Вспомните любую культовую советскую мелодраму: «Служебный роман», «Осенний марафон», «Ирония судьбы», «Жестокий романс», «Любовь и голуби»… Есть в них признания, взгляды, ревность, страдания, есть драматургия чувств. Но когда дело доходит до физического проявления любви, экран смущенно отводит взгляд.
Поцелуи, если и появляются, то краткие, неловкие, почти игрушечные. О других намеках на физическую близость не могло быть и речи.
Если появлялся хоть незначительный намек на постельную сцену, это означало лишь одно: режиссер месяцами обивал пороги худсоветов, выторговывая право на несколько двусмысленных секунд. А зрители потом обсуждали этот момент как нечто дерзкое, почти скандальное.
Что это - строгая мораль или эстетика возвышенного чувства? И как кинематографическая «фригидность» влияла на своих зрителей?..
Любовь по ГОСТу
Советская мелодрама была про чувства, но не про страсть. Поцелуи условно либо имитировались, либо «склеивались» на монтаже. Камера отводилась в сторону, занавеска задувалась ветром, свеча тухла - намек был, и хватит.
Любые проявления физической любви считались «буржуазной пошлостью», недопустимой для социалистического искусства.
Любовь - да. Но чистая, возвышенная, желательно - страдальческая.
Такой формат воспитал на экране особый тип мужчины и женщины. Советский киногерой - чаще всего сомневающийся, страдающий, эмоционально замкнутый «тюфяк». Он пассивен в любви, действует под давлением обстоятельств или чувствует вину за свою проявленную симпатию.
Женщина же - терпеливая, молчаливая, ждущая годами, даже если она самодостаточная. Она тоже редко проявляет инициативу, чаще надеется, прощает, сохраняет.
Так родился уникальный кинематографический дуэт: мужчина, неспособный действовать, и женщина, обреченная ждать. В такой модели и поцелуи были не нужны. Нам показали любовь без чувственности, без радости, без легкости. Как говорится, только партнерство, ничего личного.
Как это влияло на зрителей?
Страсть = стыд
Любое проявление физической близости воспринималась чем-то, что нужно скрывать. Поколения зрителей выросли в представлении, что любовь - это «стерпится-слюбится», а не «любовь, как огонь: вспыхнет - не потушишь».
Идеализация страдания
Главные любовные истории - это страдание длинною в жизнь. Нас приучили думать: если легко - это не любовь.
В то же время в мировом кино поцелуи и постельные сцены стали важной частью романтического кино. Не ради пошлости, а чтобы показать глубину связи между героями.
Фильмы вроде «Римских каникул» (1953), «Касабланки» (1942), «Истории любви» (1970) показывали любовь как смесь страсти и чувства - естественного продолжения эмоциональной близости.
Советский зритель, случайно попадавший на такие фильмы, воспринимал их как «аморальные».
А между тем, например, Барбару Брыльску - ту самую скромную учительницу Надю, которую мы десятилетиями ждем под бой курантов, Эльдар Рязанов заметил именно в совсем не детском польском фильме «Анатомия любви» (1972).
- Актеры, которые начали карьеру со взрослого кино
Там она сыграла героиню, переживающую страстный и сложный роман. Этот образ впечатлил Рязанова, и он пригласил Брыльску в свою «Иронию судьбы» - фильм про любовь, где герои так и не смогут решиться даже на поцелуй. Такая вот ирония судьбы🙃
А были исключения из правил?
Конечно, были.
Но всё это - скорее редкие вспышки на фоне общей сдержанности. Такие сцены воспринимались как «разрыв шаблона» - исключение, которое только подтверждает правило.
Советское кино, быть может, и не ставило перед собой такую цель, но незаметно сформировало образ любви как подвига, а не состояния радости и удовольствия. Миллионы зрителей росли с ощущением, что настоящая любовь - это долг. Это жертва. Это терпение. Страсть - это неприлично, а боль - обязательна.
И даже сегодня, спустя десятилетия, этот холодный отпечаток всё еще проступает в современной культуре. Особенно - в реакции старшего поколения, у которого любое физическое проявление чувств на экране вызывает неловкость или осуждение. Хотя по сути - это естественная часть жизни и любви. Но привычка стыдиться тела, заложенная когда-то в кино, до сих пор сильнее принятия. И она всё еще задает границы того, что «прилично», даже если давно пора их пересмотреть.
Возможно, поэтому у многих советских фильмов такой печальный привкус. Они не про близость, а почти всегда про невозможность близости.
Яндекс.Дзен сайта kinobugle.ru
◀️К нам - в Телеграм!
ЕЩЕ ВАМ МОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ: