— Я ради него жилы рвала, ночами покоя не знала, а он от родной матери сбежал. Никогда ему этого не прощу, — всхлипывала женщина. Она не подозревала, что её собственная выходка, когда она попросту оставила родственников за бортом, могла стоить ей семейно-родственного статуса.
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Уже на середине церемонии регистрации у Ромы отлегло от сердца, когда он увидел знакомые лица. Это были его двоюродные дяди с семьями, которым он звонил лично за пару недель до этого, напоминая о дате свадьбы.
— Слава богу, хоть дядя Трофим со своими явился, а живет почти на Дальнем Востоке, —шепнул Роман невесте.
Вера обрадовалась:
— Ну вот, пусть мало, зато все в тельняшках, да?
— Про тельняшки ты в точку, там потомственные моряки, — улыбнулся Роман. Он с радостью приветствовал родных, которые тоже были удивлены тем, что оказались практически единственными родственниками жениха. Не считая его матери, которая усиленно делала вид, что не знакома с ними.
— Что-то тут нечисто, — прошептал один дядька другому, — мутит наша Гавриловна… Надо бы навести справки, что за спектакль творится…
Пока шли поздравления, организованные выбранным молодоженами тамадой, настырный дядька успел поговорить с родными и вернулся крайне озадаченным. Поманив к себе Татьяну, спросил:
— Стесняюсь спросить, Гавриловна… а чем тебе родные не угодили? Зачем сказала, что свадьбу перенесли из-за Ромкиной работы?
— А тебе не всё равно? — огрызнулась Татьяна, потягивая коньяк из маленькой рюмочки. Она чувствовала себя на вершине блаженства: все внимание было направлено на нее как на мать жениха. Можно подумать, что это ее собственная свадьба.
Женщина задирала нос кверху и смотрела на всех свысока.
Потом был банкет.
Вере свадебная вечеринка очень понравилась. Она так переживала, что на нее будут оценивающе смотреть люди, которых она видит впервые в жизни. Боялась, что может кому-то не понравиться то, как они с Ромой организовали торжественное мероприятие, но все ее переживания были напрасны. Единственное, что слегка портило настроение, так это отсутствие родни со стороны Ромы. Но жених старался держаться молодцом, и у него это хорошо получалось. Рома с удовольствием участвовал в конкурсах, танцевал со всеми желающими, не забывая про невесту, аплодировал самым ярким участникам и победителям конкурсов.
Вере под конец вечера даже было немного жаль, что все уже закончилось. Настолько было весело.
К новобрачным подошла свежеиспеченная свекровь:
— Ну что, молодежь, по домам? Айда в родные стены, сынок!
Роман засмеялся:
— Мы решили снять номер в отеле. Там все уже готово к нашему приезду.
— Да, это так здорово… мне очень понравилось, как они оформили нашу комнату, — Вера прижалась к мужу, который смотрел на нее влюбленным взглядом.
— Не поняла, вы собрались брачную ночь проводить в какой-то занюханной гостинице, даже не думая приезжать в родной дом? — не поверила Татьяна Гавриловна своим ушам. Сын кивнул:
— Только не говори, что не знала. Я же тебе с самого начала сказал: согласен сыграть свадьбу здесь, но домой ночевать не приду. Ты же сама согласилась.
— Да что ты будешь делать? — в сердцах ответила мать и сердито посмотрела на Романа. —Ну хоть завтра встретимся, а? Зашел бы, посмотрел, чем живет единственный родной тебе человек.
Она не смотрела в сторону Веры, словно не считая ее роднёй, а так, хвост, прилепившийся к ее любимому сыночку.
Однако после брачной ночи влюбленным не дали времени насладиться обществом друг друга. Рано утром позвонил начальник Романа и потребовал:
— Я понимаю, что невовремя, но ситуация требует твоего присутствия. Срочно приезжай.
