На Дундачжи, главной улице Харбин, стоит огромное здание эпохи русской эмиграции, не уступающее построенным китайцами гигантским ТЦ. В прошлом это был пассаж "Чурин и Ко".
Крупнейшая фирма царского Дальнего Востока начиналась в 1857 году с магазина в Иркутске. Однако владелец его, молодой купец Иван Чурин, проник на Амур буквально с первыми казаками, став официальным поставщиком товаров в основанные ими станицы и город Софийск - несостоявшуюся столицу Дальнего Востока.
Успешнее оказался Николаевск в устье Амура, где 1867-м Чурин нашёл себе "и Ко" в лице братьев Василия и Николая Бабинцевых. Но расцвет этого города был недолгим, и в 1882-м, следом за управами да штабами, фирма Ивана Яковлевича покинули его, открыв головной офис в Благовещенске. Наконец, в 1895 остались только "и Ко": преставившийся Чурин стал бесплотным духом торгового бренда, а дела (которыми формально продолжали владеть Бабинцевы) возглавил молодой и энергичный Александр Касьянов, служившей компании с 11 лет.
По факту именно он, с портретом Чурина на логотипе, построил настоящую торговую империю с десятками магазинов от Александровска-Сахалинского до Порт-Артура и Читы, и в последней они соседствовали с магазинами Второвых, других иркутян, которые предпочли экспансию на запад. Кроме дворца в Благовещенске, "чуринцы" не пытались впечатлить архитектурой - кажется, на Дальнем Востоке и без того всякий знал, что внутри ждёт всё многообразие товаров большого мира - оптом, в розницу и под заказ.
Роскошные дворцы строили их главные конкуренты - два Густава из Гамбурга, основавшие во Владивостоке столь же разветвлённый торговый дом "Кунст и Альберс". Но и Касьянов показал себя не благостным старорусским купцом, а вполне себе акулой капитализма, в антигерманской истерии Первой Мировой войны устроив травлю конкурента через полные откровенной клеветы статьи посредственного беллетриста польских кровей Фердинанда Оссендовского, который под такое дело даже книгу "Мирные завоеватели" написал.
Восстанавливать доброе имя двух Густавов пришлось в 1950-х аж целому Джорджу Кеннану, американскому послу в СССР и вдохновителю "доктрины Трумэна", в 1910-х коснувшегося этой истории. В 1916 году "Кунст и Альберс" пал, а "Чурин и Ко" почти удвоил империю, завладел всей недвижимостью конкурента.
Ещё через несколько лет уже "чуринцы" покинули Россию по стандартной для дальневосточных магнатов схеме: их бизнес в Харбине из регионального стал основным. Потеряв русский Дальний Восток, Бессмертный Чурин остался торговым королём Маньчжурии, а в его магазинах всё больше становилось товаров собственного производства - фабрики на дешёвом труде китайцев, рвавшихся в Харбин от бесконечной смуты, строились одна за другой.
Всё это рухнуло в одночасье, когда не боявшиеся советских репрессий харбинцы столкнулись с Великой депрессией. Положив конец беззаботным 1920-м, она не только обогатила американскую литературу трагическими романами о безработных, но и подожгла гражданскую войну в Испании, и в Германии склонила чашу электоральных весов в пользу Гитлера, и Японию толкнула на путь "нового бусидо".
В 1931 году торговый дом "Чурин и Ко" с миллионными долгами перешёл кредитору - HSBC, глобальнейшему из глобальных Гонконгско-Шанхайскому банку со штаб-квартирой в Лондоне, процветающему и в наши дни. Новые владельцы, акционеры из Британии, Германии, Японии, не стали трогать брэнд и даже напротив - формально именно 1930-е стали расцветом "Чурина". Вот только... старой гвардии в нём места не нашлось: Касьянов был отстранён от руководства, в 1937 году репрессирован властями Маньчжоу-го, а выйдя в 1939-м, сразу уехал в Америку.
Следом пришёл конец и уникальной среде компании, которую Касьянов сознательно комплектовал только русскими эмигрантами и давал им выходные на православные праздники: теперь в конторах всё чаще звучала японская, а на складах - китайская речь. Оставалась, правда, социалка от собственных клубов и общежитий до зарезервированного под сотрудников места на кладбище.
Последним владельцем фирмы, выкупив её (видимо, по условиям вступления в войну с Японией) у HSBC, стало в 1945 году советское правительство, заодно подчинив ей многие старые эмигрантские предприятия вроде сахарного завода в Ачэне. И лишь в 1953-м, вместе с КВЖД и базой в Порт-Артуре вся недвижимость "Чурин и Ко" безвозмездно отошла Красному Китаю.
Харбинский магазин (1908), и до революции один из крупнейших в компании, стал универмагом "Сунгари" и в 1978 прирос двумя этажами. Буквально из небытия "Чурин" ("Qiulin") уже без всяких "и Ко" вернулся в 1984 году, и всего-то лет 10 назад китайские туристы в Харбине сходили с ума по чуринскому хлебу. Сам хлеб мы видели и теперь, а вот бренд с тех пор куда-то делся - название окончательно закрепилось за универмагом на Дундачжи.
Западнее Дундачжи на улице Ачихэ продолжалось царство "Чурина" с общежитиями, доходными и работными домами 1920-30-х:
У здания с кадра выше - один из самых фактурных в Харбине двор:
В котором мы, разбредясь кто по, кто против часовой стрелки, даже успели слегка затеряться.