Глава 83
Бегство от вражеского снайпера, да по пересеченной местности, когда толком не знаешь, где тебя настигнет пуля, – дело чрезвычайно утомительное. Военврачи Соболев и Жигунов мчались в сторону посёлка и думали только о том, как бы поскорее найти укрытие и дождаться доктора Глухарёва, желательно живым и невредимым.
Они не имели ни малейшего представления о том, сумел ли Михаил обмануть снайпера. Да, ему вроде бы удалось отвлечь его внимание на себя, но надолго ли сработает эта уловка? Сможет ли коллега также, как и они вдвоём, оторваться и присоединиться к ним в назначенном месте? Ни Соболев, ни Жигунов не знали, что доктор Глухарёв в этот самый момент плутал по лесу, окончательно в нём заблудившись, опасливо поводя в стороны стволом автомата и не зная, куда идти дальше.
Договаривались встретиться возле ФАПа, и Михаил даже был уверен, что отыщет дорогу обратно, поскольку ничего сложного не составляло проложить мысленно обратный путь по просёлку, по которому они доехали ровно до того места, где на них напали. Но свои возможности доктор явно переоценил, понадеявшись лишь на детский опыт хождения в походы на небольшой остров, что уютно разместился посередине широкой Камы.
Туда их водили воспитатели из детского оздоровительного центра или, как раньше их называли, пионерского лагеря. Только в пионеры давно никого не принимали, а лагеря остались, и хотя многие оказались заброшены или превратились в чьи-то усадьбы, редкие ещё действовали. В одном из них Миша Глухарёв и узнал, что такое путешествовать по лесу. Какие приметы есть, чтобы не сбиться с пути, как искать выход к человеческому жилью, чем питаться, если собственных запасов не окажется.
Теперь он просто шёл, совершенно не понимая, куда идти дальше. Была надежда на компас, хранившийся в нагрудном кармане, но когда доктор полез его доставать, выяснилось, что прибор безнадёжно разбит, – видимо, когда падал, пытаясь укрыться от пули снайпера. Обломки и сломанную стрелку пришлось выбросить, и теперь Михаил ощутил неприятный холодок по спине. Куда дальше?
Он не боялся угодить в плен, поскольку до линии боевого соприкосновения отсюда километров с семьдесят, если не больше, и столько пройти пешком, да без провизии, не встретив людей, врач посчитал нереальным. «В конце концов, тут не Сибирь, и лесные массивы не тянутся на тысячи километров, – рассудил он. – Скоро выйду к какому-нибудь населённому пункту, а там помогут». Только об одном напрочь позабыл доктор Глухарёв: не знаешь дороги в лесу, есть большая опасность начать кружить на одном месте: правая нога всегда делает шаг чуть больше левой, если ты правша, вот и результат.
Михаил шёл уже долго, часа два примерно, и поскольку вокруг стояла лесная тишина, то расслабился немного. В такой глуши, показалось ему, снайпер бесполезен – слишком много помех, а у того наверняка бронебойная винтовка, значит большая, рассчитанная на стрельбу с очень большого расстояния. Доктор в какой-то момент, выбившись из сил, – блуждание по лесу не прогулка по городу, – остановился, присел у ствола дерева, убедившись, что не окажется пятой точкой на муравьях, достал флягу и стал пить маленькими глоточками. Всё из той же науки было такое поведение: не хлестать воду, набирая полный рот, а вот так, по чуть-чуть, – это вернее утолит жажду.
Внезапно неподалёку треснула ветка, и врач застыл с флягой, не успев снова поднести её ко рту. Прислушался. Откуда-то приближались люди. Шли осторожно, вкрадчиво, но если ты не лесной кот, то избежать треска и шороха, будучи обутым в армейские ботинки, практически невозможно. Глухарёв тихо положил флягу рядом, поднял автомат, опустил флажок предохранителя. Затвор передёргивать не стал, – патрон уже был дослан, и сделал это врач давно, ещё когда сидел за «таблеткой» и ждал продолжения атаки.
Сначала Михаилу показалось, что он увидел вдалеке леших, Йети или снежных людей в количестве двух штук. Они тихо шли, внимательно осматриваясь, но точно зная направление, куда им нужно. Приглядевшись, врач понял: эти двое в маскхалатах, специально создаваемых для стрельбы из укрытий, потому так и называются – «Кикимора» или «Леший». У одного за плечами был рюкзак, у другого – что-то длинное в чехле. Сразу стало понятно: снайперская пара. Та самая.
