***
Деревня Крюково, до которой Влад добрался в начале восьмого часа вечера, лежала на краю леса и когда-то была довольно-таки живописной. Маленькие домишки, расположенные по двум сторонам извилистых коротеньких улочек, теперь, заросшие пожухлой от жары травой и клочками непроходимых кустов, смотрели на свет подслеповатыми окнами, за которыми угадывались унылые тени стариков и старух.
А вот дом Пелагеи, который Влад узнал по описанию, выглядел вполне жилым. Белёные стены не вымыло дождями, за окнами угадывались чистенькие занавески, даже трава во дворе выглядела свежей и мягкой.
Влад подошел к дому поближе, но открывать дверь не стал, только заглянул в одно окошко, но в полумраке комнаты ничего не увидел и снова вернулся к машине. После случая с теткой Серафимой, он больше не доверял таким вот деревушкам и не хотел входить в дом без Пелагеи, которая уже вот-вот должна была подъехать.
Чтобы хоть чем-то занять себя, Влад достал фотоаппарат, штатив и сумку с барахлом, как он называл всё, чем пользовался во время работы. Потом походил, выбирая нужные ракурсы, и сделал несколько снимков не только дома Пелагеи, но и всей округи. За этим занятием он совсем не заметил, как быстро стемнело, и ночь вступила в свои права.
Влад подошел к машине и дёрнул ручку водительской двери, но она была заперта.
– Что за … – слово «чёрт», которое Влад считал своим любимым ругательством, не сорвалось в этот раз с его языка. Молча он обошёл джип, хлопая себя по карманам в поисках ключей и похолодел, увидев, что они висят в замке зажигания. Телефон тоже спокойно лежал на панели в полной недосягаемости от своего хозяина. Тысячи мыслей взорвали голову Влада, и он почувствовал, как дрожат его колени.
Как он мог захлопнуть дверь, оставив ключи и телефон в салоне? И что теперь делать?! Так, стоп. Ничего страшного, по сути, не произошло. Так бывает почти со всеми.
– Но почему именно сейчас???
Где-то далеко послышался рокот двигателя машины, и Влад вздохнул с облегчением. Пелагея! Ну наконец-то… Ждать её здесь и показать свою трусость? Глупо. Всё-таки он мужчина. Да и стоять среди непроглядной тьмы так себе идея. Помедлив ещё немного, Влад подхватил штатив и сумку с барахлом, и направился к дому. Ключ, оказавшийся там, где и говорила Пелагея, открыл ржавый навесной замок со скрипом и словно бы нехотя.
Но Влад, порывшийся в сумке и доставший оттуда фонарик, смело шагнул в сени, осторожно прикрыв за собой дверь. Его разыгравшееся воображение быстро нарисовало ему картину как тьма, наполнившая двор, пытается войти вслед за ним в дом, чтобы утопить его в глухом чернильном пространстве, навсегда спрятать его от мира и света.
От этой мысли Влад ослабел настолько, что фотоаппарат, висевший у него на шее, стал тяжёлым как камень.
– Уф-ф, – выдохнул Влад, заставляя себя двигаться вперёд.
Луч фонарика выхватил из темноты небольшую комнату, у одной стены которой стоял стол и два стула с высокими плетёными спинками. По обе стороны от стола находились двери, и Влад по очереди открыл каждую из них.
Одна из комнат была заставлена всякой рухлядью и старой мебелью: стулья, напоминая кости скелетов, валялись в полном беспорядке. Старинный сервант, с сорванными дверцами, обнажал почерневшее от времени нутро. На упавшей полке кое-как держались стеклянные банки с непонятным содержимым, чем-то мутным и отвратительным на вид.
Влад шагнул назад и открыл другую дверь, с порога освещая фонариком всю комнату. Здесь всё было более или менее прилично. На полу коричневый ковёр, в правом углу софа с покрывалом и высокими подушками, слева стол и стул. На стенах – портреты с лицами, искажёнными морщинами и неудачной игрой света. Казалось, что они следят за каждым его движением, изучая незваного гостя.
Влад вышел в переднюю комнату и выглянул в окно, надеясь увидеть свет фар машины Пелагеи, но ночь была настолько темной, что он посмотрел в окно как в зеркало и увидел в отражении стекла только себя.
Чтобы занять себя, Влад установил штатив и камеру, решив сделать несколько снимков, но чья-то тень, мелькнувшая в углу, заставила его резко обернуться. Там точно что-то шевельнулось, и сердце Влада отчаянно забилось в груди.
– Это просто игра света и тени, – пытался он убедить себя, но шум, который доносился откуда-то из глубины дома, явно хотел сказать ему, что здесь не всё так просто.
Влад схватил фонарик, направил его в ту сторону, откуда слышался шорох и вздрогнул, увидев ещё одну дверь. Она была приоткрыта и манила к себе Влада.
– Я не хочу идти туда, я не пойду! – выкрикнул он и снова почувствовал, как фотоаппарат оттягивает его шею.
Влад перевёл безумный взгляд на штатив: камера была закреплена на нём, а шею Влада оттягивала ладанка, доставшаяся ему от старой Серафимы.
– Вот!!! – Влад зажал ладанку в руке и натянул шнурок, словно хотел показать всем свой оберег. Ладонь его мгновенно нагрелась от тепла заговорённого серебра, и страх потихоньку стал отступать.
Влад медленно подошел к открытой двери, зная, что за ней его ожидает нечто ужасное, но в то же время притягательное. Тьма этого дома нависала над ним, и он осознавал, что его очередной шаг может стать последним. Но он нашёл в себе силы протянуть руку и захлопнуть дверь, обрывая невидимую связь между собой и тем, что пряталось там, в тишине затхлой кладовой.
