте.
Отряхиваю снег с сапог, разуваюсь и на цыпочках захожу внутрь. Осторожно прохожу через гостиную на кухню и замираю. У плиты стоит незнакомая женщина с повязкой на голове, она переворачивает что-то на сковородке с таким спокойствием, будто это ее кухня.
— Привет, — говорит она, оборачиваясь ко мне. Улыбается искренне, но немного смущенно. Ей лет сорок пять, невысокая, с короткими каштановыми волосами и добрыми карими глазами.
— Добрый день, — отвечаю я, держа сумку с продуктами перед собой. — А вы кто?
— Маргарет, но зови меня просто Марго, — отвечает она, поворачиваясь к плите. — Наверное, Олег забыл сказать, что я зайду.
— Ну, это в его стиле, — бормочу я, держась на расстоянии.
— Я живу по соседству.
— И готовите моему отцу? Он вам платит?
— Разве что комплиментами, — смеется она. — Мы дружим уже года три. Помогаем друг другу. Вчера, например, он попросил меня приготовить тебе что-нибудь.
Я смотрю на нее, потом на плиту. Кухня, где даже тараканы чувствовали бы себя некомфортно, вдруг ожила и наполнилась теплом.
— Твой отец много о тебе рассказывал, — продолжает Марго, останавливаясь передо мной с полотенцем в руках. Она берет у меня пакет с продуктами и расставляет их в холодильнике.
— Правда? — удивляюсь я, не совсем веря. Точнее, совсем не веря.
— Да. Сказал, что ты очень симпатичная, умная и целеустремленная.
— Это обо мне? — спрашиваю, приподняв бровь.
Она снова смеется, так естественно, что я немного расслабляюсь.
— Он тебя очень любит, Алиса, — говорит она тише. — И волнуется, удастся ли вам восстановить отношения.
Я замираю, пытаясь понять, что чувствую. Очевидно, что Марго и папа не просто друзья. Возможно, она претендует на роль его второй половины. Я не чувствую ревности или других эмоций.
Дверь снова открывается, впуская свежий морозный воздух и самого отца. Он устало входит, с обветренными щеками и темными пятнами на куртке от растаявшего снега, снимает капюшон, качает головой, будто пытаясь избавиться от усталости, но темные круги под глазами говорят о долгом и напряженном дне.
Его взгляд скользит по кухне, останавливается на мне, потом на Маргарет, которая ставит передо мной суп. Он замирает, сжимая ключи в руках, как будто вспомнив что-то важное. Может, наконец, он вспомнил, что к нему приехала дочь?
— О… Маргарет. Почему-то я думал, что ты придешь только завтра?
- Не знаю, - женщина пожимает плечами.
- Так вы ... Вы уже познакомились?
- А что нам оставалось? Твоя ... соседка, — говорю я, нарочно выдерживая паузу перед последним словом, - довольно приятная женщина. Мне она нравится.
- Вот видишь, ты напрасно волновался. Мы хорошо поладили, — добавляет Маргарет, улыбаясь своей фирменной спокойной улыбкой, которая как бы говорит: "все под контролем".
Отец снимает куртку, его лицо напряжено до предела.
— Ну, я рад, что всё хорошо, — он отводит глаза, но всё же садится за стол. Постепенно напряжение спадает. Первая ложка горячего супа приносит облегчение.
Маргарет готовит вкусно. Горячая еда поднимает настроение, и я забываю о наших утренних разногласиях. Список претензий пуст, я просто наслаждаюсь ужином.
— Сегодня Хантер хорошо играл, — неожиданно говорит отец. Его голос оживает, а на лице появляется гордость.
— Хантер — это кто? — спрашиваю я.
— Мой сын, — отвечает Маргарет. В её голосе звучит сдержанная материнская гордость.
— А, понятно.
Интересно, в Фростгейте есть кто-то, кто не интересуется хоккеем? Кажется, здесь даже младенцы умеют кататься на коньках. А может они вообще рождаются уже в коньках и с клюшкой. А где художники, геймеры, блогеры?
— Хантер — тафгай, — добавляет отец, глядя на меня.
— Кто?
— Его задача — защищать команду во время игры, — объясняет Маргарет с улыбкой.