Выбирать не приходилось, и Роман с женой, даже толком не проснувшись, помчались назад. Причем оба успели к началу рабочего дня, а Татьяна Гавриловна долго жаловалась всем родным, как подло поступил с ней родной сын.
— Я ради него жилы рвала, ночами покоя не знала, а он от родной матери сбежал. Никогда ему этого не прощу, — всхлипывала женщина. Она не подозревала, что её собственная выходка, когда она попросту оставила родственников за бортом, могла стоить ей семейно-родственного статуса.
Татьяну Гавриловну вычеркнули из списков родни. Теперь родственники приглашали только Романа, а про его мать благополучно забыли. На озадаченный вопрос, почему они так поступили с Татьяной Гавриловной, был дан такой ответ:
— А как она с нами поступила? Что мы ей плохого сделали, чтобы нас обманывать? Если мы ей не нужны, пусть живет без нашего общения. Хватит, натерпелись.
Роману пришлось смириться с таким отношением от родственников. Родня жены приняла его довольно тепло и душевно, потому что родители Веры были скромными людьми, но пользовались уважением со стороны знавших их людей. Чего нельзя было сказать о Татьяне Гавриловне…
Квартира, в которой жила семья Романа после свадьбы, была куплена на рынке вторичного жилья. Это была двушка старого типа, с небольшими, пусть и уютными, комнатами. Татьяна Гавриловна, оставшись одна после того, как нелепо пошутила над собственными родственниками, с возрастом начала чудить еще хлеще. Хотя ее и раньше нельзя было назвать здравомыслящей особой. Когда родился долгожданный внук, Сева, она была готова приезжать каждый день, чтобы помочь молодой невестке смотреть за малышом. Однако первая же ночёвка в квартире сына отбила у нее напрочь всякое желание:
— Почему ребенок всё время плачет? И когда вы уберете из дома это грязное животное? Собака может напасть на Севочку, я боюсь за его жизнь.
Она даже успела позвонить зоозащитникам, чтобы те забрали пса, но Вера не позволила.
— Мы с Ромой вдвоем заботились об этой собаке еще до свадьбы. Это не просто собака, а член нашей семьи. Мы даже можем назвать его нашим счастливым талисманом, потому что познакомились благодаря ему. Никому не отдадим Шайбу, он только наш.
— Господи, вы даже имя нормальное не могли ему придумать. Почему нельзя было назвать Шариком или Тузиком? Или хотя бы Барбосом?
— Думали. Но эти имена ему не идут. А вот Шайба – в самый раз, — посмеивался Роман.
Когда Сева подрос, то стал с большим интересом следить за псом. Мальчик научился ползать раньше, чтобы скорее добраться до живой игрушки и нового друга. Нередко можно было видеть, как огромный пес даже не шевелится, пока у него под боком спит малыш Сева.
***
На Восьмое Марта нежданно-негаданно приехала Татьяна Гавриловна. По дороге женщина жаловалась, что на ее старания поддерживать хорошие отношения никто не обращает внимания, предпочитая говорить про нее всякую ересь. Женщине было очень обидно, что родня сплетничает за ее спиной и придумывает всякие небылицы. Она ведь не такая! Она всегда и всем желает только добра!
— А я к вам не с пустыми руками, — торжественно проговорила Татьяна, с трудом внося в квартиру нечто очень большое и громоздкое в картонной коробке.
Глаза Веры округлились:
— Что на этот раз? Почему такое огромное? Куда это вообще ставить?
— Тю, слишком много вопросов, дорогая, — фыркнула свекровь. Потом голосом профессионального диктора провозгласила:
— Я подарила тебе то, о чем ты мечтала всю жизнь! Та-дам!
Вера чуть не уронила нижнюю челюсть на пол при виде громадной аляпистой керамической напольной вазы, стилизованной под античный горшок для хранения масла. Терракотовый фон и мускулистые полуголые мужские фигуры смотрелись несколько вычурно на фоне строгой обстановки в квартире.