Влад вернулся в комнату с ковром и портретами и уселся на скрипнувшую под его весом софу. Вокруг него витало нечто зловещее – каждый звук в этом затхлом пространстве звучал глухо и тревожно. Деревянные полы изредка скрипели под невидимыми ногами, будто сам дом пытался сообщить ему о давних тайнах, которые давно следовало бы забыть.
Фонарик мигнул и потух. Теперь, оставшись в полной темноте, Влад прислушивался к каждому звуку, понимая, что это одиночество создаёт иллюзии. Но чем дольше он оставался здесь, тем яснее становилась мысль, что не все в этом старом доме спокойно. Тяжёлые вздохи напрягали его нервы, заставляли сердце колотиться быстрее, и ждать того, что ещё должно было случиться. Вдруг, в наступившей тишине, раздалось цоканье – ритмичное и настойчивое, будто кто-то медленно, но уверенно приближался к нему.
Влад замер, а потом не выдержал и закричал от ужаса. Фонарик, который он принялся трясти изо всех сил, вдруг вспыхнул тусклым огнём и выхватил из мрака силуэт чёрной кошки с зелёными злыми глазами.
Щурясь от света, кошка изогнулась и зашипела.
Влад попытался отвести взгляд, но не смог. В его памяти всплыли обрывки из детства: вечерние истории о мистических существах, про чёрную кошку, мёртвый хозяин которой ходил по свету, выискивая потерянные души.
– Не смотри в её глаза! – прозвучало вдруг в его голове.
Влад закричал и отпрянул к стене, а из неё уже тянулись длинные костлявые руки холодные и липкие. Они были повсюду, шарили по полу и стенам, но не могли достать его. Кошка выгнула спину дугой и глаза её расширились до невероятных размеров — зрачки превратились в пылающие раскалённые отверстия. Откуда-то изнутри кошачьего тела послышался низкий шёпот: – Где ты и зачем пришёл сюда?
– Вот я! – воскликнул Влад и снова сжал в своей ладони заветную ладанку. – Идите прочь и я уйду!!!
Чёрная кошка отпрыгнула назад и слилась с темнотой.
Влад поднялся с софы, машинально и словно в ступоре отыскал мигающий тусклым светом фонарик и, шатаясь как пьяный, двинулся к выходу. Дверь не сразу поддалась ему, но он несколько раз ударив её плечом и едва не сорвав с петель, все-таки вышел во двор.
Взяв в руки первый попавшийся камень, Влад разбил окно джипа, открыл машину, сел на водительское сиденье и уснул, безо всяких сновидений, продолжая сжимать в ладони серебряную ладанку.
***
Было раннее утро, когда Влад открыл глаза, прогоняя с себя сонное оцепенение. Он вышел из машины, потянулся и размялся, чтобы окончательно проснуться. Дом Пелагеи приветливо смотрел на него, поблёскивая на солнце подслеповатыми окошками.
– Извини, но мне придётся побеспокоить тебя ещё раз, – сказал ему Влад и направился к двери.
Штатив, фотоаппарат, сумка – все было там, где он их оставил, но Влад решил ещё раз заглянуть в ту комнату, где пробыл некоторое время ночью.
Он переступил порог и замер, невольно затаив дыхание. Вот ковёр на полу, софа, подушки, стол и стул. Но портреты… Их здесь не было. Ни одного. Вместо них были пустые окна…
***
Отъехав от дома, Влад посмотрел в зеркало заднего вида, и сердце его дрогнуло: на завалинке у дома Пелагии сидела чёрная кошка и, греясь на солнышке, провожала тяжёлым взглядом уезжавшую машину.
Выехав из Крюково на дорогу, ведущую к городу, Влад набрал номер Пелагеи. Она не отвечала ему, но он продолжал настойчиво набирать её номер и, в конце концов, в трубке что-то щёлкнуло:
– Пелагея, как это понимать? – спросил потомственную колдунью Влад, с трудом сдерживая ярость.
– Это не Пелагея, – ответил ему простуженный мужской голос.
– Простите, а я могу её услышать? – спросил Влад.
– Нет, – сказал невидимый собеседник. – Это вообще-то морг. Я санитаром тут работаю. Разбилась ваша Пелагея позапрошлой ночью. В такси ехала и попала под Камаз. Вместе с таксистом их вырезали из машины и привезли к нам. А вы ей кто?
– Просто знакомый, – с трудом проговорил Влад. Он свернул на обочину, заглушил двигатель и теперь сжимал трубку, слушая того, кто сейчас разговаривал с ним по телефону Пелагеи.
– Эй, просто знакомый, ты ещё там?
– Да, – сказал Влад.
– Ну так вот! Вещи её нужно будет забрать, телефон этот. Нам-то он не нужен. И кошку её тоже заберите, – потребовал вдруг санитар.
– К-какую кошку? – вырвалось у Влада.
– Чёрную. Она с вашей Пелагеей была, когда та разбилась. Натерпелось, видать, животное, от испуга все лицо таксиста исцарапала и Пелагеи вашей тоже. По салону, видно, металась. А когда хозяйку сюда привезли, и она за ней. Теперь ходит по всему моргу, шипит на всех, а нам это не положено… Сейчас только где-то её не видать, да ночью уходила. Алло… Алло, знакомый, ты меня слышишь… Что-то со связью, видать… Алло…
Влад молчал. Нет, невозможно даже попытаться всё это понять. Но как жить с этим дальше…
– Я схожу с ума и мне нужен врач… – мелькнула в голове Влада мысль, но он не успел выхватить её из целого вороха безумия, потому что сзади, прямо в салоне, послышалось угрожающее шипение.
– Не-е-ет, – прошептал Влад и обернулся...