Глава 13
– Доктор, принимайте этого… – и дальше следует целый набор характеристик, ни одна из которых не может быть опубликована ни в одном приличном издании.
Военврач Соболев удивлённо поднял брови. Перед ним стоял весь в пыли, пахнущий солярным выхлопом усталый капитан, судя по внешнему виду только что с передовой, и на неё же вскоре обязанный вернуться. Чуть позади двое дюжих бойцов держали третьего, причём он явно был в очень плохом состоянии – даже идти не мог. Дмитрий кинулся к нему, пощупал пульс на сонной артерии и по тому, как бьётся сердце, а также по очень горячей коже понял: дело плохо.
– Быстро несите его в смотровую! Там доктор Глухарёв на дежурстве, – приказал он бойцам, и те поспешно потащили своего товарища, который оставлял за собой две борозды от носков ботинок – даже идти сам был не в состоянии. Когда они скрылись внутри модуля, Соболев поинтересовался:
– Что с ним случилось?
– Бегемот потому что, – кратко ответил капитан, состроив недовольную мину.
– Капитан, нормально расскажите, от этого, возможно, зависит жизнь вашего подчинённого, – потребовал военврач. Прибывший бросил короткий взгляд на его знаки отличия и, поняв, что перед ним старший по званию, стал рассказывать.
Четыре дня назад их штурмовая рота заняла небольшой посёлок к юго-западу, отсюда примерно в полсотне километров. Штурмовать пришлось три недели – противник там очень хорошо окопался за последние два года, наделал ходов сообщений, построил долговременные укрепления и так далее. «Долбить пришлось основательно», – кратко пояснил капитан, который представился позывным – Табак. «Потому что фамилия у меня Трубкин, с детства пацаны во дворе придумали, так она за мной и таскается по белу свету», – добавил он.
Последняя неделя была особенно трудной. Рота под его командованием оказалась в огненном мешке – когда заняли посёлок, противник предпринял контратаку, зажал с трёх сторон и почти сомкнул кольцо окружения – осталась только полукилометровая просека, ведущая к своим. Через неё и осуществлялся подвод провизии и боеприпасов, да ещё увозили двухсотых и трехсотых, когда удавалось. «Но чаще просто ждали – небо было напичкано дронами», – заметил Табак.
Четыре дня назад оказалось, что подвоз временно прекращён – не пробиться, враги плотно обложили. Пришлось перейти на сухпайки, и вроде бы в этом ни для кого ничего удивительного нет. Но выискался один умник. Он ночью пошёл искать в посёлке пропитание. Сказал: «Быть такого не может, чтобы в погребах не осталось каких-нибудь припасов. Сельские жители – они такие, обязательно закатают что-то впрок». Вернулся в самом деле не с пустыми руками – банкой, на которой было написано кем-то фломастером: «Лечо. 2020 год».
Боец, который только третий месяц был на передовой, и потому позывного пока не заслуживший, с удовольствием показал её всем и сказал: «Эх, пацаны, лечо просто обожаю!» Кто-то глянул в банку и говорит: «Слышь, ты лучше выброси. Смотри, там сверху плесень. Да и крышка вспучилась уже. Отравишься». Умник только рукой махнул: «Да ну, ерунда какая! Я в детстве из луж воду пил, и ничего, даже не обделался ни разу. И вообще. С водочкой всё простерилизуется!» Открыл банку, аккуратно, как ему показалось, снял верхний слой и выбросил, а потом половину посудины употребил. Ну, и выпил потом, само собой.
– У вас в подразделении что, открыто можно употреблять? – удивился доктор Соболев.
– Нет, строго запрещено. Но в особых обстоятельствах… – нехотя проговорил капитан. – В общем, сто грамм наркомовских на брата, не больше.
Он продолжил. Спустя полчаса бойца настигла рвота, затем нижнюю пробку вышибло несколько раз, да ещё живот к тому же сильно разболелся. Бойцы стали над ним ржать: мол, Бегемот ты! Сам виноват.
– Бегемот? – спросил Дмитрий.
– Ну да, рот большой, жрёт что попало, вот и позывной ему придумали, – заметил капитан.
Отведав заплесневелого лечо, боец промучился до следующего дня. Ближе к обеду следующего дня у него ухудшилось зрение, онемели руки и ноги, после чего командир принял решение везти Бегемота в медицинскую роту. Отвезли, там осмотрели и направили в госпиталь: мол, мы здесь ничем ему помочь не сможем.
– Жесть какая-то, – проговорил военврач, поблагодарил капитана за рассказ и поспешил рассказать обо всём доктору Прошиной. Когда вошёл в смотровую, то неожиданно стал свидетелем того, как бригада старается восстановить бойцу сердцебиение.
– Что с ним? – озабоченно спросил Соболев, надевая перчатки и маску.
– Выдал фибрилляцию, – сообщила Екатерина Владимировна. – Находится в бреду, температура сорок.