— Фикус можешь в него посадить, вот такой раскидистый красавец вырастет, — с видом знатока проинструктировала свекровь. — А если не хочешь фикус, лимон тоже неплохо будет смотреться. Что еще? Китайские розы, какое-нибудь карликовое дерево… в общем, не маленькая. Сама придумаешь, что можно сделать с этой бандурой.
Пока Татьяна Гавриловна разглагольствовала, Роман из всех сил старался сдержать смех.
На 23 февраля прошлого года мать подарила ему специальную стойку-вешалку для галстуков, которые Роман не носил. Они для него были как штучный товар, и он их складывал в особый ящик шифоньера, куда никто не заглядывал.
— Большому начальнику – самый большой и красивый галстук, — с восторгом сказала Татьяна Гавриловна. Роман прыснул: он уже несколько лет возглавлял даже не отдел, а целое направление. Но мать считала его властелином вселенной, поэтому искала самый «нужный» подарок.
***
За столько лет обида родни за выходку с якобы переносом свадьбы Ромы ей так никто и не простил, поэтому женщина старалась напомнить о себе порой странным образом. Она как-то создала группу в мессенджере, куда скидывала сообщения, адресованные всем и каждому: как она спала, с каким настроением проснулась, чем завтракала и тому подобное. Потом внимательно отслеживала, кто ответил на сообщения, а кто – нет. Но основная масса приглашенных в чат молчала. Никому не было дела до ее глупостей.
Но Татьяна продолжала сходить с ума и дальше, не стесняясь быть обсмеянной.
Даже маленький Сева и тот не избежал участи быть одаренным бабушкой. Татьяна Гавриловна подарила ему огромный пакет с цветными носками, которые ребенок щедро раскидывал по всей квартире. Потом их подбирал Шайба и рвал на ниточки, которые потом приходилось убирать Вере и Роману. Другим запоминающимся презентом стала пачка стодолларовых купюр из банка приколов, которые привезла любящая мать и бабушка на Новый год.
— Я читала, что есть такая примета. Надо вешать на елку не какую-нибудь ерунду типа конфет и игрушек, а символические подарки. Ну, что вы там хотите для себя от судьбы. Вот, повесьте ключик. Пусть у вас будет новая квартира побольше. А то в этой мне с вами тесно.
Родители Веры тоже были не в восторге от причудливой сватьи. Они никак не могли привыкнуть к тому, что переключение передач в голове Татьяны Гавриловны происходит чаще, чем они меняют тему разговора. А уж подарки сватьи заставляли порой терять дар речи. Например, когда Даниил Олегович удостоился кружки-кофеварки… или Рома получил комплект нижнего белья с огромным рогатым оленем на причинном месте… или Вера стала обладательницей специальных накладок на грудь и бедра…
У Веры уже начинался нервный тик, когда свекровь приезжала к ним на праздники. Вздыхая, Вера принимала от нее подарки и натянуто улыбалась.
— С мамой никто не общается, придется нам с тобой это вместе терпеть, — развел руками Рома. Он понимал, что, будучи единственным сыном своей матери, не сможет ей запрещать видеться с ним самим или их маленьким сыном.
Вера не отвечала. Она понимала, что им не спрятаться от надоедливой свекрови, потому что Рома – её сын, единственный.
Но спустя пять лет всё резко изменилось. В тот день Вера поняла, что ей будет не хватать этой чудачки-свекрови, потому что без нее стало внезапно пусто в этом мире и скучно.
Татьяна Гавриловна перестала отвечать на звонки. Рома поехал к матери и застал ее без сознания. Врач констатировали смерть, которая, как оказалось, пришла за женщиной еще два дня назад.
— М-да, Танька-Танька, — вся родня собралась, чтобы проводить Татьяну в последний путь. — Так и не смогли мы поговорить как следует. Так и не смогли мы понять твои выходки, из-за которых перестали общаться. А ведь ты веселая была. Пыталась хоть как-то скрасить свое одиночество. Прости нас, Танька, нам будет тебя не хватать…
Конец