Доктор замер, ощущая, как сильно заколотилось в груди сердце. Попасть этим двоим на глаза означало верную гибель, но Глухарёв решил так просто не сдаваться. Он стал ждать, когда враги пройдут мимо, а потом уже… То ли чудо произошло, то ли шедшие устали, но они миновали замершего врача, постаравшегося даже не дышать, буквально в четырёх шагах. Когда удалились немного, Михаил вскинул автомат и дал три короткие очереди.
Бил с расчётом, хотя никогда не считал себя отменным стрелком, но чудо продолжало действовать: тот, с рюкзаком, рухнул на траву, не успев даже ничего понять. Второму доктор Глухарёв зарядил по ногам и также не промахнулся.
После этого Михаил рванул к нему и успел вовремя: снайпер попытался достать пистолет. Доктор выбил его ударом ботинка, оружие отлетело в сторону.
– Не дёргайся, иначе грузом двести станешь, – хриплым от волнения голосом произнёс Глухарёв. Его сильно трясло от нервного напряжения, адреналин буквально кипел в крови: никогда прежде ему, медицинскому работнику, не приходилось лишать кого-то жизни. Доктор вообще гордился тем, что за всё время практики у него не образовалось собственного «кладбища», которое, как следует из поговорки, есть почти у каждого врача. По крайней мере, Михаил искренне в это верил, и никто из пациентов никогда не пришёл к нему в больницу и не сказал: «Из-за вас скончался такой-то человек». Напротив, всегда благодарили, и хотя он отказывался, но порой люди просто оставляли пакеты с презентами – врач называл их в шутку «чай, кофе, потанцуем?» и поспешили покинуть кабинет.
Раненый поднял раскрытые ладони.
– На живот, – приказал доктор. – Руки за спину. Я – медик, хирург. Не будешь дёргаться и химичить, помогу. Нет, оставлю тут одного без еды, воды и медикаментов.
– Клятва Гиппократа не помешает? – ехидно спросил снайпер.
– Нисколько. Ты для меня враг, пока у меня в госпитале не оказался.
На это раненому ответить было нечего. Он послушно сделал, что приказано. Михаил достал из своего рюкзака кусок бельевой верёвки, – носил его с собой для какой-то надобности, а потом забыл зачем, и вот пригодился, – стянул запястья, заставив снайпера охнуть. Потом принялся оказывать ему первую помощь.
«Интересно, а одноногие снайперы бывают?» – подумал доктор Глухарёв и даже зло усмехнулся, по постарался больше в таком ключе не думать, – медработнику не надлежит подобное, стыдно, даже если речь идёт о поверженном враге. Тем более что Кодекс профессиональной этики врача Российской Федерации Михаил всегда почитал.
Он обработал раны, сделал снайперу обезболивание, а потом задумался: дальше что? Тащить его на себе, но куда? Понятно, что этот дорогу знает, только маршруты у них совершенно разные, а верить врагу на слово, – ну да, прямо к своим и приведёт. Расспрашивать его, чем они тут занимались, тоже не хотелось. Потому Михаил потребовал, чтобы раненый стал им обоим проводником.
– В общем, так. Я уговорился встретиться со своими коллегами в посёлке, где был ФАП, он тут недалеко. Ты будешь моим проводником. Меняю твою жизнь на выход к своим. Идёт? Если не согласен, вариант прежний – оставляю тут привязанным к дереву. Может, отыщет кто. Волк, например.
Лицо снайпера, которого к этому времени Глухарёв перевернул на спину, слегка перекосило.
– Договорились, – нехотя согласился он. – Может, по рации со своими свяжешься?
– Я частоту не знаю, недавно в этих краях, – ответил Михаил, подумав, что это может быть ловушкой: ещё отправит какой-нибудь сигнал о срочной эвакуации, потому лучше к электронике его не допускать.
– Ну, и как ты меня потащишь?
– Трудно и молча, – сказал доктор и пошёл искать две длинные палки, чтобы сделать из них волокуши. Другого способа передвигать этого крупного мужика он не представлял. Возня с изготовлением примитивного транспорта заняла ещё около часа, и к этому времени стало темнеть, надвигалась ночь.
***
Военврачи Соболев и Жигунов вышли к окраине посёлка, к которому стремились, когда уже почти стемнело. Добрались до сгоревшего ФАПа и обнаружили там нескольких минёров, которые под командованием капитана – командира взвода медленно проверяли прилегающую к бывшему медучреждению территорию на предмет неразорвавшихся боеприпасов. Подошли, представились и сказали, что в нескольких километрах отсюда попали под снайперский обстрел, водитель погиб, машина была подбита.