Дмитрий кратко пересказал всё, что произошло с воином.
– Сдаётся мне, у него ботулизм, – предположила доктор Прошина.
– В таком случае ему не к нам, а прямиком в стационарный госпиталь, в инфекционное отделение, – заметил военврач Соболев.
После того, как состояние Бегемота стабилизировалось, его на ближайшем транспорте отправили в глубокий тыл, и Дмитрий, глядя на отъезжающий грузовик, подумал, что едва ли этот любитель лечо сможет когда-нибудь вернуться в строй. У ботулизма очень тяжёлые последствия, вплоть до эпилепсии, которая, к сожалению, не лечится.
– Дима! Скорее! Там… – внезапно прибежавший Гардемарин даже толком рассказать не успел, что случилось. Побежал по коридору к выходу, и Соболеву ничего не оставалось, как устремиться за ним следом.
Выскочили оба на улицу и ошарашенно замерли: прямо к ним от госпитальных ворот неслась небольшая колонна бронированной техники. В центре – командирский бронеавтомобиль «Тигр», перед ним и позади – два БТР-80 со штурмовиками на броне. Доктора замерли, не понимая, как на всё это реагировать, лишь догадываясь: внутри «Тигра» кто-то очень важный, иначе бы сюда не пригнали почти взвод вооружённых до зубов бойцов. Те, едва колонна остановилась, быстро спешились и, повинуясь приказам офицера, быстро взяли хирургический модуль в кольцо. Так, словно его противник атаковать собирался.
– Вы тут главный? – к доктору Соболеву подскочил нервный полковник с красным лицом. Но не потому, что много времени на свежем воздухе проводит, а от волнения. «Кажется, он гипертоник», – машинально подумал Дмитрий и ответил, что он главный хирург госпиталя, майор медицинской службы.
– Быстро, майор! Примите пациентку!
Дмитрий сделал знак Гардемарину, чтобы тот побежал за дежурной бригадой, а сам устремился за полковником, который, несмотря на пухлую комплекцию, аж побежал обратно к «Тигру». Распахнул заднюю дверь и показал внутрь: мол, всё там. Военврач, заглянув, увидел лежащую на заднем сиденье женщину в гражданской одежде, – джинсы, пуловер и куртка, на ногах удобные полуботинки. Она лежала, закрыв глаза, её лицо было искажено страданием, а ладони лежали внизу живота.
– Что случилось? Куда вас ранили? – спросил Дмитрий.
– Меня не ранили… Само заболело… Как-то вдруг… – простонала женщина.
Соболев помог ей выбраться наружу, женщину положили на носилки и быстро понесли в смотровую. Краснолицый полковник хотел было пройти с медработниками. Военврач Соболев его остановил:
– Вам туда нельзя.
– Майор, с дуба рухнул? – возмутился старший офицер. – Я начальник…
– Вы там, у себя, в штабе командуйте, а здесь я буду, – твердо ответил Дмитрий. – Здесь прежде всего медицинское учреждение, – и захлопнул дверь перед носом ретивого военного.
Приступили к осмотру. Женщина, которая назвалась Светланой Аркадьевной, сказала, что у неё острая боль в нижней части живота. Вскоре медики предварительно диагностировали приступ острого хронического панкреатита, когда камень блокирует жёлчный проток. Второй диагноз прозвучал менее утешительно – опухоль.
– Нужно обсудить, – потребовал доктор Соболев, покидая смотровую и оставляя пациентку на попечение медсестры Каюмовой.
В комнате, которую все по привычке называли ординаторской, собрались доктора Соболев, Жигунов, Глухарёв, вызвали подполковника Романцова, как опытного терапевта. Поскольку анализов ждать следовало ещё некоторое время, а пациентка находилась в состоянии, вызывающем опасения за её жизнь, Дмитрий принял за всех решение: «Будем срочно оперировать».
– А кто такая эта Светлана Аркадьевна? – спросил доктор Глухарёв. Он при этом посмотрел на Олега Ивановича. Тот в ответ пожал плечами: мол, откуда я-то знаю? Молчаливые взгляды коллег подсказали ему, что надо бы пойти поинтересоваться. Он вышел, переговорил с краснолицым полковником, быстро вернулся и оказался бледнее обычного.
– Коллеги… – немного нервно сказал начальник госпиталя. – Мы с вами, кажется, влипли. Это жена заместителя министра обороны.
Медики уставились на него изумлённо и спросили в один голос:
– Что она тут делает?!
– Муж прибыл с инспекционной проверкой. Они направлялись куда-то на отдых, ну и решили, так сказать, заглянуть… – нервно проговорил Романцов. – Собирались улетать сегодня, а Светлана Аркадьевна почувствовала себя плохо. Вот её сюда и привезли – мы оказались ближе всех.
Все озадаченно замолчали. Прошла секунда, вторая…
– Так, что стоим? – прервал тревожную тишину доктор Соболев. – Готовимся к операции!