— То есть, он типа вышибалы с клюшкой? — переспрашиваю я.
— Именно, — серьёзно подтверждает отец.
— Не зря мама говорит, что хоккей — это соревнование в прочности челюстей, — смеюсь я, пытаясь разрядить обстановку.
Маргарет тихо смеётся, а вот отец обижен. Он хочет объяснить, что мы с мамой ничего не понимаем, но сдерживается, боясь услышать от меня ещё больше насмешек.
— Думаю, тебе будет интересно увидеть это вживую, — вдруг говорит Маргарет.
— Выбивание челюстей? — уточняю я.
— Тренировку, — отвечает отец.
— Отлично. Всегда мечтала просидеть полдня в холодном помещении, наблюдая, как ваш тафгай размахивает клюшкой во все стороны, — шучу я.
Про себя же думаю, что это не такая уж и плохая идея.
— Тогда завтра идёшь со мной, — серьёзно говорит отец, приняв решение за меня.
Я киваю. Отступать уже поздно. Да и что еще здесь делать?
Оливер
Я выхожу на лёд первым, ещё до прихода команды. Люблю, когда лёд идеально гладкий. Коньки рассекают его поверхность, разгоняя кровь. Это помогает расслабиться. Чем больше я выкладываюсь здесь, тем меньше негатива остаётся за пределами площадки. Иногда это необходимо.
Бью шайбу, веду её на скорости, затем резкий финт влево — удар! Кусок резины ударяется о сетку с тихим свистом. Повторяю ещё несколько раз, но быстро теряю интерес. Бить в пустые ворота — это фигня.
Теперь вратарская разминка. Это то, что мне сейчас нужно. Растяжка, ловля шайб, отбивание щитками. Плечо ноет, обезболивающее уже не помогает.
«Только не думай об этом, иначе всё пойдёт наперекосяк», — напоминаю себе.
Моё уединение длится недолго. Ребята начинают подтягиваться: споры, обсуждения, удары клюшек о борт. Тренер тоже здесь, раздаёт команды громким голосом. Я игнорирую его, продолжая отрабатывать опорные развороты.
Вдруг замечаю на трибунах девушку. Она смотрит на меня, а затем без особого интереса разглядывает происходящее вокруг. Светлые волосы выбились из-под шапки, нос и щёки покраснели от холода. В руках у неё термокружка, она делает глоток. Я понимаю, что видел её раньше — это же та самая девушка из кофейни.
— Это его дочь, — шепчет Хантер, остановившись рядом и кивнув в её сторону. — Ничего так, скажи?
Алиса, если не ошибаюсь, так ее зовут. Что ж.. Никогда бы не подумал, что у нашего тренера может быть такая симпатичная дочка. Внешностью она явно удалась не у него. Главное, чтобы и характер тоже не унаследовала...Хотя, какое мне до того дело?
Я невольно снова смотрю на нее. Не знаю, почему ее присутствие выбивает меня из равновесия. На тренировках часто бывают подружки моих коллег, я привык не обращать на них внимания, но эта... Наверное, меня задело равнодушие в ее глазах. Такое впечатление, будто ее сюда привели силой.
- Глаза открой! - единственное, что успеваю услышать, перед тем, как наш нападающий на полной скорости врезается в меня, сбивая с ног. Моя щека припечатала ко льду. Вот он, в отличие от моих мыслей о дочери тренера, абсолютно реален. Жестокий, колючий и беспощадный. Сразу ставит отметку в память о неосторожности.
Моя гордость разбита. Вратарь, ловящий мелкие шайбы, не заметил нападающего ростом два метра. Ирония.
— Эй, ты вообще с нами? — ворчит Хантер, помогая мне подняться и отряхивая снег с экипировки.
— Все ок, — отвечаю я.
— Маккей, черт возьми! — Олег резко выводит меня из раздумий. — Может, наденешь шлем и выйдешь на тренировку? Скорее, принцесса! Двигайся!
Я вздыхаю, чувствуя, как щеки горят. Надеваю шлем, чтобы спрятать царапину на щеке. Бросаю взгляд на Алису. Она качает головой и едва заметно улыбается. Она видела. Конечно, видела.
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/aFmset2XCSSVP00R