– Нас было трое, все хирурги. Мы вдвоём направились сюда, третий наш стал отвлекать снайпера на себя. Уговорились встретиться здесь. Не приходил? Старший лейтенант Михаил Глухарев его зовут.
– Не видели, – ответил сапёрный капитан. – Может, он с другой стороны посёлка зашёл? По нему сейчас вся наша рота работает, но скоро закончим уже, – ночь надвигается. Я сейчас узнаю, – он связался по рации, но получил отрицательный ответ.
– Что же нам делать… – растерянно произнёс доктор Соболев.
– Придётся подождать до утра, а с рассветом вызывайте кого-нибудь, пусть отправляются искать вашего старлея. Не знаю, десантуру, может? – ответил капитан.
– Ещё бы найти, где ночь скоротать, – сказал Жигунов, поёживаясь, – к ночи заметно похолодало.
– Да в любой дом заходите, только не портите там ничего. Мы людей вывезли всех, тут пусто. Переночуете аккуратно, думаю, никто не обидится, – предложил сапёр. – О том, что вас встретил, я сообщу своему командованию, а оно уже доложит по инстанции, – и отправился к своим.
– Ну что, Дима, придётся, как в той поговорке? – спросил Гардемарин, когда они остались вдвоём.
– В какой?
– Дяденька, дайте водички попить, а то так кушать хочется, что переночевать негде, – усмехнулся Жигунов.
Соболев кисло потянул уголок рта в сторону, изображая ухмылку. Хорошо, когда у коллеги есть чувство юмора, только вот… Жаль, что водитель погиб, да ещё доктор Глухарёв в смертельной опасности.
– Ладно, пойдём ночлег искать.
Они прошли по тёмной, лишённой освещения улице, толкнулись в одну калитку, – заперто, в другую, третью… Скрипнула, легко поддавшись, только четвёртая. Военврачи зашли во двор, прошли по узкой дорожке, выложенной кирпичами, поднялись на крыльцо, дёрнули дверь. Закрыто. Вздохнули и хотели было уйти, но Соболев заметил в стороне низенький сарайчик, откуда ветром доносило запах свежескошенного сена.
– Нам туда.
Мысль оказалась верной, – оба вскоре оказались на сеновале. Улеглись, пытаясь расслабиться. За всё время, что бегали по лесу, они даже забыли о том, что давно ничего не ели, а вода во флягах давно закончилась. В тишине, когда заурчало в животе, Гардемарин сказал:
– Дима, если нас снайпер не достал, мы с тобой помрём с голоду. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.
– И как ты можешь только есть… – намекнул Соболев на гибель водителя.
– Если я с голоду помру, чем это ему поможет? – спросил Денис.
Дмитрий понял, что, как ни крути, друг прав. Уселись рядом, включили фонарик, достали сухпайки, раскрыли их. Оба вздрогнули, когда из темноты откуда-то сверху рядом с ними кто-то прыгнул, большой и лохматый, и в темноте засверкали изумрудами два зелёных глаза.
– Тихо… я сниму его из пистолета, – прошептал Жигунов, потянувшись к тактической кобуре.
– Я тебе сниму! – прошипел Соболев. – Это же…
В круг света, проистекающий из лампочки, вальяжно вошёл большущий сибирский кот. Подошёл и уселся, словно приветствуя на своей территории незваных гостей.
– Фу, напугал, кошара такая, – улыбнулся Денис, глядя на животное. – Слушай, Дим, а красавец, да?
– Не то слово, – невольно залюбовался Соболев. – Как он нас учуял, а?
– Ночной хищник, что ты хочешь, – хмыкнул коллега. – К тому же мы тут есть собрались. Эй, ты, привидение, иди сюда, дам тебе вкусняшку, – он открыл банку с рыбными консервами, снял крышку, вытащил и бросил рыбку. Кот неспешно опустил голову, обнюхал, потом с полной достоинства мордочкой съел.
– А, ладно! Забирай всё, – и Жигунов пододвинул ему банку.
Кот, довольный трофеем, принялся есть, при этом сохраняя благородство.
– Красавец. Эх, жаль нашу Алиску, – вздохнул Соболев. – Как она там, интересно?
– Не знаю. Вернёмся, будем искать вместе с Родионом того, кто её обидел.
Оба замолчали. Вспомнились события, что случились за сутки до того, как их срочно вызвал к себе подполковник Романцов и отправил в эти края. Зверь в человеческом обличье, который едва не убил любимицу госпиталя, по-прежнему оставался безнаказанным.