От главной в Харбине площади Хунбо (на этом фото она за спиной) хорошо виден её спуск в пойму Модяговки. С пейзажем Суровой Северной Уолл-стрит за рекой начинается проспект Чжуншань, на самом деле проспект Сунь Ятсена - по его псевдониму, наиболее известному на северо-китайском диалекте:
Наньган (центральный район) провожает театром "Москва", видимо основанном для русских постановок, но в итоге превратившегося в обыкновенный клуб:
Купидочики, впрочем, при всей своей пошлости, венчают не его, а мост через Модяговку:
Речку масштабов Яузы или Исети, причём судя по скорости течения - даже не подпёртую прудом:
А за рекой лежала соответственно Модяговка, или Славянский городок. Вернее, это два разных района, но различать их харбинцы перестали ещё когда такие названия были в ходу. Модяговка слыла примерно тем, что в постсоветских городах называют "рублёвками", "санта-барбарами" и "долинами нищих". Хоть и с поправкой на горькую эмигрантскую долю: как гласил фельетон "Энциклопедия Харбина", "Очень благоприятный чистенький посёлок. Даже в дождливое время грязь не выше колен".
Показательна и топонимика: городками в Харбине называли предместья, по участкам распродаваемые КВЖД. В основном - по дешёвке для беженцев в 1920-х, как Корпусный и Саманный городки ближе к Сунгари. Но первым стал в 1907 году Славянский городок, в котором быстро растворились фанзы китайской деревеньки Моцзякоу.
И в ту благословенную эпоху здесь, рядом с городом, но вне его толчеи, селились люди с деньгами - купцы, приказчики КВЖД, офицеры Охранной стражи... Рядом, часто на дому, появлялись и соответствующие заведения - как “Косметический кабинет Летовта Н.И.”, “Новая лечебница животных Ветеринарного врача Волкова Н.В.” или книжный магазин "Букинист", всему Харбину известный своими суровым молчаливым продавцом с чернейшими усами. Ячейкой Модяговки были - деревянный дом, тенистый сад, оградка...
Конечно, в Красном Китае места для всей это идиллии не нашлось, и сейчас фасадом Модягоу на проспект Чжуншань служит огромный Дворец культуры Рабочих (1956-57):
Да, в Китае тоже любили здоровенные ДК, только не "посвящали" их различным отраслям, а строили для всех трудящихся сразу.
С русских времён сохранилось лишь каменное, как католический (причём - греко-католический) Лицей Святого Николая (1928). А о харбинском греко-католичестве у меня есть отдельная статья.
Рядом - торец уже вполне светской школы КВЖД имени Дмитрия Хорвата (1906), изначально вынесенной за город:
Теперь её перестроенное здание (слева) занимает Лётная академия НОАК за высоким забором:
На кадре выше - взгляд назад, на высотки харбинского центра, ряд которых замыкают вдали башни-близнецы Северного Торгового центра (по 147м) уже за площадью Хунбо. Проспект Чжуншань же тянется и дальше, с перспективой ны дымящую трубу:
Широкий и скоростной, к вящему ужасу урбанистов он пересечён множеством надземных переходов, стилизованных то под античную классику, то под русский модерн:
Тот, что на кадре выше (а предшествующие кадры сняты с него) ведёт от Лётной академии к какому-то отелю, и если ближнее его здание - явный новодел, то дальнее - вполне исторический особняк Ма Чжунцзюня (1923), формального градоначальника Харбина после отказа Советов от КВЖД:
По факту же Харбином в те годы управлял начальник железной дороги Борис Остроумов, который принял волну эмигрантов и основал большинство городков. Его особняк я стоит у площади Хунбо по сути на этой же улице.
Главной в Славянском городке, впрочем, была всё равно не она, а проходящая 2-3 кварталами севернее Гоголевская. Её начало в Наньгане я показывал отдельно, а судя по тому, что пересекает она оба района - название это было дано уже в 1920-х, когда Модяговка влилась в Харбин.
И - вернулось в 2003-м: имя автора "Мёртвых душ" и "Вия", бесстрашного обличителя капиталистов и бюрократов (с точки зрения Красного Китая), кумира для основоположника китайской литературы ХХ века Лу Синя (который даже свои "Записки сумасшедшего" написал!) скрывается под Гогэли-дацзе. Недоходя особняка Ма же можно свернуть на улицу Гэсинь, ранее Бородинскую:
На их перекрёстке - главная площадь района, а на ней - Алексеевский храм. По его кирпичной эклектике как из эпохи Александра II ни за что догадаться, что построили церковь в 1930-35 годах на месте деревянной (с 1913 года) предшественницы... но такова уж сила ностальгии, как в "Тёмных аллеях" Бунина.
В 1930-х при храме действовала семинария, а с 1963 года здесь настоятельствовал албазинец Стефан У, приехавший из Пекина в те переломные годы. В 1966-м Харбин покинул последний русский батюшка Виктор Черных, и одинокий У для своих немногочисленных прихожан проводил службы то в одной, то в другой церкви. В том числе - в кафедральном Никольском соборе на площади Хунбо, вместе с которым он погиб, как капитан тонущего судна: в августе 1966 года храм был разгромлен хунвейбинами, а избитый и оплёванный ими священник отправился в госпиталь, оттуда - в тюрьму, оттуда - к стенке...
Хотя нынешней Алексеевский церкви, православное убранство которой тогда успели спасти и вновь смонтировать в православном храме Сан-Франциско, заброшенный вид, она действует с 1980 года. Но странные эмблемы на окнах выдают Китайскую патриотическую ассоциацию католиков, созданную в 1957 году и вскоре рассорившуюся с Ватиканом. Папа Римский тогда пришёл к Соломонову решению - иерархов отлучить от церкви, но паству считать своей (даром что она в Китае больше, чем в любой стране Европы!).
Под вечер перед русским храмом китайцы делают свою гимнастику и разбредаются по ресторанчикам есть что-нибудь в кисло-сладком соусе... Ещё пара интересных зданий тут есть буквально за углом, но мы, сами оголодавши, про них забыли.
В прошлом Алексеевский храм был на Модяговке не единственный. В южной части посёлка, при Скорбященском доме милосердия, стоял с 1936 года часовня-памятник Николаю II и Александру I. Только - не Романову, а Карагеоргиевичу, королю Югословии, открывшему Белград для русской эмиграции.
За Славянским городком в 1922-23 годах появилась Гондатьевка, или Новая Модяговка, которую основал на месте пироксилиновых складов лично Николай Гондатти, в 1911-17 годах генерал-губернатор Приамурья, а с 1918 года - начальник Земельного управления КВЖД. Он стоял у истоков Харбинского политеха, и видимо рассчитывал создать колонию его преподавателей и выпускников. Что не помешало Гондатти заложить в 1924 году Казанско-Богородицкий монастырь, с больницей, типографией и иконописной мастерской ставший одним из духовных центров Маньчжурии.
Тем удивительнее, что была эта обитель в Харбине не только не единственной, но и не первой: ещё в 1922 году игуменья Руфина основала женский Владимирско-Богородицкий монастырь. С 1927 он занимал дом в Новом городе, примерно там, где я показывал общаги Чурина и особняк Кролла.
Черту под сетку кварталов Славянского городка подводит улица Вэньчан, за которой Гоголевская упирается в сталинку архива Хэйлунцзяна: